Он дышит. Медленно. Грудь поднимается — один раз, два. Я считаю автоматически, как вчера: вдох… выдох… пауза. Слишком долгая пауза. Я наклоняюсь ближе, прислушиваюсь. Да, дышит. Но каждый вдох звучит чуть тяжелее, чем должен. Он спит. Лицо расслабленное, но не безмятежное — брови чуть сведены, как будто даже во сне он с чем-то борется. Чёрные ресницы лежат на бледной коже, под глазами тени.

Я откидываюсь назад, упираюсь спиной в резную спинку кровати и обхватываю себя руками. И в ту же секунду меня накрывает сном, который только что снился, кошмаром, что испугал меня.

Я вижу его так же ясно, как вижу сейчас эти каменные своды: солнечный свет, наш дом, его руки на моей талии. А потом люди в тёмном, треск камня и его голос: «Прости. Ты должна идти».

Сердце пропускает удар, потом разгоняется в галоп. Глупо, но мои мысли крутятся вокруг одного и того же: во мне мне снилось, что меня утащили, а он даже не поднял глаз.

Я знаю, что это всего лишь сон, но мысли, что крутятся в моей голове вот уже третий день, снова не дают мне покоя. Зачем я ему?

Он — дракон. Повелитель. Сила, власть, огонь в венах. А я — никто. Попаданка без магии, без имени, рода и племени, без ничего. И всё же он сказал, что я его будущая жена. Почему? Неужели за этим всем стоит какой-то план, где я — просто приманка, которую потом отдадут, как в моём сне?

Он ничего не обещал. Ни слова о чувствах. Ни намёка, что я для него больше, чем… вещь. Инструмент. А в этом мире инструменты используют. А потом выбрасывают. Мой собственный опыт в этом мире не так велик, но показателен. Пока мои труды были нужны, я была лекаркой, которая пользовалась всеобщей любовью, но стоило победить болезнь, научить других бороться с ней, — и те же самые люди готовы были бросить меня на костёр.

Вдруг и сейчас, я для дракона лишь пешка в его сложной игре.

Решение приходит мгновенно, как вспышка. Сбежать. Сейчас. Пока он слаб. Пока зелье держит его в забытьи. Пока замок спит, уверенный, что отразил нападение врага, пока никто не проснулся.

Прямо сейчас! Встать, обуться, открыть дверь и исчезнуть. Начать тихую, незаметную жизнь где-нибудь в деревне. Спрятаться, затеряться, стать никем. Я смогу выжить. я теперь прекрасно научена никому не доверять, не привязываться и не ждать. Теперь-то я знаю, что все вокруг — хищники. Иногда они улыбаются, иногда кормят с руки, но рано или поздно их зубы всё равно сомкнутся на твоём горле.

Так что нечего тут размышлять долго, и я быстро принимаю решение. Приподнимаюсь на локте, готовясь встать. Оглядываюсь последний раз на Каэгарда, прощаясь.

Сердце колотится где-то в горле.

Я спускаю ноги на пол. Холод пробирает до костей. Подхожу к двери. Прислушиваюсь. Тишина. Только далёкий гул ветра в щелях сторожевых высоких башен, да слабое дыхание за спиной.

Открываю дверь — медленно, чтобы не скрипнула. Коридор пуст. Факелы почти догорели, тени пляшут по стенам, как живые. Я иду быстро, прижимаясь к холодному камню. Лестница вниз. Поворот. Ещё один.

Сердце стучит так громко, что кажется, его могут услышать в самых дальних покоях.

На площадке второго этажа слышу голоса стражников. Они останавливаются у окна, переговариваются тихо, лениво. Один зевает. Я в это время замираю в тени колонны. Дыхание задерживаю. Но они даже не смотрят в мою сторону. Проходят мимо, я выдыхаю, слушая сквозь шум в ушах, как удаляются их шаги.

Бегу дальше, попутно вспоминая, как мы шли сюда. Не знаю, что за невероятная удача мне способствует. Но я умудряюсь ни заблудиться, ни повстречать слуг или стражников. Выныриваю наконец во внутренний двор.

Холодный воздух бьёт в лицо. Рассвет только начинается, небо грязно-розовое. Дыхание рвется от волнения. уши закладывает от стука собственного сердца.

Пережидаю несколько мгновений, крадусь вдоль стены здания к калитке, быстро открываю засов и тяну дверь изо всех сил. Она охотно поддается, а я замираю на выходе.

Никто не бежит. Никто не кричит.

Передо мной тропинка, которая ведет прямо в лес.

Позади — небольшой внутренний двор замка Каэлгарда. Я словно между миров стою, и ни в одном из них не понятно, что же меня ждет дальше

Свобода так близко.

Но…

Я оборачиваюсь.

Крепость возвышается за спиной. Огромная и тёмная, как спящий дракон. Его покои где-то там, наверху. Он лежит один. Дыхание неровное. Слабое. Если я уйду… если он не проснётся… если кровь снова пойдёт… если те тени вернутся…

Слёзы жгут глаза. Ноги дрожат. Я не могу. Не вынесу мысли, что он умрёт один. Что я бросила его, как все бросают.

И я разворачиваюсь и …бегу назад тем же маршрутом. ноги сами несут меня.

Я больше не прячусь. Бегу открыто. Служанка в кухне ахает, роняя миску, увидев меня. Стражник на лестнице кричит оборачивается вслед. Но я не останавливаюсь.

Толкаю дверь его покоев. Врываюсь, задыхаясь. Падаю на колени у кровати.

Воздух обжигает лёгкие, в груди будто раскалённый ком. Я так бежала обратно, будто от этого зависела моя жизнь — вернуться в покои Каэлгарда.

Руки дрожат, когда прикасаюсь к его ладони, а она холодная, или мне это только кажется, не знаю. Но и пальцы расслабленные, как будто он уже отпустил всё на свете. Всматриваюсь в его лицо в надежде разглядеть, как он хмурит брови даже во сне.

— Каэлгард… — шепчу я, и голос ломается, становится тонким, как слабая нить, готовая порваться.

Я наклоняюсь ближе, всматриваюсь, будто расстояние виновато в том, что я не вижу движения. Может, свет такой. Может, угол не тот. Может, он просто дышит слишком тихо, слишком слабо. Я же видела, ему было тяжело. Это нормально. Возможно, он просто крепко уснул.

Жду хоть малейшего движения. Но в ответ мне слышится лишь тишина. Только моё собственное сердце громкое, бешеное, заполняющее всю комнату, заглушающее даже далёкий гул ветра за окном своим безумным стуком.

Нет. Нет-нет-нет-нет!

Я тяну руку и кладу пальцы ему на шею, туда, где должна быть жизнь. Под кожей тепло. Но пульс… Я не уверена. Я не понимаю. Пальцы дрожат, и дрожь эта мешает сосредоточиться, сбивает ощущение, превращает каждое прикосновение в сомнение.

— Дыши… — шепчу я глупо, бессмысленно, словно он может услышать и подчиниться. — Пожалуйста, дыши…

Я перемещаю руку к запястью, прижимаю сильнее, чем нужно, потому что мне нужно чувствовать хоть что-то. Но под пальцами только тепло и тишина. Никакой уверенности мне это не добавляет.

В груди поднимается паника. Я вскакиваю, делаю шаг к двери, хватаюсь за ручку. Мне нужно позвать кого-нибудь. Лекаря. Стражу. Кого угодно. Я лекарка. Я должна действовать, а не стоять здесь, как беспомощная девчонка.

Я приоткрываю дверь.

— Помогите — голос ломается, крикнуть во всю мощь не получается, я злюсь на себя.

Но и коридор пуст. Тишина. Та же проклятая тишина, что и раньше, только теперь она кажется враждебной, равнодушной. Замок огромен, и в этом его ужас: помощь может быть слишком далеко, так просто не докричаться, надо бежать, и звать на помощь, искать людей.

И то что еще несколько минут доставляло мне радость, что в коридорах нет никого и можно незаметно выскользнуть из замка, сейчас кажется злой насмешкой судьбы.

Я вдруг понимаю, что если выйду, если сделаю ещё шаг, он останется здесь один. И если именно в эту секунду он умрет, если я опоздаю, то как я мне быть дальше?

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной на мгновение, зажмурившись. Сердце колотится так, что в ушах звенит. Я же ушла. Я уже уходила. Я бросила его. Даже на несколько минут — бросила.

Как я могла? Как я, лекарка, могла оставить раненого одного? Как я вообще посмела думать о побеге, когда он лежал здесь, между жизнью и чем-то ещё?

Конечно же никто не отвечает мне на мои вопросы, которые я задаю сама себе. Рассвет слишком ранний. Все ещё спят. Или думают, что господин в безопасности, раз я осталась с ним.