— Красивого? — Эль растерянно посмотрела на Като.

— Ну да, — Като выпрямилась и закрыла глаза, будто загадывая желание. — Хочу букет цветов. Полевых. Огромный такой букетище, и чтоб пахли.

Эль посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — Като пожала плечами. — Знаешь, как мне эти джунгли надоели уже? Хочется нормально чего-то, родного. Ромашек там, васильков…

— Даже не знаю... — задумалась Эль. — С искрами как-то с самого начала получалось само. Где-то Стас подсказывал. А цветы…

— А ты попробуй, — Стас сидел на земле, посматривая на Захара. — Ты же огонь из ничего делаешь. Почему бы и цветы не сделать. Подумай про них.

— Попробуй, — поддержал Гур. — А то сидим тут, как на вокзале. Тоска. А так хоть какое-то развлечение.

Эль поднялась, отряхнула мантию, вытянула перед собой руки и зажмурилась.

— Букет полевых цветов, — прошептала она. — Ромашки, васильки, колокольчики. И чтобы пахли как настоящие.

Она сосредоточилась. Представила луг, по которому бегала в детстве у бабушки в деревне. А там – полынь, ромашки, колокольчики. Ветерок качает их, а бабочки перелетают с одного цветка на другой.

Руки потеплели, а между пальцами появились лёгкие огоньки. Эль открыла глаза.

Но в руках ничего не было.

— Не получилось, — она с сожалением посмотрела на Като.

— Ничего, — улыбнулась Като в ответ. — Ты попробовала…

— А вы посмотрите вокруг, — тихо сказал Захар, не открывая глаз.

Все повернули головы.

Поляна, на которой они сидели, изменилась. Сквозь траву везде пробивались цветы, пестрея по всей поляне яркими пятнами. Ромашки, васильки, колокольчики покачивались на тонких стебельках, алые маки краснели то тут, то там.

Откуда-то появились пчёлы, которые начали деловито жужжать над поляной.

Табло засветилось внизу, прям над цветами:

«Эль. Магия +2. Получен новый навык – садовник».

Като вскочила на ноги и побежала по поляне, срывая цветы. Она собирала их в большой букет, прижимала к себе, втягивая их аромат, и смеялась счастливо, как ребёнок.

— Эль! Иди сюда! — крикнула она. — Тут такие ромашки! Настоящие!

Эль стояла в нерешительности, не веря своим глазам. Потом сорвала несколько ромашек, понюхала их – пахло как в детстве. И улыбнулась. Впервые за последние часы.

— Правда, как настоящие, — сказала она.

— А ты сомневалась! — Като уже набрала целую охапку. — Давай венки плести! Я умею, в детстве плела.

Они сели рядом на траву, смеясь и переговариваясь. И начали плести венки из ромашек, перекручивая стебли между собой.

Малой смотрел на них, потом перевёл взгляд на Гура, Стаса и Захара.

— А мы? — спросил он. — Что мы будем делать?

— А мы, — Гур откинулся на спину, положив руки под голову, — будем лежать и как положено обсуждать мужские дела.

— Какие? — не понял Малой.

— Ну, — Гур повернул голову к нему, — работа там, машины, рыбалка. Женщины, в конце концов.

Малой покраснел, вспомнив дочь старосты.

Захар слушал их краем уха, но не вступал в разговор. Он сидел с закрытыми глазами и настраивался на Илью. Его энергия пульсировала где-то там, в джунглях.

Като с Эль уже сплели по венку и примеряли их друг на друга. Потом на Гура, который отмахивался и рассказывал Стасу, как поймал метровую щуку. На Стаса, который делал вид, что не замечает.

Потом Като поднялась, подошла к Захару и надела ему на голову венок.

— Чтобы ты не забывал, — сказала она. — Про нас. И про джунгли. И про меня.

Он открыл глаза и улыбнулся в ответ. Като слегка покраснела и поспешила за следующим венком.

Захар смотрел ей вслед долгим взглядом. Будто увидел что-то, чего не видел раньше. Она просто была, и от этого становилось светлее и теплее.

Перевёл взгляд на Эль, которая поправляла Гуру сползающий венок, и удивился – насколько важной она стала для отряда, насколько незаменимой и при этом такой тихой и незаметной.

Гур отмахивался ворчливо, но венок не снимал. Только посматривал по сторонам иногда, готовый в любое время вскочить с мечом, несмотря на больную спину.

Малой уже не краснел при взгляде Эль и Като, а только выпрямлял спину, поднимал голову выше и краем глаза смотрел, когда же и ему сплетут венок.

Даже Стас сидел, шутил и смеялся, слушая рыбацкие байки Гура. В кольчуге, проверяя иногда топор за поясом. Щит у него на время изъяли Эль и Като – собирать в него цветы.

Это был уже не просто отряд – почти семья.

И где-то там в джунглях бродил ещё один её участник.

Захар снова посмотрел на карту. Жёлтая точка была уже совсем близко. Метрах в пятидесяти. Но двигалась медленно.

— Боится, — сказал Захар. — Подойдёт – и отступает.

Он снова закрыл глаза. Сосредоточился на точке. Постарался почувствовать её как человека, как своего.

«Мы ждём тебя, — послал он мысль. —Иди к нам. Вместе мы выйдем».

Точка дёрнулась. Немного приблизилась. Потом ещё немного.

— Он меня услышал, — сказал Захар. — Он идёт к нам.

Все повернулись к джунглям. Смотрели туда, где между деревьями должен был появиться человек.

Минута. Две. Три.

Джунгли зашумели, расступаясь перед кем-то.

С каждым шагом Ильи Захар чувствовал его всё сильнее.

Его эмоции давили, как воздух перед грозой – ощущением чего-то неотвратимого и неконтролируемого. В этой потоке негатива Захар чётко различал ужас – когда развязка близко, но от тебя ничего не зависит. Была там и боль – не физическая, а внутренняя, ноющая постоянно.

Но сильнее всего Захар ощущал гнев. Он был причиной всему остальному. Мощный, как шторм, от которого не спрятаться.

Отряд молча смотрел на то, что надвигалось на них из джунглей.

— Что это? — тихо спросила Эль, уже на автомате сводя ладони, между которыми заплясали искры.

«Как она изменилась, — мелькнуло в голове у Захара, — страха больше нет».

— Илья, — ответил он вслух. — Он уже рядом.

Илья ещё не вышел из джунглей, но поляна уже начала замирать. Трава, которая только что тянулась вверх, полегла, прижатая к земле незримым полем. Стебли полевых цветов либо склонялись следом, либо ломались, сопротивляясь этому напору. От одного только приближения Ильи.

— Офигеть, это он делает? — также тихо спросил Малой.

— Теперь понятно, как он реку с крокодилами прошёл, — прошептал Стас в ответ.

— Он это не контролирует, — Захар говорил громко. Увиденное не было для него шоком, хотя такой силы он тоже не ожидал. — Точнее, контролирует с трудом.

Пальмы на краю поляны тоже начали гнуться, трещать, лианы обрывались и падали на землю – Илья наконец вышел из джунглей.

Малой присвистнул, Като непроизвольно сделала шаг назад, Гур схватился за меч, а над Эль замерцало на секунду прозрачное поле, но тут же исчезло.

Стас смотрел на эту мощь с восхищением, которое постепенно сменялось тревогой. Он начал прикидывать, что будет с ними, если приблизиться к этому энергетическому полю.

Илья был огромен. Не в смысле большой, а в смысле – занимал собой всё пространство. Казалось, что часть поляны, где он стоял, заняла всё свободное место.

Кожа Ильи была пепельно-серой, покрытой мелкими трещинками, из которых сочился тусклый свет. Он мерцал, создавая вокруг Ильи светящийся ореол.

Небольшие камни катились по земле с его приближением, большие валуны пытались сопротивляться.

— Мать честная, ну и громадина, — выдохнул Гур.

Илья вышел на край поляны и застыл неподвижно. Захар понял, что, если эта махина двинется в их сторону, беды не миновать. Сила Ильи была не в мышцах – она была в напряжении. В его бурлящем гневе, который и создавал это убийственное поле вокруг.

Дышал Илья медленно, и при каждом вдохе и выдохе зелень вокруг то приподнималась немного, то снова опускалась, словно придавленная прессом. И каждый выдох сопровождался гулом – низким, тревожным.