- Не знаю, может, минут пять, - ответила я честно.

Тенебрей промолчал, продолжая внимательно меня изучать, будто видел в первый раз.

- Что? – задала я вопрос, смущенная его вниманием.

- Ты чудесная, Лея, - услышала я ответ, и мои брови взлетели вверх. С чего вдруг он решил сделать мне такой комплимент? Не от того ли, что произошло утром? Не думала я услышать такое сейчас.

- Почему? – задала я вопрос.

- Потому что ты – это ты, - улыбнулся Корин. – Такая, какая есть.

- Потому что обливаюсь водой и ругаюсь по утрам? – не смогла промолчать я.

- И поэтому тоже, - кивнул он.

Наш разговор был больше похож на обычный флирт, какой-то по-детски наивный и простой.

- А расскажи-ка мне лучше, что было вчера, - прищурив глаза, решилась я поинтересоваться. – Про рауты Истеда я кое-что слышала. Там много было… женщин?

Тенебрей, услышав это, рассмеялся и, перекатившись, подмял меня в снег, оказавшись сверху, продолжая хохотать.

- Знаешь, ты всё же истинная девушка. Ответ ты и сама знаешь. Были, - подтвердил он. - Только девушки могут других девушек назвать «женщинами». Вроде и не оскорбление, но явное пренебрежение выражается одним словом.

Я не разделяла его веселья, хотя опровергать его слова не стала. Во мне сейчас проснулась легкая ревность, норовившая высказать свое недовольство от его нахождения целый вечер в кругу потенциальных соперниц. Надо полагать, в весьма большом кругу.

- А что я не правильно сказала? – вопросительно подняла я бровь. – Девушками называть тех, кто кидается на чужих мужчин и лезет целоваться в первое же знакомство, я не могу. А вокруг тебя вчера много было таких «девушек»?

- Много, - согласился Тенебрей, довольно улыбаясь. – Только мне они безразличны. У меня есть ты.

От этого стало тепло и приятно на душе.

- Почему ты был не с Томом? – спокойнее спросила я.

- Стомиан не играет в карты, - улыбнулся мне жених. – Он слишком честный и проигрывает. Мы его как-то пытались научить. Сама понимаешь, аристократы играют на не маленькие суммы, проиграться можно весьма крупно.

- И сколько ты проиграл? – поинтересовалась я.

- Я не проигрываю, Лея. Меня отец учил.

- Твой отец поощрял карточные игры?

- Карточные игры развивают логику и хитрость, - ответил мне серьезно Тенебрей. – В картах главное – знание людей. А это то, что отец считал главным. Он не поощрял это занятие, но в нашем обществе не играть практически невозможно, иначе тебя будут считать трусом. Потому он и учил меня, чтоб я не увлекся и понимал, с чем имею дело и чего можно ожидать.

В который раз я убеждалась, что у Корина был весьма интересный родитель. И отчего мой дядя с ним не сошёлся? Я помнила, как агрессивно он отнесся к новости, что именно имя Тенебрея появилось в моем договоре на помолвку.

Тем временем Корин склонился ко мне, целуя в губы. И мысли покинули мою голову окончательно. И пусть мы сейчас валялись в сугробе и лежали на холодном снегу в парке, мне не было холодно или дискомфортно. Ранним утром здесь все равно никого не было. Наоборот, хотелось, чтоб утро никогда не заканчивалось.

- Я тебе поддался, - произнес Тенебрей, разрывая поцелуй. – Играем дальше?

Я же возмутилась:

- Неправда! Ты не мог меня ощутить в подпространстве!

- Я тебя всегда ощущаю. Я не засек тебя, это правда, но ощущал, что ты рядом.

Он встал, рывком поднимая меня за руку.

- Правила те же: две минуты форы, - напомнил он.

Я стартовала, окрыленная хорошим настроением. И, сворачивая на дорожку к озеру, врезалась в чью-то грудь. Ойкнув, я попыталась отскочить, но мне не дали, сомкнув руки за спиной. Подняв взгляд, я встретилась со знакомыми красными глазами.

- Осторожнее надо быть, Лея, - произнес Ризгас. – Это что, новый вид тренировок – валяться в снегу в объятьях парней и целоваться?

Сказано это было так, что мне стало стыдно и ужасно неловко за свое поведение. И я почувствовала себя какой-то «падшей женщиной».

- Отпусти её, Аранэль, - услышали мы следом угрожающий голос. – Тебя не касаются наши отношения. Ты не имеешь никакого права что-то говорить Лейяне по этому поводу.

Сейчас я была очень рада тому, что Тенебрей за меня заступился, ибо оправдываться в этом случае было для меня хуже, чем сам факт того, что Аранэль стал свидетелем нашего дурачества. Я легко освободилась из объятий дроу и, отступив, прижалась к Корину, моментально обнявшему меня. Да сколько можно вести эту «войну»? Аранэль действительно перегибал палку и сам напрашивался на ссору.

Мука пробежала по лицу дроу. Не желая этого видеть, я спряталась, уткнувшись в грудь некроманта.

- Ясно, - прошипел Ризгас. – Не до конца ты его знаешь, Лея.

По шагам я поняла, что Аранэль ушёл.

- Идем завтракать к гоблинам? – предложил Корин. – Ризгас все настроение испортил.

С ним я была полностью согласна. Видеть никого сейчас не хотелось. Меня будто грязью облили. Да, я сама была виновата, нечего было целоваться на улице. Но, в конце-то концов! У нас в академии в укромных нишах можно было увидеть сцены и похуже, и мало кого это смущало. От взрослеющих магов, находящихся не под присмотром строгих родителей, много не ждали. Магистры даже замечания особо не делали, понимая их бессмысленность, и вмешивались только в особо вопиющих случаях.

…

Так как сегодня после обеда предстоял теоретический зачёт по артефакторике, на консультацию я не пошла, полагаясь на свои знания. Быстро пролистав учебник и повторив всё пройденное, я после долгого перерыва снова вернулась к тетради с записями отца. Сейчас меня волновал артефакт на основе даймонита. Мне казалось, что я всё же приблизилась к разгадке, что это такое. Слишком много в последнее время событий было связано с демонами. Оказывается, в нашем мире они могут встречаться гораздо чаще, чем считалось ранее.

Я прочла свои тезисы снова и, взяв новый лист, принялась размышлять заново. И так, что мне известно?

Первое: источник демонов более совершенный и сильный, чем у нас, но из-за нехватки магии они слабы, и мы пока что можем им противостоять.

Второе: демоны могут питаться магией нашего мира, а конкретно чувствовать её в существах различных рас. Большую часть демонов из прорывов успевают уничтожить, но, видимо, кому-то удается спрятаться и найти себе «хозяина».

Третье: демоны не убивают магов сразу, а постепенно вытягивают силу, паразитируя. Тут же мне пришла мысль, что Персципиатус точно так же питается моей магией сейчас, что позволяет ему являться мне и даже показывать прошлое, настоящее и будущее.

Четвертое: демонами-паразитами можно как-то управлять и подчинять через них сущность других магов. Скорее всего, ящерица, которую нам подкинула Ивинетта, была разработана на тех же принципах. А значит, что способ не новый. О нём уже было кому-то известно ранее, что и позволило разработать артефакты, которые вживили в тело животного.

Вот тут у меня всё же появилась идея. Судя по записям отца, даймонит – это нечто материальное. Если неизвестные артефакторы смогли разработать кристаллы с подобными свойствами, то магический источник демонов теоретически можно было сравнить с кристаллом-артефактом, который накапливал энергию и питал сущность демона.

Вернулся с зачёта Тирел, хлопнув дверью и бросив свои вещи на стол.

- Тирел, ты когда собираешься начать эксперименты с червём? – поинтересовалась я.

Вампир остановился и перевёл взгляд на меня.

- Ну, можно и сейчас, - неуверенно пробормотал он. – Вообще-то собирался вечером…

- Хорошо, давай сейчас, - поддержала я его, вставая с дивана.

В лабораторию мы пошли вместе. Волк в клетке чувствовал себя не плохо и уже не огрызался. Червь на его груди чувствовал себя еще комфортнее и слегка раздулся.

Вампир какое-то время делал измерения, ведя запись на записывающий артефакт. Я не мешала, наблюдая со стороны. С командами у вампира ничего не получилось. Червь не слушался, а волк не выполнял того, что от него хотели. Видимо, мы либо делали что-то не так, либо чего-то не знали. И если бы мы лично не слышали от Илишина, что им управляли через паразита, поверить в такую возможность было бы сложно.