Он замолчал, разглядывая плетение, прикидывая что-то в уме.

— Они не выдержат моего веса, — сказал Стас скептически. — Это же не альпинистская верёвка.

— А я укреплю, — обрадовалась Эль, что может быть полезной. Она уже протягивала руки к лаптям. — Ещё раз обработаю. У меня уже лучше получается.

— А мы на конце петлю сделаем, — продолжал Захар. — Ты сможешь петлю на себя накинуть?

Стас представил себе это. Руки уже почти на уровне песка. Если петля упадёт рядом...

— Разве что на шею, чтоб не мучиться, — пробурчал он, но беззлобно. — Накину. Хоть на запястье. Если дотянусь.

«Смотрящий. Хитрость +1».

— Не дрейфь, геймер, — сказал Гур. — Дотянешься.

Захар сел на корточки прямо на тропинке и начал быстро расплетать лапти.

— Ты чего? — спросил Гур, глядя, как лапти превращаются в верёвочки. — Босиком останешься?

— А что? — Захар усмехнулся, не поднимая головы. — Я уже привычный. Да и вы новые можете сделать.

Получилось семь полосок лиан. Должно хватить.

— Эль, — сказал он, протягивая ей полоски. — Теперь ты. Укрепи их.

— Это я мигом, — она взяла полоски, сжала в обеих руках. Закрыла глаза, сосредоточилась.

Сначала ничего не происходило. Потом полоски начали светиться – слабо, едва заметно, но с каждой секундой свечение становилось ярче. Эль что-то шептала – то ли заклинание, то ли просто слова поддержки самой себе.

Через минуту она открыла глаза, разжала ладони. Полоски лежали на её руках, тёплые, гладкие, и казались даже толще, чем были.

— Готово, — сказала она, протягивая их Захару.

«Эль. Магия +1. Лапти: повышенная прочность. Теперь их можно использовать как верёвку».

Гур крепко связал их морским узлом.

— Ты же продажник, а не моряк, — буркнул Малой, но смотрел с уважением.

Гур дёрнул верёвку, проверяя. Узел держал.

«Гур. Ловкость +1».

— Готово, — сказал Гур, делая петлю на конце.

— Бросай, — сказал Стас. Песок доходил ему уже до подмышек.

Гур размахнулся и бросил.

Петля пролетела мимо, шлёпнулась в песок в полуметре от Стаса.

— Ещё раз, — сказал Стас.

Гур подобрал верёвку, смотал, примерился снова. Бросил.

Петля упала прямо на плечо Стаса.

— Есть! — закричал Малой.

Стас, не дыша, начал подтягивать петлю к руке. Пальцы скользили по песку, не слушались, дрожали. Но он справился – нацепил петлю на запястье.

— Затягивай! — крикнул Захар.

Стас дёрнул свободной рукой. Петля затянулась, впилась в кожу.

— Теперь тяните, — сказал он сквозь зубы.

Гур, Малой и Захар взялись за верёвку. Като подбежала, вцепилась сзади в плечо Гура. Эль за ней, обхватив Като за талию.

— Ну, потянули репку, — скомандовал Гур, перехватывая верёвку поудобнее. — Раз, два, три!

Они рванули. Стас не сдвинулся. Песок держал мёртвой хваткой, как будто не хотел отпускать добычу.

— Ещё поднажмите! — крикнул Стас, чувствуя, как верёвка врезается в запястье.

Второй рывок. Сильнее. Песок затянул Стаса ещё на сантиметр. Петля впилась в запястье до крови, рука начала распухать, синеть.

— Так не вытащим, — сказал Гур, отпуская верёвку. — Он засасывает сильнее, чем мы тянем.

— Тебе надо расслабиться, — сказал Захар. — Полностью. Чтобы тело не сопротивлялось. Мы сейчас верёвку ослабим, а ты постарайся расслабиться. Стать мягким, как вода.

— Ты с ума сошёл? — спросил Стас, открывая один глаз. — Если вы меня отпустите, я утону.

— Не утонешь. В песках не тонут. А если расслабишься – песок перестанет тебя затягивать.

— Откуда ты знаешь? — голос Стаса звучал устало, почти безразлично.

— Ниоткуда, — честно сказал Захар, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Просто в голове возникло. Как ощущение. Что так правильно.

Стас посмотрел на него. На Гура, который держал верёвку с таким лицом, будто решалась судьба мира. На Като, которая закусила губу и не дышала. На Эль, готовую в любой момент броситься на помощь. На Малого, который сжимал лук и трясся мелкой дрожью.

— Ладно, — сказал он. — Ослабьте. Но ненадолго.

Гур и Малой медленно, сантиметр за сантиметром, ослабили верёвку. Стас почувствовал, как давление на запястье уменьшилось. Песок всё ещё держал, но перестал затягивать.

— А теперь расслабься, — сказал Захар. — Полностью. Представь, что ты не в песке, а в воде. Тёплой, приятной. Лежишь и смотришь в небо.

Стас зажмурился. Представил. Сначала не получалось. Но он заставил себя. Расслабил плечи. Потом шею. Потом ноги, которые давно уже не чувствовал.

Песок замер.

— Получилось, — одними губами прошептал Стас.

— Не шевелись, — сказал Захар. — Мы сейчас тебя медленно потянем. Не рывками. По сантиметру.

Они начали тянуть. Медленно, плавно, давая песку время отпустить.

Стас подался вверх. На пару сантиметров. Потом ещё. Песок не сопротивлялся – он просто стекал с одежды, с волос, с лица, как вода.

— Ещё немного, — прошептал Стас.

Потянули ещё. И ещё. Медленно, мучительно, но он поднимался. Сначала показалась шея, потом плечи, потом грудь. Песок сыпался с него, оставляя на одежде сырые разводы.

Через пять минут он уже лежал на твёрдой земле, тяжело дыша, глядя в небо мутными, уставшими глазами. В руках держал заветную папку, которую успел схватить в последний момент.

«Стас_Всех_Порву. Выносливость +3. Всем, кроме Смотрящего – выносливость +1. За командную работу».

— За мучения накинули, — выдохнул Стас, и губы его дрогнули в слабой улыбке. — У нас время ещё есть на задание?

Като покачала головой:

— Ты еле выжил, а туда же, — но открыла табло. — Пятнадцать минут в запасе.

Эль опустилась рядом с ним на колени, посмотрела на его руки. Кровь, ссадины, грязь. Глубокая борозда на запястье от верёвки. Кожа вокруг посинела, рука опухла.

— Полежи, — сказала она мягко, — а я полечу пока.

Она положила ладони на его запястье, закрыла глаза. Свечение пошло сразу – ровное, тёплое, успокаивающее. Стас почувствовал, как боль отступает, как опухоль спадает, как кожа затягивается.

— Спасибо, — сказал он, когда Эль убрала руки. — Всем. Вы лучшие.

— Не за что, — ответил Захар. — Ты бы для нас сделал то же самое.

Стас хотел что-то сказать — может, пошутить, может, съязвить, но передумал. Только кивнул. Отвёл глаза, чтобы никто не видел, как они вдруг увлажнились.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Хватит нежностей. Побежали, успеем ещё.

На поляне Николай Степанович уже собирался закрывать саквояж.

— Ай, молодцы, успели ведь, — улыбнулся он, забирая у Стаса папку с отчётом. — Получите, молодой человек. Забота о сотрудниках – наша первоочередная задача.

И он протянул Стасу кирасу. Тот дрожащими руками взял её, прижал крепко к себе и с благодарностью посмотрел на отряд.

— Ну а тебе, Комаров, на правах твоего начальника… — и он снова полез в саквояж. Достал оттуда пару кроссовок. — Держи, потом отработаешь.

Захар только хотел сказать, что не ожидал такой заботы, как вдруг Николай Степанович замерцал, стал полупрозрачным и пропал.

— Спасибо, — успел вслед ему шепнуть Захар.

***

Комната без окон

«Костюм» смотрел на «кучерявого», играя желваками.

— У нас в этих песках ограничитель стоял. Максимум на метр должен был уйти, — оправдывался «кучерявый». — Не понимаю, как так вышло.

Стас уже надел кирасу. На удивление она оказалась лёгкой и пластичной. Крышка от колодца теперь никак не соответствовала образу.

— А ну, дай, — Гур взял крышку, кинжалы у Като и ловкими движениями обтесал края, придав крышке круглую форму. Покрутил в руках, взглянул на Эль вопросительно. Та кивнула, подошла к Гуру и протянула руки к импровизированному щиту. Замерцал огонёк – и щит преобразился. Края оплавились, закруглились, напоминая теперь надёжную броню. Ручка приобрела более плавные формы – держать её стало намного удобней.