– Покажу, – лениво согласился герцог, лохматя её волосы. – Потом. Документы находятся на Неприветливых островах.

– Если бы ты арестовал его, то не убил бы? А Эйв? А Астор? А…

– Не убил бы. Если бы Кальдер подписал отречение и принял монашество, он остался бы жив. Правда, в заточении. Если бы не подписал, казнили бы по публичному суду. Судьба твоих братьев была бы аналогичной.

– Кьярваль претендовал бы на трон, – возразила Ирис, – он был бы мужем моей старшей сестры.

– О документах я узнал, когда принцесса Лилиана была уже больна.

– Кто тебе о них рассказал?

Ширан помолчал, лёг на спину, вытянулся, глубоко дыша, обнял левой рукой Ирис, прижав к боку.

– Надёжный человек, – процедил сквозь зубы.

– Зачем ты меня публично изнасиловал? – тихо спросила Ирис. – Тебе не было меня жаль?

– Нет, – равнодушно ответил он. – Ты публично унизила меня, я публично унизил тебя. Я никогда никому ничего не прощаю, запомни это, девочка.

– Ты мне простил покушение на тебя. На Варговом озере.

Он снова добродушно рассмеялся.

– Это мелочи, – отмахнулся пренебрежительно. – В тот день ты стала моей женой. Ради такого стоило закрыть глаза на какое-то покушение. К тому же за тебя заплатили остальные.

«Я могу перерезать ему горло, – подумала Ирис. – У меня есть Барсик, и я уже делала это. Но что будет потом? Когда Ширана не станет?».

– Потом ты изнасиловал меня снова. Когда я пришла к тебе в кабинет…

– Ты бросила мне вызов. Я ответил.

– Тогда, с рубашкой…

Она задохнулась, недоговорив – щёки запылали. Ширан молчал.

– Ты меня унизил, – процедила Ирис, чувствуя, как внутри разгораются обида и ярость.

Мысль о Барсике уже не казалась такой уж плохой.

– Ты решила спросить меня за всё? – вкрадчиво поинтересовался Ширан.

– Надо пользоваться твоим настроением, – процедила Ирис, начиная дрожать от ярости. – Пока ты не ведёшь себя как ублюдок, а отвечаешь на мои вопросы. Тогда, перед тем как поставить меня на колени и заставить «просить прощения», а иначе говоря, отсосать тебе, ты тоже был добр и мил. С тобой никогда нельзя знать наверняка, каким ты будешь в следующий момент. Когда решишь оскорбить, унизить, изнасиловать или…

– Ирис, – мягко позвал он, – Ирис.

Она резко замолчала, прикусив язык, чтобы удержать рвущиеся упрёки.

– Я – всегда я, – мягко шепнул он, повернувшись к ней и глядя в лицо. – Всегда, Ирис. Здесь и сейчас я тот же, кто поставил тебя на колени. Тот, кто взял на глазах у всех в тронном зале. Потому что ты моя. Тогда – вещь. Сейчас – жена. Но – моя. Никто не смеет забрать тебя у меня. Никто даже посмотреть в твою сторону не смеет. Иначе я вырву его глаза.

Ирис вздрогнула.

– Ты обещал не убивать Эйва.

– Верно, – криво улыбнулся Ширан. – Но ты должна знать: похитив тебя, Эйв подписал себе приговор. Я такое не прощаю. И не прощу.

– Но ты обещал…

– Да. Потому что ты – попросила. Я пойду против собственной воли и себя, Ирис.

– Зачем ты меня унижал?

– Потому что мне то нравится делать, – черты его лица смягчились. – Потому что мне нравится видеть в твоих глазах ужас и отчаяние. Я – демон, Ирис.

– Полудемон, – возразила она.

– Да. Демон бы тебя запытал. Я же старался давать тебе время отдохнуть и прийти в себя. И ещё… Ты маленькая, Ирис. Совсем маленькая. Слабенькая. Но пройдёт время, и ты окрепнешь. И почувствуешь вкус крови. И, как я уже говорил, ты захочешь взять реванш, и вообще одержать надо мной верх. Ты обязательно попробуешь меня укусить. Так вот – помни, что в ответ я ударю. Помни свой страх передо мной, Ирис.

Она поднялась на локте, сдвинула брови.

– Я хочу в свою комнату. Отнеси меня туда! Не хочу спать с тем, кто относится ко мне как к собаке! Ты меня дрессируешь! Ты дрессировал меня как суку, как…

– Щенка, – согласился он.

Его глаза поблёскивали золотыми искорками.

– Отнеси меня в комнату! – велела Ирис, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Нет. Ты будешь спать со мной. Я так хочу.

– Ты пользуешься тем, что я не могу уйти сама! Это низко! Это…

Ширан рванул её за руку, и Ирис снова плюхнулась рядом.

– Нет, – ласково шепнул он. – Это ты пользуешься, что сейчас я боюсь причинить тебе вред. Если бы ты была здорова, я бы уже тебя выпорол. Женщина, даже не рассчитывай, что в нашей семье будет равноправие. Что я стану относиться к тебе как к равной или считаться с твоими требованиями и мнениями. Я могу выполнить твою просьбу, могу не выполнить. Но не требование. И да, я тебя дрессирую. Потому что ты и есть щенок, Ирис. Потому что пока я дрался с тварями на Огненных землях, подыхал от жажды, истекал кровью, пока я бросал флот в атаку и расчерчивал военные карты, пока я вытаскивал свою землю из задницы, ты просто играла в квадраточку, танцевала, и твоим высшим страхом было прогневать мамочку, чтобы не получить ремнём по жопе. Заслужи моё уважение, Ирис, и тогда всё изменится. Я из тех краёв, где уважение не раздают авансом.

Она уткнулась в его сильное тело.

– Меня не наказывали ремнём, – прошептала горько. – Меня лишали сладкого. Запирали в комнате на день или на два. Лишали общения. Читали нотации и давали в наказание учить абзацы истории.

– Бедная-бедная девочка, – рассмеялся Ширан и посадил её на себя, осторожно развёл ноги по сторонам от своего живота.

– Я была счастливой девочкой, – возразила Ирис.

– Ты будешь счастливой, – пообещал он. – Но счастье нужно заслужить. Ты любишь сладкое?

– Да.

Ирис закрыла глаза, чтобы не заплакать – злость схлынула, ушла, растворилась в песок. В тот самый, на залитых солнцем дорожках среди клумб, там, где на качелях Лили читала роман.

Ширан прижал её грудью к своей груди, поцеловал волосы.

– Надо становиться сильной, Ирис. Нас ждёт война. Жестокая и страшная. Вне зависимости от того, чем закончится история твоего брата. Однажды ты лицом к лицу столкнёшься с испытаниями, которые сейчас тебя сломают. Стань сильной, девочка. Сними бантики и надень броню. Иначе не выживешь.

– Как мне поговорить с Эйвом? – прямо спросила она.

– Во сне. Ты же умеешь их делать.

– Я не знаю как.

– Я тоже.

– Но как я это сделаю, если я не умею?!

– Научись. И ещё: Эйв должен отречься от престола и либо принять монашеский сан, либо жениться. Но не на Ксирате. На Эстэль.

Ирис молчала.

– Умница, – похвалил Ширан. – Кстати, ты заметила, что во время секса твои ноги не были мертвы?

– Ты хочешь сказать, что я притворяюсь? – прошипела она.

– Я хочу сказать, что тебе мешает страх. Вот твой враг. Девочка. Страх пойти против маменьки. Страх, что ты перестанешь быть хорошей девочкой, если признаешься, что хочешь секса, а тем более – жёсткого секса и боли. Страх встать на ноги. Страх ответить ударом на удар.

– На твой?

– Например.

– Ты лжёшь, что ты этого хочешь. Когда я ударила тебя лишь словом, ты…

– А кто тебе сказал, что враг должен прощать тебя? Бей и будь готов к ответному удару. Дерись до конца. Сломался – сдох. Заплакал, повернулся спиной, встал на колени – сдох. Не могу сказать, что мне не нравится, когда ты встаёшь на колени, но только передо мной. Ирис, Ирис, когда ты такая смирная и послушная, я дурею. Век бы держал тебя на коленях. Вот только в этом мире, кроме меня, есть и ещё желающие.

Он подтянул её повыше, стал целовать лицо, жадно, горячо.

– Ирис, – прохрипел, вжимая её в себя, – поговори с братом. Пусть отступится. Пусть покорится. Никогда не прощал тех, кто бросил мне вызов. Ради тебя – прощу. Пусть примет мою власть и смирится.

– А Эстэль, она…

– Она не против. Ей всё равно надо за кого-то выйти замуж.

– А если она родит наследников и… Она же сестра Восточного герцога. Ты не боишься заговора?

Ширан глухо рассмеялся. Снова поцеловал её в нос.

– Просто поговори с братом.

– А что будет с Дайном?

– Я же обещал его не убивать и не пытать, помнишь?