– Его Высочество не любит демонов, – пожаловался Изергир.

– Да? Жалко. А мне вот наплевать, кто сломает хребет Ширану: демон или человек. Я готова хоть с Первым князем заключить сделку, если она принесёт мне победу.

Изергир усмехнулся.

– Первый немножко занят, – шепнул хрипло. – Но у вас есть Шестой.

И подмигнул. У Эйва появилось нехорошее чувство, что он знает сегодняшнего любовника своей невесты, и это чувство ему не понравилось.

– Боюсь, плата окажется чересчур высока.

– Ну уж не дороже жизни, – хмыкнула Ксирата. – А Ширан, думаю, ищет эту самую нашу жизнь. Да не ссы, Эйв!

– Может быть, дороже жизни. Например, гибель континента и возращение демонов.

– Если я сдохну, то мне плевать, что будет с континентом, – заметила принцесса, хрустя яблочком. – Я даже не узна́ю об этом. И ты не узнаешь.

Изергир пожал плечами:

– Зачем гадать, если я вот тут? Я сам отвечу. Эйви, сынок, моя цена всё та же: хочу братика.

Кси поперхнулась и недоумением глянула на жениха.

– Только его? – сухо уточнил Эйв.

Изиргир часто-часто закивал, невинно глядя на принца.

– Только его, – мурлыкнул кокетливо. – Очень уж соскучился. Я помогу вам победить, а вы мне подарите Ширанчика. На день рождения. Я не говорил, что у меня скоро день рождения?

– Они что – братья? – Кси мотнула головой в сторону демона.

– Да. И сколько же лет исполнится Огненному князю?

Тот скромно потупился:

– Лет двести… или триста, честно признаться, я не помню.

– Или четыреста?

– Ну или четыреста. Вы зачем чужой возраст считаете? Вы свой считайте.

Ксирата присвистнула.

– Ни когтя себе старичок! Дедушка Изергир, – и расхохоталась.

Князь и бровью не повёл, лишь улыбнулся:

– Кстати, в качество бескорыстного дара с моей стороны, сообщу вам новость, которая пока вас не достигла. Король Дайн мёртв. Мне нужно объяснять, что это может значить для вас?

Он вынул из кармана пилочку и принялся полировать длинный чёрный коготь, давая возможность собеседникам осознать его слова.

– Не думаю, что что-то изменилось, – равнодушно заметила Ксирата. – Малютка Дайн и раньше не был помехой Ширану. По сути, во главе Мурсии и так стоял Южный герцог. А теперь будет официально…

– Как мёртв? – тихо спросил Эйв.

– Холера. Заболел и умер. Бывает.

Принцу захотелось заорать, швырнуть стол, ударить, броситься в бой… Дайн маленький! Такой маленький! Будь проклят Ширан, оставивший малыша без родителей, без брата…

Эйв резко отвернулся. Стиснул кулаки.

– Я согласен. Что нужно делать?

– Уснуть, – вкрадчиво шепнул Изергир, подойдя и встав у него за спиной. – Всего лишь. Бессонные ночи вредны для здоровья, Ваше Величество.

***

Каменные своды. Гулкие шаги. Йошындар – Чёрное пламя.

– Я хочу тебя, – шепчет она, жадно прильнув к нему.

Подпрыгивает, обвивает его пояс ногами, заставляя опуститься на колени, жадно приникает к губам. Такая нежная, такая тонкая, такая голодная. Он не может не отвечать на её поцелуи, на язык, ласкающий обрубок его языка. Ирис первой прерывает поцелуй. Её голубые глаза горят пламенем.

– Хочу тебя всего, – шепчет демоница. – Хочу слышать тебя. Поговори со мной, пожалуйста, Ширан. Почему ты молчишь?

Спрыгивает, размахивается от плеча. Гибкий хлыст рассекает его плоть до кости, но Ширан удерживает крик, стиснув дёсны. Потому что зубы, после того как Ирис щипцами вырвала их все по одному, ещё не отросли. Демоница наклоняет голову, выставив вперёд витые тёмно-вишнёвые рога, и усмехается.

– Как же ты не поймёшь, любовь моя, что мне приятно слышать твой голос? Почему ты молчишь? Ведь это так расстраивает меня! Ну же, Ширан, будь послушным мальчиком. Пожалуйста, не вреди себе. Нет? Какой же ты жестокий!

И на его измученное тело обрушивается град ударов. Слева, справа. Хлещет наискосок, и Ширан не выдерживает – рычит от боли, а Ирис смеётся, смеётся, смеётся.

– Так, так, хороший мальчик. Я так тебя люблю, маленький!

Тело инстинктивно пытается уклониться от ударов, и от дёрганья вывернутые оковами руки пронзает резкая боль. Ирис опускает плеть. Глаза демоницы поблёскивают, раздвоенный язык трепещет от возбуждения. Она жадно вдыхает запах его крови, опускается на колени и слизывает бегущие горячие струйки. Трётся рогатой головой о его плечо, причиняя едва переносимые страдания:

– Я так люблю тебя! – задыхается от страсти. – Шир-ан-эд-Эльирдан, как же я люблю тебя! Скажи, а ты? Ты меня любишь?

Он молчит. Ирис начинает злиться:

– Ты разлюбил меня? Да, я знаю, тебе было больно. Но ты сам виноват. Ты был непослушным мальчиком, Ширан. Мне пришлось тебя наказать. А сейчас ты снова меня злишь. Ну! Признайся, что любишь!

Ему становится страшно видеть огонь похоти в её глазах, не сулящий ему ничего, кроме изнурительной боли. Ирис отстраняется, рыча.

– Ты меня злишь, – предупреждает сухо.

Ширан мычит.

– Я тебя не понимаю, – сквозь зубы бросает демоница.

Лёд её глаз полыхает яростью.

– Не я тебя выбрала, Ширан! – кричит она исступлённо и вскакивает. – Не я! Ты сам меня выбрал! Ты перед всеми засвидетельствовал свой выбор! Ты говорил, что я – твоя навечно! Что любишь! Говорил! Говорил! Ты уничтожил всех этих человечков, которых я любила, чтобы моя демоническая сущность усилилась. А теперь ты молчишь?!

Она визжала так, что ему казалось – его голова расколется от её пронзительного голоса. В порыве бешенства, Ирис схватила факел и вонзила в глаз пленника. Ширан закричал, корчась в непереносимой боли. Демоница отбросила факел, склонила голову набок и с любопытством посмотрела на него:

– Тебе больно? – спросила нежно.

Снова опустилась рядом. Он попытался ударить её рогами, изо всех сил, но та лишь усмехнулась:

– Ты злишься на меня? – уточнила сострадательно и кротко, провела нежной ладошкой по вспучившемуся на его лице мясу, и от её руки потекла антиболевая магия. – Но ведь ты сам виноват, Ширан. Зачем ты рассердил меня, любовь моя? Разве так сложно было просто признаться в любви? Ах… да-а… я и забыла, ты же не мог.

И она тихо рассмеялась. Одёрнула вишнёвый подол на щиколотки. Потёрлась щекой о его щёку.

– Прости меня, я стала такая забывчивая! Прости, мой хороший. Я же просто тебя люблю. Ты же простишь, да? Ха-ха-ха, извини. Я снова забыла, что отрезала тебе язык. Он сейчас лежит в шкатулочке. Такой хорошенький! Тогда, знаешь, давай сделаем так: если ты меня любишь, то кивнёшь. Хорошо?

Дикая боль из глаза уходила, но мир будто заплыл кровью. Ширан смутно видел лицо мучительницы, и блеск глаз, и эти рога. Он кивнул, сдаваясь.

Только бы не было больно! Он не выдержит больше.

– Вот и чудесно! – обрадовалась Ирис. – Тогда повторяю вопрос: ты меня любишь?

Ширан кивнул.

Ирис рассмеялась и закружилась, прищёлкивая пальцами. Вокруг неё радужно заискрилась магическая аура.

– Мой миленький! Мой славненький муженёчек!

Бросилась к нему, обняла, принялась жадно и страстно целовать. Потёрлась лобком о его пах. Взяла пенис рукой, и Ширан понял, что полностью обнажён. Губы Ирис задёргались.

– Говоришь, что любишь, а моя любимая игрушка… как червячок. Ты меня не хочешь? Почему?

Её голос из шипящего вновь взлетел в визг. В голубых глазах, мертвящих холодом, заблестели слёзы обиды. Ширан замер от ужаса. Он пытался не поддаваться ему, пытался победить насмерть перепуганное животное внутри, но воля полудемона за эти десять лет значительно ослабела.

Ирис снова рассмеялась. Вот только это уже был не радостный смех. Злой. Обиженный.

– Значит, ты меня не хочешь? – криво улыбаясь, спросила она. – Я постарела, ты обиделся и расхотел меня? Ну что ж.

Ширан отчаянно замычал, не выдержав.

Демоница прошла к жаровне и бросила на угли длинный толстый металлический штырь. Вернулась к пленнику. Насмешливо и брезгливо посмотрела на него.

– Я тебе верила, Ширан. В любовь твою верила. А ты меня обманул. Нет-нет, не мычи. Заткнись, – она ударила его ногой в ребро, и несчастный затих. – Ты мне лжёшь. Ты всегда мне лгал, потому что можешь лгать. А он – не лжёт. Ни один мужчина не может солгать своим достоинством. Потому оно и достоинство. Ну что ж. Если эта часть твоего тела меня не любит и не хочет, то она тебе и не нужна.