– Для демонов – да.

– Я человек, – возразил Ширан, прошёл вперёд, сел перед ней на корточки и взял за руку. – Наполовину, но человек. Ты уже прочла?

– Да.

Бывший герцог взял её руку, прижал ладонью к своей щеке. Щетина уколола пальчики принцессы.

– У меня было видение: ты станешь демоницей. Настоящей, кровожадной фурией. Начнёшь питаться чужой болью и страданиями. Я хотел тебя убить.

Ирис вздрогнула. Посмотрела на его склонённую голову.

– Хотел? А сейчас?

Ширан поцеловал её ладонь, поднял лицо и прямо посмотрел в голубые глаза.

– Ирис, тебе самой так будет лучше, – убеждённо шепнул и снова поцеловал мягкие подушечки пальцев.

Она горько рассмеялась:

– Ты ведь всегда знаешь, что и как для меня будет лучше, правда, Ширан? Ты всё делаешь только для моего блага: лишил меня «плохих» родителей, недостойных братьев, наделил демонической кровью, чтобы я была покрепче и привязалась к себе сильнее. Но всё это только лишь для того, чтобы я не наделала глупостей, ведь так? И после такого ты уверен, что любишь меня?

– Ирис…

– Знаешь, я часто думала, что было бы, если бы папа тебе не отказал. Если бы я вышла за тебя замуж как невеста, а не вещь. Мне казалось, что мы могли бы быть счастливы, что я могла бы тебя полюбить. Я была ребёнком, Ширан, глупым и заносчивым, но ты – отважный воин, южный герой и взрослый мужчина, к тому же умеющий доставлять женщине удовольствие. Я бы быстро забыла детскую влюблённость в златокудрого принца.

Ширан слушал внимательно, бережно согревая её пальчики дыханием.

– Ты ведь даже не пробовал завоевать мою любовь. Ни разу, Ширан, ни разу за двенадцать лет помолвки ты не попытался со мной сблизиться. Хотя бы поговорить. Меня учили любить и уважать тебя просто потому, что ты – мой жених. Но, знаешь, я ведь не средневековая дева, не лошадь, которую заперли в деннике с жеребцом. Я – человек. У меня есть свои желания, чувства, мысли. И поэтому: нет, Ширан. Даже если бы всё произошло не так, как произошло, я не смогла бы. Ведь для тебя женщина – всего лишь игрушка. Даже если она жена.

– Ты ошибаешься, – возразил Ширан. – За это время я научился тебя слышать.

Ирис горько рассмеялась.

– Ты такой же демон, как Гор. Более добрый, да, ведь ты не пытал меня. Даже насиловал мягче, как оказалось. Ну, по крайней мере, быстро. Но пройдёт десять, пятьдесят или сто лет – это неважно – и ты превратишься в такого же. Тебе ведь нравится причинять мне боль, унижать и видеть меня сломленной. Нравится пугать. Разве нет?

– В моём виде́нии унижала и пытала ты, – мягко заметил Ширан.

Девушка хмыкнула, усмехнулась. На её глазах выступили слёзы. Задрожали на ресницах.

– Тебя?

– Да.

– Знаешь, иногда мне и правда хочется ударить тебя так, чтобы из носа полилась кровь. Чтобы тебе было так же больно, как когда-то мне. И так же страшно.

– Мне было больно.

– Во сне?

– Это была явь, Ирис. Виде́ние от снов отличается тем, что ты туда попадаешь по-насоящему, хоть и ненадолго. Ты говоришь, что я тебя не слышу, что мне безразличны твои желания. Хорошо. Я пришёл, чтобы тебя услышать. Скажи мне, Ирис, дочь Кальдера, что мне сделать? Что ты выберешь: стать демоницей или умереть?

Он сказал это мягко и тихо, но Ирис вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела в чёрные глаза.

– Ты серьёзно? Если я скажу «нет», ты меня не убьёшь?

– Не убью. Всё будет так, как ты сама захочешь, – пообещал он.

Ирис задумалась. Руки её дрожали, и Ширан снова поднёс их к губам и стал дышать на них.

– Виде́ния непременно сбываются? – упавшим голосом уточнила девушка.

Герцог покачал головой:

– Не всегда. Но вероятность того, что всё произойдёт именно так, очень высока. А хуже всего то, что тот, кто видел будущее, никогда не знает, какие пути к нему приведут. Можно пытаться избежать его, но, убегая, с каждым шагом лишь приближаться.

– Ты тоже не знаешь, какие пути ведут к такому будущему? – с издёвкой уточнила Ирис.

– Не знаю.

Девушка вновь рассмеялась. Подняла руку и робко погладила его тёмные волосы.

– Я попала в ловушку, сбежав от тебя. Странно, что мой побег ты не ставишь мне в вину. А ведь это всё могло закончиться гибелью всего континента. А знаешь, почему я это сделала? Почему обманула тебя и убежала?

– Почему?

– Ширан, ты – самый умный, самый сильный, самый мужественный человек из тех, кого я знаю. И ты же самый глупый из всех. По твоей вине один за другим погибли почти все, кого я любила. Из моей семьи остался лишь Эйв. Но ты так и не понял: ради его спасения я сделаю всё, что угодно. Ты говоришь, что меня любишь, но не допускаешь мысли, что я тоже кого-то люблю?

– Я обещал тебе сохранить жизнь твоему брату.

Ирис отняла у него руку, закрыла ладонями лицо и всхлипнула.

– Так же, как и мне, Ширан, да? Жизнь в плену. В страхе и самоистязаниях?

– Ты – моя жена.

– А что это изменило? – она отняла руки от лица и невесело посмотрела на герцога. – Жить с тобой и не знать, в какую минуту в тебе проснётся демон. Когда тебе захочется унизить, растоптать, напугать меня. Я боялась тебя, Ширан. И сейчас тоже боюсь. А любить того, кого боишься, невозможно. Даже если очень хочется. Вот этот страх – за себя, за родных – именно он ожесточает сердце. Это и есть тот путь, который ведёт в будущее, что ты видел. Ты спросил: чего я хочу. Ты прав: я не хочу превратиться в жалкое существо, жаждущее чужих мук. И да, лучше умереть, чем стать демоницей из твоего кошмара. Но я не хочу умирать. Я боюсь смерти, Ширан. Иначе давно бы уже умерла, чтобы не испытывать страха каждый день и час, которые я была с тобой.

Ширан поднялся. Взглянул на низкие сизовато-синие тучи.

– Скоро будет дождь. Тебе пора возвращаться домой.

– Ты даже это хочешь решать за меня? А я хочу остаться. Я люблю дождь.

Герцог промолчал. Первые капли сорвались почти тотчас, а затем хлынул ливень. Забарабанил по глади озера, по хвое, пригнул траву. Ширан распахнул крылья и накрыл ими девушку, словно куполом, встав позади. Солнце выглянуло между тяжёлых, набухших туч, и его свет запылал на воде, в плотных струях дождя.

– Как жаль, что у меня больше нет крыльев...

– Мои крылья – твои.

– Тогда полетай со мной. Пожалуйста, – Ирис запрокинула голову и посмотрела на мужа. – Я так соскучилась по крыльям! Они ведь больше не отрастут?

Ширан подхватил девушку под мышки, выдернул из кресла и взмыл в небо, прижав к себе. Описал круг над озером, расширил его над бором. Визу заблестела металлическая крыша дворца Белой Волчицы. Он рассекал ливень, а потом ворвался в тьму туч. Ирис прижалась к его груди, здрожав. Они точно нырнули в холодное, плотное небесное озеро. И вдруг вырвались к солнцу.

Девушка, прижавшая было лицо к мундиру, повернулась. Внизу простирался луг синей ваты, сверху казавшийся мякгим и пушистым. Хотелось встать на него ногами, потанцевать, зачерпнуть руками эту пушистость. Здесь небо было голубым, а солнце – невыносимо ярким.

– Держись, – шепнул Ширан, сложил крылья и вновь упал в мир дождя и мрака.

Приземлился всё на тот же холм, закрыл Ирис щитом своих крыльев. Ирис прислонилась к нему, любуясь неистовством стихии.

Ливень стих так же внезапно, как начался, но ручейки от него всё ещё бежали по лесным тропинкам, поблёскивая.

– Отнеси меня домой, – вяло попросила Ирис.

Ширан осторожно опустился на ноги и пошёл по дорожке к дворцу. Ирис положила голову на плечо мужа.

Они вошли в двери, прошли мимо молчаливых слуг, поднялись на второй этаж. Их встретила комната, и рисунки с мольбертов взглянули настороженно. Герцог опустил девушку в кресло, щелчком пальцев разжёг камин. Прошёл и посмотрел на пейзаж. В нём не было ничего особенного: домики, сады, рощицы, река. Кроме того, что всё это – с высоты птичьего полёта.

Ирис настороженно следила за мужем. Тот обернулся.

– Ирис, – сказал мягко, – я уезжаю в Южный континент. Таково решение твоего брата. И, думаю, так всем будет лучше. Я найду способ вернуть тебе крылья.