Горий подошёл и провёл рукой перед лицом неподвижного Изиргира.

– Вот, видите? Никого нет. Я пришлю вам Альнору, она почитает вам сказки. Это просто игра света и тени. Ложитесь спать, закутайтесь в одеяло и ничего не бойтесь.

Эйв, озадаченный происходящим, в последний раз взглянул на младшего. Вышел за Горием в коридор.

Можно было бы схватить принца, взять в заложники, как тогда сестру, вот только… Эйв не был уверен, что стражникам не дана команда в этом случае не обращать внимания на заложника. Рубиться же на глазах ребёнка – не самая лучшая идея. Эта выдумка Дайна про демона в тронном зале… Эйв не осуждал брата: Дайн слишком маленький, чтобы перенести всё то, что произошло на его глазах, и не сойти с ума. Детская психика гибкая, но не настолько, чтобы поверить, что один и тот же человек мог жестоко убить твоих родных, и при этом дарить тебе такие прекрасные вещи, как пушечки и паровоз.

Но почему всё-таки Дайн увидел Изиргира, а Горий – нет?

Советник распахнул дверь.

– Прошу вас.

Эйв прошёл в изящно обставленный кабинет, лиса проскользнула за ним, дождался, когда Горий закроет дверь, схватил его за ворот, швырнул в стену, прижал, схватив за горло:

– А теперь поговорим нормально, – прорычал в лицо. – Какого йотпового демона ты, собака, назвал меня своим сыном?

– Потому что вы и есть мой сын, – прошелестел Горий, лицо его наливалось кровью, но советник даже пошевелился, чтобы оказать сопротивление.

– Бред! Дешёвый, жалкий бред.

Наследник снова ударил Горием в стену. Выпустил, тяжело дыша. Отошёл, сел на край стола и прищурился:

– Ширан тебя запугал или подкупил? И не пытайся уверить меня в правдивости этой… мерзости! Я понимаю, для чего это нужно герцогу: устранить единственного, кто способен претендовать на престол и оттоптать уши гадёнышу. Но зачем это нужно тебе? Я почти поверил, что ты спасал меня бескорыстно…

Горий вытер вспотевший лоб, оттянул воротник от горла, дёрнул шеей.

– Я тоже полагал, что вы не вступите в Гражданскую войну, Ваше Высочество. Поверил вашим словам, что вы не ищете мести, иначе бы…

– Иначе что? Договаривайте.

Советник вздохнул:

– Я уже говорил вам, Ваше Высочество, что служу не королю и не определённой династии, я служу королевству. Если интересы Мурсии заключены в герцоге Ширане, то я – на его стороне.

– Понятно, – процедил Эйв. – И вы добровольно решили втоптать моё имя и имя моей матери в грязь, чтобы поддержать интересы вашего протеже?

– Я дал вам убежище, мой принц. Спрятал от людей герцога Ширана. Я предоставил вам воздушный шар для побега, но вы нарушили своё слово. И, к слову, но это не главное, вы сделали, всё, чтобы отправить меня на плаху за измену.

Эйв стиснул зубы, ощутил, как дёрнулся кадык, как заходили желваки.

– Я должен был бросить сестру на растерзание ублюдку? Добровольно отойти в сторону, позволив ему и дальше её насиловать и сводить с ума? Вы этого ожидали?

Горий тонко улыбнулся.

– Из некоторых ситуаций нет правильного выхода. Вы спасали свою сестру, но при этом подставили под удар меня и всё королевство. Её вы спасли, а я оказался заложником ситуации. И тысячи невинных женщин.

Он был прав – Эйв это понимал. И разозлился на себя, что понимает. Какое, к йотпам, ему дело до этого жирного человечка с гладкими ногтями на ухоженных руках? Ширан на месте принца и разговаривать не стал бы, и не задумался: прав или нет. Ширан шёл по выбранному пути, сметая своих врагов и ни на миг не взвешивал, кто прав – он или они. «Мы действительно выродились, – подумал Эйв с раздражением. – У цивилизованного человека против дикаря с дубиной нет ни единого шанса на победу». Горий мягко продолжил:

– Герцог явился утром и спросил, почему я его предал. А его вопросы, особенно когда они сопровождаются обнажением клинка, требуют ответа…

– Поэтому ты решил преподнести ему удобную ложь? Спас мне жизнь, но лишил чести?

«Я его убью, – мрачно подумал Эйв. – Я должен перешагнуть это великодушие цивилизованного человека в своей душе. Если я хочу спасти своих девчонок и братика, я должен стать дикарём». Горий снова вздохнул, прошёл к бюро, оформленному в виде морского дворца, открыл дверки, повернул какую-то ракушку. Выскочил потайной ящичек. Советник достал шкатулочку, из неё – свёрнутый и перевязанный лист бумаги.

– Прошу вас, – бесстрастно протянул принцу.

Эйв брезгливо взял, развернул и вздрогнул. Почерк матери он знал хорошо.

«Как бы я хотела не вылезать из твоей постели вечно… Ты упрекаешь меня за то, что я жестока к твоему ребёнку, но, Гор, разве может быть иначе? Разве могу я позволить себе ласкать его так, как мне хочется?.. Когда его руки шарят по моему телу, мне приходится закрывать глаза. Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…».

Принца замутило. Он подошёл к камину, наклонился и поджёг письмо. Подождал, пока бумага превратится в пепел, а пальцы обожжёт язычок пламени.

– Почему вы не уничтожили это много лет назад? – выдохнул хрипло.

Его мутило.

– Я её любил, – прошелестел Горий. – Мне хотелось иметь хоть что-то от неё, что можно держать в руках, понимая, что минуты счастья не приснились мне.

Принц резко обернулся и смерил советника презрительным взглядом:

– Вы подлец. Такие письма мужчина обязан уничтожать.

– Возможно, вы правы, мой принц. Я был слаб…

– Да плевать мне на ваши слабости! Ширан видел это письмо?

– Конечно. Я был вынужден…

Эйв вскочил и с омерзением посмотрел на советника.

– Убить вас – замарать саблю, – выдохнул он. – Зовите ваших подручных. Мне надоело их ждать. Исполняйте свой долг перед отчизной, йотпы вас подери.

Горий покачал головой. Прошёл к столу, повернул статуэтку, изображающую синего играющего дракона. Что-то щёлкнуло, и книжный стеллаж за столом приоткрылся.

– Уходите, – прошептал советник. – Вас никто не видел, а Дайн… я смогу убедить принца промолчать о сегодняшней ночи. Уходите и поступайте так, как вам велят совесть и честь.

Эйв скривился:

– А как же ваши слова о том, что для вас превыше всего королевство? Вы отпускаете на свободу того, кто непременно пойдёт войной на вашего любимца? Что за игру вы ведёте, Горий?

– Все люди слабы, – вздохнул советник и сложил пальцы на животе. – Как помощник герцога Ширана я должен убить вас, Ваше Высочество. Или выдать герцогу, но… Вы её сын. Вы – мой сын. И я слишком слаб духом, чтобы допустить вашу смерть.

– Даже если я утоплю Мурсию в крови?

– Даже если.

Эйв отвернулся и прошёл в тайный ход. Его мутило, злость плескалась, словно дешёвый самогон в грязной пробирке. Это правда… упыри поросячьи! Это всё же правда… Не потому ли король Кальдер всегда выделял второго из сыновей?

– Мама… как ты могла! – прошептал Эйв.

Отвратительно. Как же это… омерзительно! Горий – его отец. Родной. Плоть от плоти, кровь от крови. Записка матери не оставляла ни малейших сомнений. «Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…». Он не дочитал, но понял, о чём она пишет. На миг сердцем овладело малодушие. Застрелиться – и дело с концом. Но Эйв скрипнул зубами и встряхнул головой:

Ирис. Лиса. И… ребёнок.

Все трое нуждались в нём и его заботе, хотя одна рыжая личность и не согласилась бы с этим.

Ход вывел их с лисой в старую часовню на набережной Заколюки. Разросшийся рогоз, плещущий плетями ветвей ивняк, топкий берег говорили о том, что вряд ли их бегство будет кем-либо замечено. На противоположный берег вёл шаткий дощатый мостик, местами провалившийся и держащийся на одном лишь честном слове.

Эйв прошёл, встал, глядя как река уносит свои воды, закручивая их в водовороты, облокотился о плохо оструганные, шатающиеся перила. Нойса нерешительно последовала за ним. Заскулила опасливо.

– Нет худа без добра, верно? – мрачно заметил Эйв. – Зато я могу жениться на Елисель и дать честное имя моему ребёнку.

– То всё есть так просто? Ты просто откажешься от борьбы?