Я проснулся от визга детей, топота босых ног по половицам над головой и громового голоса брата, кричащего: «Помедленнее!» Я лежал в своей затемнённой спальне, проваливаясь в сон и вновь пробуждаясь снова и снова, раз за разом, в промежутках между криками племянников и племянниц, звуками того, как они что-то ломают или плачут.

В этом доме просто невероятное количество детей.

— Май? — нежный голос Сеф раздаётся за дверью моей спальни, и лишь затем раздаётся два стука. — Ты прилично одет?

— Никогда, ты же знаешь, — отвечаю я, мой голос звучит сиплее, чем я ожидал. Я сажусь в кровати и провожу обеими руками по лицу. — Но да, в одежде.

Услышав это, Сеф открывает дверь, но не заходит полностью внутрь.

— Твой брат настаивает, чтобы я дала тебе поспать подольше, но мы оба знаем, что потом он будет тебя донимать, если ты не поедешь с ним за...

— Я встаю, — перебиваю я, протирая сонные глаза и зажмуриваясь, пока они не открываются как следует. — Он уже уехал?

— Нет, он как раз грузит пиво в грузовик. У тебя минут пятнадцать, может двадцать.

— Эй, Сеф? — я сбрасываю одеяло с колен и уставшим взглядом встречаюсь с её сияющим. — Так тут каждый день? — я указываю на потолок, как раз в тот момент, когда сверху раздаётся крик: «ВЕРНИ ИГРУШКУ!»

— В общем-то, да, — она пожимает плечами, поправляя корзину с бельём на боку.

— Ты настоящая святая. — Я разворачиваюсь, ставлю ноги на пол и наклоняюсь, чтобы размять шею.

— Я мама, — поправляет она меня.

Я поворачиваю к ней лицо, прежде чем выпрямиться.

— То, как ты это делаешь? Это одно и то же, — я стону, поднимаясь на ноги.

— Да, тут хаос, конечно, но потом приезжает школьный автобус. И остаёмся только я и Куинн... — Она открывает дверь пошире, заходит дальше в комнату, подбирает вчерашнюю кучу одежды возле комода и забрасывает её в корзину для белья. — Поверишь, если скажу, что скучаю по ним, когда они в школе?

— Тебе-то поверю. Любому другому? Нет, — я тянусь в корзину, чтобы забрать свою одежду и снова бросить её на пол. — Я сам постираю своё бельё, Сеф.

— Прости, сила привычки, — её взгляд падает на альбом для эскизов, лежащий открытым на моём прикроватном столике, и на её лице появляется дразнящая ухмылка, от которой морщится кожа вокруг её глаз цвета мха. — Это кто?

— Кое-кто. — Я дёргаю второй ящик комода.

— Ну, все кто-то, — она с пониманием улыбается мне в профиль. — Это таинственная девушка, о которой мне рассказывал твой брат, не так ли? Дочь Уэлча?

Я снимаю футболку, бросаю её в кучу одежды у своих ног и лезу в ящик за белой майкой, быстро принюхиваюсь к ней, прежде чем надеть.

— Вы с Ником опять сплетничаете обо мне?

— Знаешь, мне кое-что нужно для дома... — говорит Сеф, поворачиваясь лицом к двери после того, как я жестом пальца показываю ей это. Я спускаю штаны, пока она продолжает бормотать. — Нужны, э-э-э... яйца, мука, яблоки, солёные огурцы... — я натягиваю боксёрки, закатывая глаза к потолку.

— Ник уже сказал мне поехать туда и извиниться, — говорю я, натягивая тёмно-синие джинсы и заправляя в них майку. — Не надо составлять фальшивый список.

— Я знаю. Но... Ты правда хочешь поехать туда после нескольких часов таскания бочек и ящиков, пропахший потом и хмельным пивом, или лучше сначала заехать в магазин для своей-так-уставшей-и-сильно-беременной невестки, с которой твой брат не смеет спорить?

Я застёгиваю ремень, улыбаясь затылку Сеф.

— Ты всегда была моей любимой, — говорю я ей. Я хватаю тёмно-серую рубашку на пуговицах из ящика и надеваю её, не застёгивая.

— Я знаю, — говорит она, кончиками пальцев отбивая ритм по двери, прежде чем удалиться, переваливаясь. — Список будет на столе наверху! — преувеличенно выкрикивает она, словно брат может её услышать. — Спасибо, Майло!

Я не посмел вести Берту после данного ей обещания о двухнедельном отдыхе. Вместо этого я взял минивэн брата, полный выброшенных игрушек и наполовину недоеденных вкусняшек, которые, как уверяла Сеф, ей сегодня не понадобятся, и поехал в «Газ и Продукты Уэлча».

Подъехав к входу, я увидел, что на небольшой парковке уже есть две машины, и ещё одна у бензоколонки. Неожиданно оживлённо для понедельника в сентябре, но это то время года, когда ранние пташки начинают приезжать, чтобы закрыть свои дачи на сезон.

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу. Лысый мужчина за прилавком приветствует меня вежливым кивком и улыбкой, продолжая внимательно слушать трёх маленьких детей у своей кассы, покупающих конфеты по десять центов и перечисляющих свои любимые вкусы.

Я направляюсь в охлаждаемый отдел, по пути пригибаясь под низко висящей вывеской. Я хватаю три пачки масла, затем коробку яиц и галлон молока, прежде чем понимаю, что, возможно, мне всё-таки понадобится корзина.

— Нужна помощь, сынок? — кричит мужчина, обходя Г-образную стойку кассы. По пути он берёт проволочную продуктовую корзину и протягивает её мне. — Складывай всё сюда, — доброжелательно говорит он.

— Спасибо, — говорю я, кладя каждый предмет внутрь, прежде чем взять её у него. — Я Майло, — представляюсь я, протягивая руку. Я жду, вызовет ли моё имя какую-либо реакцию у него после вчерашних событий, но не вижу никакой. — Я младший брат Ника, — добавляю я, когда он движется, чтобы пожать мою руку. — Я здесь, чтобы помогать с пивоварней.

— Ах! Да! — Мужчина хлопает меня по руке, и его улыбка становится ещё шире. — Я тебе вот что скажу, твой брат и его друг варят отличное пиво.

— Я, э-э-э, привёз вам ещё, собственно. Оно в фургоне у входа.

— О, не нужно...

— Это вроде как... извинения, — перебиваю я, затем сглатываю, глядя на передние окна, на парковку, где я встретил его дочь. — Вчера я заезжал и, ну, думаю, может, вызвал некоторое расстройство? — Я вижу, как осознание озаряет его лицо. Значит, она рассказала ему обо мне. Это хорошо. Нет... погоди... Это плохо? Ну... — Так что, да... Пиво в знак извинения.

— Майло, да, точно, вчера, конечно. Моя жена, Джулия, миссис Уэлч, как ты её знал... Ну, она... — Дверной звонок звонит, когда входит другой клиент, прерывая его.

— Доброе утро, Дорин.

Пожилая женщина улыбается нам, останавливаясь, чтобы оценить меня внимательной, насмешливой ухмылкой.

— Доброе утро! — отвечает она почти скептическим, но бодры тоном. — Вижу, у нас сегодня в магазине свежее мясо! — Она указывает на холодильники, но я не могу отделаться от мысли, что она имеет в виду меня, пока продолжает пялиться.

Том усмехается.

— Не стесняйся, Ди.

— Знаю, что не нужно, — отвечает она, бесстыдно подмигивая мне.

Я поднимаю руку в приветствии, прежде чем вернуть внимание к Тому.

— Я понимаю, сэр. — Я наклоняюсь к его росту, стараясь говорить тише. — И мне очень жаль слышать, что ей нездоровится. Миссис Уэлч была, ну, есть, невероятно важна для меня.

— Может, ты как-нибудь расскажешь мне об этом, — говорит он, скорее как просьбу, чем предложение. — Не так часто выпадает шанс встретить одного из её учеников, особенно того, о котором она так тепло отзывалась.

Я выпрямляюсь и смотрю на него, осмысливая его слова.

— О-она так делала?

— Да, — кивает он, почти смеясь, как будто это очевидно. — Ты, наверное, был в...каком сейчас должен быть выпускном классе? Две тысячи четырнадцатом?

— Да, — я фыркаю с недоверием. — Как вы...

— Извини, минутку. — Он устремляется к другому клиенту у кассы, который готов расплатиться. Я поворачиваюсь и в неверии ищу остальные предметы из списка Сеф.

Несколько минут спустя я стою в очереди на кассу за мужчиной настолько старым, что предметы из его корзины достигают прилавка чуть ли не за время жизни. Как раз когда я думаю, что он уже не может задерживать очередь дольше, старик начинает поднимать каждый предмет до уровня глаз, чтобы прочитать этикетку, прежде чем положить его на прилавок для мистера Уэлча, чтобы тот вбил в кассу. Я уже собираюсь предложить ему помощь — или швырнуть корзину через всю комнату — когда дверь за кассой открывается.