— Есть ли продвижения в поисках пропавшего студента?

— Есть. Завтра, скорее всего, они и появятся, — ответила я, стараясь не выдать волнения.

— Увлекательно, — заметил он с лёгкой улыбкой. — И вы, ректор, очень необычны. Не каждый стал бы лично заниматься этим делом.

— А для меня — это и есть единственная норма, — пожала плечами я. — Иначе зачем я здесь?

Мы обменялись взглядами, и в этот момент к нам подошёл Эдмунд с неизменной чашкой кофе в одной руке и с лукавой улыбкой на лице.

— Ты чудесно выглядишь, ректор, — произнёс он. — Могу ли я рассчитывать на танец?

Я хотела ответить, но Мор опередил меня:

— Я не против уступить её ещё на один танец, — сдержанно сказал он, — как раз проверю, чем именно заняты преподаватели, которым поручено следить за студентами. Только тсс, — он приложил палец к губам, многозначительно глядя на Эдмунда.

Тот фыркнул, но уже протягивал мне руку, приглашая в круг танца.

Мы кружились под плавную музыку, и Эдмунд с улыбкой склонился ко мне:

— Ты сегодня просто потрясающе выглядишь.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я.

— Кстати, Мор, кажется, начал проявлять себя не как проверяющий, а как мужчина.

Теперь была моя очередь фыркать.

Эдмунд тихо рассмеялся:

— Я его понимаю. На твоём месте я бы вёл себя так же.

— У меня вообще-то два мужа, — заметила я, с приподнятой бровью глядя на него.

— Я знаю, — ответил он с абсолютно серьёзным видом. — Но у такой шикарной женщины может быть столько мужей, сколько она захочет.

Я не удержалась от смеха. С Эдмундом всегда было легко. Без давления. Без ожиданий.

Мы продолжали танец в хорошем настроении, позволяя себе на пару минут забыть о делах и тревогах. Он вёл мягко, уверенно, а когда музыка стихла, слегка поклонился:

— Спасибо тебе за танец. Это было приятно.

Мор вернул меня обратно к себе, галантно вложив мою руку на свой локоть. Мы продолжили неспешную прогулку по празднику, наслаждаясь огнями, музыкой и оживлёнными голосами студентов. Атмосфера была по-настоящему волшебной.

Но вдруг мой взгляд зацепился за троицу студентов, которые, озираясь, пробирались к небольшой альтанке у края парка. В их руках я заметила подозрительные фляги.

— Кажется, у кого-то очень неправильное представление о «безалкогольном празднике», — пробормотала я и решительно направилась за ними.

Молодёжь, завидев меня, с гиканьем бросилась врассыпную. Мор хохотнул, заглянув в альтанку:

— Улетели, как воробьи.

— Я должна за этим следить, — вздохнула я, входя внутрь.

— Не за всеми ж углядишь, — отозвался он, шагая за мной. — Но мне нравится, как ты к этому подходишь.

Я кивнула, едва отмечая, что он перешел на ты, готовясь выйти обратно, но… дверь не поддавалась. Я нахмурилась и попробовала снова. Щелчок. Замок. Заклинило?

— Не выпускает, — пробормотала я, потянув за ручку уже с усилием.

Мор, стоявший рядом, посмотрел на меня с прищуром и ленивой полуулыбкой:

— Похоже, судьба решила, что тебе нужно немного отдохнуть.

— Не показалось, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Вы перешли на ты.

Мор чуть отпрянул, моргнул и поднял ладони в примиряющем жесте:

— Простите. Это вышло… неосознанно. С вами легко потерять границы. Обещаю, больше не повторится.

Он отвёл взгляд, снова дёрнул дверь — та не поддалась.

— Заперто, — констатировал он, прищурившись, а потом вдруг замер и поднял взгляд вверх. — Ага. Всё ясно.

— Что ясно? — нахмурилась я, следуя за его взглядом.

Над нами качалась веточка омелы. Просто ветка. Просто омела.

— Омела. И?

— И кто-то из студентов явно решил проявить инициативу, — хмыкнул Мор. — Хороший, талантливый ребёнок. Прямо скажу — пятёрка за креативность. Поцелуй — и дверь отпустит.

— Что за бред?

— Не бред. Чары. Магия ловушки на омеле. Простая, но рабочая. Пока не поцелуемся — будем здесь до утра. И то, если повезет. Хорошее плетение, качественное. Разрушит разве что ваш муж-дракон своим пламенем. Но для этого ему надо будет обратиться и уничтожить половину этого парка.

— Великолепно, — прошипела я, снова дернув за ручку. Безрезультатно.

Мор стоял с виновато-весёлым видом:

— Согласитесь, из всех возможных ловушек эта не самая неприятная.

— Только если вас тут закрывают с тем, кто вам дорог, — пробормотала я, всё ещё глядя на омелу. — У вас ведь есть любимая. Как она отреагировала бы, узнав, где вы сейчас?

Мор ненадолго замолчал, потом усмехнулся и покачал головой:

— Она у меня крайне мудрая… Ну, или я очень надеюсь, что она такая. Уверен, она поймёт.

— Что ж, — вздохнула я, — не уверена в такой же мудрости от моего дракона.

Он улыбнулся уголком губ и склонил голову набок:

— Возможно, тогда нам стоит остаться тут до утра. Чтобы наверняка вызвать его терпимость.

Я кивнула… а потом покачала головой.

— Нет. Это какой-то бред. Мы не можем просидеть здесь до утра. Давайте просто… просто сделаем это. Нам же не по пятнадцать лет.

Он приподнял бровь, чуть улыбнулся и, не возражая, подошёл ближе. Я отвернулась.

— Я не могу…

— Ладно, — спокойно отозвался он. — Я не собираюсь целовать вас насильно.

Я начала снова ходить по альтанке, не зная, как поступить. Внутри клубились сомнения, сердце стучало неуместно громко. Потом я выдохнула, повернулась, подошла к нему, поправила свою одежду, словно подыскивая повод, и, закрыв глаза, подставила губы.

Он тихо рассмеялся.

Я открыла глаза и нахмурилась:

— Что?

— Вам нужно расслабиться, — сказал он мягко. — Это же не экзамен. Просто поцелуй.

— Угу, — буркнула я, тряхнув руками. Ладони были влажными, и я вытерла их об платье. Он посмотрел на меня внимательно.

— Можно?

Я кивнула.

Он слегка улыбнулся, медленно поднял руки и обхватил моё лицо ладонями, словно я была чем-то хрупким. Его пальцы тёпло легли на мои скулы, большие — скользнули к вискам, замирая там в почти почтительном прикосновении.

Он не спешил. Словно позволял мне отступить. Но я не двигалась.

И тогда он наклонился ближе — на вдох. Его губы коснулись моих едва-едва, будто дуновение тёплого ветра. Ни давления, ни настойчивости — только нежность и осторожность, такая, от которой вдруг стало трудно дышать.

Этот поцелуй длился всего миг. Но всё сжалось внутри. Будто сквозь грудную клетку прошёл ток. Будто кто-то задел струны, о которых я и не подозревала. Душу. Сердце. Всё.

Он отстранился всего на пару сантиметров. Наши глаза встретились — и там, в его взгляде, не было и тени насмешки. Только тепло. И… ожидание.

Я видела, как в нём что-то дрогнуло, отразилось в глубине зрачков, как будто он уловил мою бурю, принял её — и ответил своей.

Мы одновременно потянулись друг к другу. Уже без колебаний.

Его губы снова нашли мои, на этот раз неосторожно, по-настоящему. Горячо. Глубоко. Его дыхание смешалось с моим, и когда язык мягко коснулся моих губ, я сама подалась вперёд, отвечая. Его руки скользнули к моей талии, притягивая меня ближе, мои — на его плечи. Это было как вспышка — стремительная, всепоглощающая. Моё тело дрожало от волнения, сердце грохотало, в висках стучало только одно: «это происходит на самом деле».

Мой тихий, сдержанный стон сорвался прежде, чем я успела его удержать. Я растворялась в этом моменте, пока реальность не вернулась стремительным потоком. Я резко отстранилась, делая шаг назад, тяжело дыша, прижав ладонь к губам.

Он тоже застыл. Взгляд потрясённый, дыхание сбилось, а губы приоткрыты, словно он и сам не ожидал этого порыва.

— Простите… — выдохнул он, отводя взгляд.

— Нет, — я покачала головой, — это я… Мы… Я, наверное, пойду. Проверю, как там студенты.

Он не стал меня останавливать. Я развернулась и, стараясь держать спину ровной, быстро вышла из альтанки, ощущая на себе его взгляд. Губы всё ещё горели. А в груди билась неуверенность, замешанная с желанием.