— Именно. В прошлый раз один из них застрял в форме прикроватной тумбочки почти на сутки. Сегодня, судя по плану, они будут отрабатывать трансформации в условиях повышенного шума и отвлечения внимания, — ответила я.

— Хорошо. Пусть привыкают к реальности.

Мор чуть скривил губы, будто в намёке на улыбку. Я усмехнулась.

— А второе занятие?

— Боевой факультет. Практика с оборотнями. С тем самым студентом, которого вы отправляли… на корректировку плана обучения.

Я кивнула.

— Преподаватель в курсе, в зале всё готово. Пусть проявляет себя. Лучше здесь, чем в общежитии.

Мор хмыкнул:

— Рад слышать, что вы к этому относитесь с нужным уровнем реализма. Значит, сначала идём в корпус адаптаций?

— Да. Пусть начнётся с них, а потом уже — к когтям и клыкам.

Он поднялся и подождал, пока встану я.

— А между прочим, занятие с трансформацией начнётся через пять минут. Так что если мы хотим застать кого-то в человеческом виде — лучше поторопиться, — сказала я и мы поспешили.

Корпус факультета магических адаптаций встретил нас тихим гулом ожидания. За дверью аудитории уже слышались возбуждённые голоса студентов и какие-то металлические звуки, будто кто-то принёс с собой половину кузницы.

Я толкнула дверь и шагнула внутрь. За мной — Мор. И в тот же миг преподаватель, слегка лысеющий маг средних лет в ярко-синем балахоне, просиял:

— Госпожа ректор, господин проверяющий! Какое счастье! Мы как раз начинаем!

— Мы вовремя? — поинтересовался Мор, с таким видом, будто искренне надеялся на обратное.

— Более чем. Сегодня они будут трансформироваться в случайные предметы из списка, — радостно объяснил преподаватель. — Кто не справится — останется в том виде до конца занятия. Это, знаете ли, отличная мотивация.

Мор сдержанно кивнул, присаживаясь рядом со мной на узкую скамью.

— Главное, чтобы никто не остался кофейником навсегда.

И мы начали наблюдать.

Первым добровольцем оказался щуплый юноша с косичкой. Он прижал к груди бумажку, пробормотал заклинание — и… с громким поп исчез, оставив на месте себя медную вазу. Очень кривую.

— Неровная работа, — заметил Мор, склонив голову. — Хотя как ваза — вполне себе. Возможно, его будущее в антикварной торговле.

Следом девочка попыталась стать креслом. Получилось нечто среднее между пуфом и тумбочкой, причём с глазами. Глаза хлопали. Мор усмехнулся:

— Как думаете, удобная?

— Если только для тех, кто не боится быть укушенным за бедро.

Следующие трансформации были всё более нелепыми: хрустальная люстра, клетка для сов, половичок, веник, бутафорская бочка с надписью «взрывоопасно». Последняя даже слегка дымилась.

— Эта академия, — тихо сказал Мор, — похожа на дурдом, который решил притворяться университетом. И делает это настолько хорошо, что почти убеждает.

— Добро пожаловать, — ответила я, — это наш официальный слоган. Правда, только в курилке преподавателей.

Мы переглянулись и невольно рассмеялись.

— Я понимаю, зачем это всё, — добавил он, глядя, как один из студентов стал каменной статуэткой с удивлённой физиономией. — Но признаться, этот предмет — достойный победитель конкурса «Самый абсурдный урок года».

— Это мы с вами ещё не видели их зачёт. Секретарь рассказывал мне, что было в прошлом году. Они должны спрятаться среди реальных предметов. Один студент стал ножкой от кафедры. Кафедра не выдержала, и декан боевого упал.

Мор одобрительно хмыкнул:

— Пожалуй, я начну записывать лучшие моменты этого визита в отчёт. Для душевного равновесия.

— Для шантажа, — поправила я с улыбкой. — Но и это бывает полезно.

Мы ещё минут двадцать наблюдали, как студенты с энтузиазмом превращались во всё подряд. Кто-то сделал попытку стать грифельной доской и рухнул от собственного веса. Кто-то стал чайником и закипел от волнения. А один особенно креативный, кажется, случайно превратился в живую курицу.

— Это уже не трансформация, а кулинарная ошибка, — тихо прокомментировал Мор. — Пора бы переходить ко второй части веселья?

— Согласна. Иначе я начну чувствовать вину за то, что получаю удовольствие от всего этого.

Мы уже собирались покинуть аудиторию — Мор встал первым, отряхнул воображаемую пыль с одежды и шагнул к двери, — как вдруг с задней парты донёсся отчаянный голос:

— Профессор! Я не понял заклинание! Оно не работает!

— Не трогай ничего, если не уверен! — начал было кричать преподаватель, но было поздно.

Щелчок.

Вспышка.

И… тишина.

Мир качнулся. Потемнел. Потом снова вернулся свет — но не тот, что был раньше.

Теперь я стояла… среди шестерёнок. Огромных. Ритмично движущихся. Всё пространство вокруг дрожало от размеренных тик-так, а между зубьев иногда пролетали крохотные искры, будто пыль магии.

— Это… что за… — пробормотала я, озираясь на металлические конструкции, перекладины, вращающиеся кольца и шестерни, размером с тележное колесо.

— Часы, — раздался рядом знакомый голос.

Я резко обернулась — Мор стоял в шаге, с таким видом, будто его только что ударили учебником по магическим катастрофам.

— Мы в часах. Внутри, — уточнил он. — В буквальном смысле.

— Каких ещё, простите, часов⁈

— Полагаю, настенных. Судя по конструкции. Старой модели. Возможно, даже антикварной.

Он протянул руку, коснулся одной из шестерёнок — та глухо завибрировала в ответ. Я сглотнула.

— Хотите сказать, мы… уменьшены?

— Либо так, либо… ну, это может быть форма магического заточения. Перемещение сознания внутрь объекта. Но учитывая, как ощущается пол — скорее первое.

— То есть если нас «выдернут» отсюда прямо сейчас, — я понизила голос, — нас может просто раздавить?

— Весьма вероятно. Особенно если мы окажемся внутри какой-нибудь движущейся части.

Мы оба одновременно посмотрели вверх. Никакого выхода. Только верхние уровни механизма, шестерёнки, цепи, маятники. Безумие. И никакого намёка на дверь.

— И как же нам выбраться? — прошептала я.

— Для начала — не попадать в зазоры между механизмами. Потом — найти, где магический фокус. Всё же такое устройство должно иметь точку стабилизации, — он прищурился, — возможно, если мы её найдём, получится дать сигнал наружу.

Я вздохнула.

— Может, это и не худший день в моей жизни. Но, если честно, я не планировала стать частью часового механизма.

Мор хмыкнул:

— Признайтесь, это даже весело.

— Ещё как. Особенно для ваших отчётов. — Я усмехнулась. — Но я бы предпочла выбирать приключения сама.

— Да, я непременно укажу, что преподаватель не учёл побочки подобного рода и не установил защиту, — кивнул он, оглядывая очередной зубчатый вал, мимо которого нам пришлось протиснуться.

Мы шли вдоль массивного металлического моста, соединяющего две секции механизма, и я решила спросить:

— А в других академиях проверки проходят в том же духе? Или это только у нас тут цирк с шестерёнками?

Мор тихо рассмеялся.

— Признаться, это самая весёлая академия из всех, где я был. Спорить не стану. Обычно всё куда суше и скучнее — отчёты, приёмы, цифры, пары недовольных студентов… А у вас тут — экшн.

— Мы любим удивлять, — кивнула я с улыбкой и аккуратно перешагнула вращающийся цилиндр, зацепившись за край платформы.

Мы как раз шагнули на другую часть механизма — что-то вроде подвижной платформы, соединённой цепью с общей системой. Внезапно она дёрнулась, вздрогнула — и в следующее мгновение буквально швырнула нас в сторону.

Я вскрикнула, но не успела ни схватиться, ни среагировать — и уже в следующее мгновение оказалась в чьих-то крепких руках.

— Похоже, механизм неисправен, — пробормотал Мор, глядя на меня с неожиданной серьёзностью. Его лицо оказалось совсем рядом, взгляд цеплял.

Я кивнула, всё ещё чувствуя, как быстро бьётся сердце. Внутри разлилось странное, очень приятное тепло — возможно, от того, как он держал меня, возможно, от того, что он не торопился меня отпустить.