Он целует меня глубоко, так что я теряю голову, и тут же входит в меня медленно, одним плавным движением скользя внутрь и тут же замирает, давая мне время привыкнуть к этой горячей наполненности. Ощущение жаркого распирания, чуть болезненное в первый миг, но такое правильное, что я не выдерживаю и сама двигаюсь навстречу, насаживаясь на него, требуя двигаться.

Он подхватывает мой неторопливый ритм, но когда я выдыхаю протяжный стон ему в губы, он сразу же замирает:

— Больно?

— Немного… — признаюсь я честно, с трудом подбираю слова: — Но не уходи. Не уходи от меня. Я… я хочу ещё.

Он целует мои веки, осыпает поцелуями щёки и уголки губ.

— Я здесь. Я не уйду. Ты — моя! Знала бы ты, какая ты красивая сейчас. — шепчет он мне, тихонько двигаясь, растягивая меня под себя. Приручая сладкими словами.

Мы дышим в один ритм. Он двигается сначала очень медленно, потом чуть быстрее. И еще быстрее и глубже. Каждый стон, который он не может сдержать, я слышу как доказательство, что ему так же хорошо, как и мне. И от этого осознания у меня вдруг прибавляется смелости обхватить его ногами, запустить пальцы в его длинные волосы и притянуть к себе.

— Ты… ты… — шепчу я между поцелуями. — Никто… никто никогда…Ты…

Мне так много хочется сказать, но мысли путаются, слова застревают где-то внутри, и я произношу лишь несвязано «ты, ты, ты»

— Ты — моя, — шепчет он, вколачиваясь в меня. Словно каждое его движение подтверждает мою принадлежность ему.

Я чувствую себя желанной, и это так прекрасно, что на глазах выступают слёзы. Я чувствую себя… любимой.

Кричу его имя, когда волна удовольствия накрывает меня с головой, и он следует за мной почти сразу, крепко прижимая к себе, будто боится, что я исчезну, глубоко проникая последним самым горячим движением, изливается внутри меня обжигающими толчками своего семени.

Потрясённо закрываю глаза в полном изнеможении, и тут же их распахиваю. от того, что комнату заливает золотое сияние.

Золотое сияние медленно угасает, но не исчезает совсем. Оно остаётся мягким, тёплым свечением, которое обволакивает нас, словно легкое облачко.

Я чувствую Каэлгарда внутри себя, вокруг себя, везде. Он такой горячий, тяжёлый, пульсирующий внутри.

Моё тело дрожит от только что пережитого удовольствия, а сердце колотится где-то в горле, и его стук разносится по всему телу.

Приподнимаюсь на локтях, пытаясь понять, что происходит. И чуть не теряю дар речи.

Над моей грудью словно вышитый тончайшей золотой нитью проявляется рисунок в форме раскрытого драконьего крыла. Точно такой же, только крупнее и мощнее, сияет на груди Каэлгарда.

Я настороженно кошусь на него.

— Это… твоя магия? — голос у меня хриплый, подозрительный. — Ты что-то сделал?

Я даже себе не могу объяснить про что именно я спрашиваю, про мягкий золотой свет, который становится всё слабее, но еще отчетливо виден или про странные парные рисунки на наших телах.

Каэлгард лежит неподвижно, с широко распахнутыми глазами. Ничуть не менее потрясенно, чем я, он взирает на на метку у меня над сердцем, и у себя тоже, и на его лице отражается настоящее потрясение. Дракон выглядит совершенно ошеломлённым. Впрочем, как и я.

— Нет… — шепчет он еле слышно. Его пальцы подрагивают, когда он осторожно касается моей метки. Встречается с моим недоверчивым взглядом, торопится сказать: — Это несомненно магия. Только мне моя. Это не я, Миана. Клянусь. Это высшая магия драконьего рода.

Он проводит подушечкой пальца по золотому крылу еле касаясь, и мы оба вздрагиваем от ощущения того, будто он коснулся не кожи, а прямо моего сердца. Метка теплеет от его прикосновения, пульсирует сильнее, и я чувствую ответный отклик в его груди. Его метка также откликается.

— Это метки истинности и брачной связи, — произносит он тихо и глухо, севшим от эмоций голосом. — Они появляются крайне редко. Только у настоящих избранных пар. Это не просто знак. Это… доказательство, что наши души признали друг друга. Что мы одно целое. Навсегда.

Я смотрю на свою метку. Золотое крыло кажется, что слегка трепещет, словно живое, от моего дыхания. Тонкие золотые линии внутри крыла переливаются. А само оно излучает нежное тепло, которое разливается по всему телу, стирая без остатка последние остатки страха и сомнений, если бы они ещё были во мне.

— Значит… это правда? — шепчу я, касаясь его метки в ответ. — Не иллюзия?

Каэлгард ловит мою руку, прижимает ладонь к своей груди. Под моими пальцами бьётся его сердце, сильно, ровно, в унисон с моим.

— Правда, Миана. Теперь даже магия драконьего мира подтверждает то, что ты — моя пара. Моя жена. Моя единственная. Навсегда. Чувствуешь?

Метка вспыхивают ярче от его слов, и я ощущаю, как внутри меня разливается странное, сладкое чувство, что я не одна больше. Отныне мы — единое целое, мы вместе. Словно невидимая нить теперь связывает нас не только словами и клятвами, но и чем-то гораздо глубже.

Он снова входит в меня и начинает двигаться. На этот раз очень медленно, глубоко, Мы смотрим друг другу в глаза, будто прямо в сердце, соединяемся не только телами, но и душами.

Каждый его толчок сопровождается вспышкой золотого света на наших метках. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь ближе, и чувствую, как его желание разгорается с новой силой. Он не торопится, но его стоны становятся громче, а руки крепче сжимают мои бёдра, демонстрируя его нетерпение.

Мы оба одновременно выдыхаем стон. Золотое сияние меток усиливается в такт его движениям. Ощущения становятся острее, глубже, каждое движение отдаётся эхом в обоих наших телах.

— Я не могу оторваться от тебя… — рычит он, наклоняясь и целуя меня глубоко и жадно.

Когда вторая волна удовольствия накрывает меня, я выкрикиваю его имя, выгибаясь под ним. Он следует за мной почти сразу, изливаясь глубоко внутри с низким, вибрирующим рыком.

Но даже после этого мы не можем остановиться.

Каэлгард выходит из меня медленно, с явной неохотой, дает мне небольшую передышку и начинает целовать меня прокладывая дорожку из поцелуев вниз по телу. Зацеловывает мою грудь, живот, бёдра. Его губы горячие, дыхание обжигает кожу. Я вздрагиваю, когда он опускается ещё ниже, раздвигая мои ноги широкими ладонями.

— Каэлгард… — шепчу я смущённо, пытаясь сдвинуть колени.

Он поднимает на меня взгляд. Его золотые глаза горят желанием, и оно передаётся мне, будто общим, одним на двоих становится, но от этого не делится на два, а умножается.

— Позволь мне, Миана. Я хочу попробовать тебя на вкус. Почувствовать, как ты кончаешь у меня на языке. Тебе понравится, моя девочка, — жарко убеждает он меня.

Его голос низкий, хриплый, полный желания. Я вижу, как сильно он хочет этого. Вижу, как метка на его груди пульсирует ярче от одной только мысли.

И быстро, пока не передумала, киваю, кусая губу.

Он опускает голову, и первое касание его языка заставляет меня выгнуться и тихо всхлипнуть. Горячий, бархатный, настойчивый язык касается моих складочек. Он обводит меня медленно, пробует, пробует глубже, и когда находит чувствительную точку, замыкает губы и начинает посасывать.

Я громко ахаю, не в силах сдержаться. Пальцы впиваются в простыни, бёдра дрожат. Каэлгард стонет мне прямо в плоть, и вибрация проходит сквозь всё моё тело. Он пьёт меня жадно, но при этом невероятно нежно. Каждый раз, когда я выгибаюсь сильнее, он крепче прижимает меня к кровати, не давая отстраниться.

— Каэлгард… о боги… это… слишком… — стону я, но тело не слушается меня, двигаясь навстречу его рту.

— Ты моя! — рычит он, не отрываясь. — Вся моя, без остатка.

Метка над моим сердцем вспыхивает ярко-золотым каждый раз, когда накатывает очередная волна удовольствия. Я чувствую, как муж усиливает давление языка, вводит пальцы внутрь и начинает чуть сгибать их внутри, и разгибать тут же…

Это слишком. Слишком хорошо. Слишком сильные ощущения.