Я попыталась объяснить… но не смогла. Слова застревали в горле. Будто кто-то стирал их, прежде чем они успевали родиться. Я беззвучно раскрыла рот — и снова ничего. Только глухая, давящая тишина.

Он понял. Просто понял, что я не смогу ничего сказать. Молча обнял крепче, прижав меня к себе.

— Ты не можешь предать меня, — прошептал он в мои волосы. — Я люблю тебя. Любую.

И в этот момент всё исчезло. Впервые сон прервался вот так — резко, будто его вырвали из-под моих ног.

Я проснулась, судорожно обняв подушку. Горло сжало, и слёзы покатились по щекам. Я не знала, почему так больно, но чувствовала это каждой клеткой.

Он был не просто частью моего сна. Он был частью меня.

Утро выдалось тяжёлым.

Я проснулась разбитая, будто не спала вовсе, а боролась с ветрами на ледяной вершине. Глаза слипались, сердце глухо болело, и даже тепло одеяла не приносило утешения. Во сне я плакала, и теперь подушка под щекой была немного влажной.

Но времени на слабость не было.

Сегодня — ночь валькирий. Один из важнейших ритуалов в академии, к которому готовились неделями. Дел было — не сосчитать. Протоколы, проверки, организация защиты, магическая координация и, конечно же, торжественная часть, где мне отводилась центральная роль.

Я вздохнула, села на край кровати и потянулась, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и чужой тоски. Затем поднялась, накинула халат и направилась к зеркалу. Бледная, с тенью под глазами, но — решительная.

— Вперёд, ректор. Сегодня всё должно быть безупречно.

В конце концов, если я могу справиться с двумя мужьями и пропавшими учениками, то уж ночь валькирий мне точно по плечу.

Когда я вышла из дома, уже полностью собравшись — в удобной одежде, с заплетёнными волосами и чётким планом на утро, — на пороге меня вновь ждало… тепло. В прямом смысле.

На перилах аккуратно стояла корзинка с горячими булочками. Под ней — записка:

«Чтобы утро было чуть слаще. — Твой Раэль.»

Я улыбнулась, вдохнув аромат ванили и корицы. Вроде бы мелочь… но внутри действительно стало легче. Пальцами провела по краю корзинки, будто касаясь его заботы, и, взяв одну булочку, отправилась в сторону главного корпуса.

На углу, как всегда, стоял Эдмунд. С кофе. Почти ритуал.

— Булочка? — предложила я, протягивая ему одну из тёплых.

Он усмехнулся и вручил мне стакан с уже знакомым ароматом.

— Обмен принят.

Мы шли рядом, не торопясь, наслаждаясь крохами утра и выпечкой. Но он вдруг повернул голову ко мне и спросил:

— Ты плакала.

Я вздрогнула. От внутреннего ощущения и его взгляда. Пронзительного, серьёзного, внимательного.

— Снился один… грустный сон, — тихо ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он остановился. Я — тоже. На пару мгновений всё вокруг будто замерло, а потом он тихо произнёс, глядя прямо в глаза:

— Что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. На мою поддержку. Всегда, Аня.

Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо, его пальцы едва коснулись моей кожи — бережно, почти трепетно.

— Не забывай об этом, — добавил он, и на губах появилась тёплая, спокойная улыбка.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. А внутри что-то приятно замирает.

А потом он резко хлопает в ладоши, словно сбрасывая всю серьёзность момента, и с привычной озорной улыбкой на лице говорит:

— А теперь, ректор, хватит хмуриться! Знаешь, что вчера один первокурсник сделал? Превратил свою лабораторную мышь… в плюшевого медведя! Огромного. И обидчивого. Он теперь сидит в углу и на всех шипит. Говорят, пытались превратить обратно — так он только закрыл лапками глаза и прошептал: «Я не хочу обратно в реальность».

Я не удержалась и рассмеялась — пусть даже сквозь остатки печали.

— Ну как тут быть строгим руководителем академии, когда твои подопечные создают обидчивых мишек?

— Именно! — подмигнул он. — Поэтому — булочка, кофе, и вперёд. У нас сегодня ночь Валькирий. А это, между прочим, официальное оправдание для всего странного, магического и необъяснимо весёлого.

Дальше я направилась в кабинет, всё ещё улыбаясь после утренней прогулки. Секретарь уже был на месте и, судя по кипе бумаг на его столе, готов к бою.

— Доброе утро, Анна Николаевна, — он поднял на меня глаза и смерил внимательным взглядом. — Вы сегодня выглядите… задумчиво. Но вам идет.

— Спасибо, — я кивнула и заняла своё место. — Давай пробежимся по делам до начала этой безумной ночи. Что у нас?

Он начал перечислять:

— Подтверждение аренды для зала ритуалов — получили.

— Комиссия по безопасности артефактов — доклад готов, ждёт вашей подписи.

— Утренние жалобы студентов… всего семь. Это прогресс.

— И, да, список участников ночного шествия Валькирий. Все подтвердили участие, даже профессор-отшельник из башни восточного крыла. Представляете?

— Потрясающе, — хмыкнула я, ставя подпись за подписью. — Ещё немного — и эта академия начнёт работать как часы.

— После вчерашнего инцидента с вами внутри часов, прошу, без подобных метафор, — заметил он с усмешкой.

Я фыркнула, но всё же кивнула:

— Ладно. Сегодня надо быть особенно собранными. Валькирии — это всегда шум, свет, музыка, случайные призывы духов и чьи-то потерянные ботинки в самых странных местах. Надеюсь, ты готов?

Секретарь отложил перо, поправил очки и с самым серьёзным видом сказал:

— Как никогда.

Я улыбнулась и взяла первую папку со стола.

— Тогда поехали. У нас впереди самый волшебный, хаотичный и абсолютно непредсказуемый день в академии.

К обеду я уже едва держалась на ногах.

С самого утра мы с секретарём прошлись по всем ключевым точкам — проверили, чтобы все проверяющие студентов преподователи прибыли и были оповещены о своих задачах. Убедились, что алкоголь, как обычно, пытались пронести, но все попытки были успешно пресечены. Даже один умник, решивший спрятать флягу в коробке с приглашениями, был выведен на чистую воду — спасибо бдительным валькириям.

Я сделала круг по залам, заглянула в инвентарный, на склад с костюмами, проверила магические барьеры безопасности и, наконец, сверилась с последними отчётами. Всё шло по плану. И всё же к обеду я чувствовала себя так, будто уже провела три праздника подряд.

Секретарь сжалился надо мной и притащил кофе. Я вцепилась в чашку, как утопающий в спасательный круг.

— Если кто-то ещё попытается спрятать зелье в капкейке, я лично отправлю его мыть плащи в казарме, — буркнула я.

— Уже отправили, — невозмутимо ответил он. — Тот, с третьего курса, у которого была «печенька для бодрости».

— Боги, храни валькирий… — Я устало опустилась на край стола. — И меня, желательно, тоже.

К вечеру, когда до начала торжества оставался всего час, дверь в мой кабинет приоткрылась, и на пороге появился проверяющий.

— Всё ещё хотите, чтобы я сопровождал вас сегодня, а не кто-то из ваших мужей? — с лёгкой улыбкой поинтересовался он, опираясь на дверной косяк.

Я оторвалась от списка гостей, встретилась с ним взглядом и кивнула:

— Всё в силе. Мне будет спокойно рядом с вами. И потом… если кто и умеет сохранять хладнокровие в хаосе — это вы.

Он чуть склонил голову, принимая комплимент:

— Значит, встречаемся через полчаса. И, пожалуйста, попробуйте за это время хотя бы присесть.

Я хмыкнула и подняла чашку с остывшим кофе:

— Постараюсь. Но обещать не могу.

Я направлялась к себе, чтобы переодеться — всё-таки праздник, и выглядеть нужно соответствующе. Уже представляла, как скину этот строгий наряд и облачусь во что-то более лёгкое, когда в коридоре столкнулась с ним.

Мой дракон. Спокойный, как всегда, но в глазах плясали искры возбуждения.

— У нас новости, — сказал он тихо, подходя ближе. — Ловушка сработала. Сегодня туда приходили. Мы не знаем, кто именно, но они явно что-то искали. Завтра вечером у них встреча. В том же месте. Мы можем устроить им засаду.