Я уронила взгляд ниже. Пергамент дрожал в пальцах.

Дракон. Прекрасный, огнедышащий дурак. Он не принёс письмо. Он сам его отправил.

Я развернула второй свиток. Он был формальнее, но от этого не менее неприятным.

«Всем ответственным лицам Академии надлежит в кратчайшие сроки подготовить необходимую документацию, перечень преподавателей, список дисциплин, инвентаризацию хранилищ и лабораторий, отчёты о чрезвычайных происшествиях за последние два года, а также предоставить полную информацию о текущих и планируемых образовательных программах.»

Я медленно опустила голову на стол.

А теперь, кажется, начинается самое веселье.

Я закончила все рутинные дела ректора с таким видом, будто оставляла на бумаге последние капли своей души. Бумаги, документы, согласования, отчёты… Академия жила, дышала, требовала внимания, и я теперь — её ректор.

Я встала, оттолкнулась от стола и потянулась всем телом, будто хотела вытянуть из себя усталость.

Думать было уже невозможно.

Голова гудела, глаза резало, в груди копилась глухая тревога.

Надо переспать с этим днём. И, желательно, в буквальном смысле.

Я вышла из кабинета, стараясь не думать о свитках, о богине смерти и особенно о драконах. Каменные коридоры, прохладные и всё ещё чужие, встретили меня гулкой тишиной и чуть дрожащим светом факелов.

И, как будто судьба решила, что этот день не должен закончиться без маленького луча тепла, прямо на повороте я чуть не врезалась в Эдмунда Райта.

— Анна! — Его голос прозвучал мягко, будто обёрнутый в бархат. Он улыбнулся — как всегда, чуть лукаво, чуть тепло. — А я как чувствовал…

Он продемонстрировал мне два стакана кофе. Один уже привычно — для меня.

— Только что с кухни, ещё горячий. Решил рискнуть и нести оба — вдруг угадаю с маршрутом.

Я не удержалась от улыбки.

— Вы не угадываете. Вы предугадываете.

— Уж кто бы говорил. — Он посмотрел на меня с доброй насмешкой. — Вчера — экскурсия. Сегодня — в чёрной мантии среди некромантов. Что дальше? На факультет демонов?

— Только если у них тоже можно пить кофе во время занятий. — Я взяла стакан, сделала глоток и вздохнула с наслаждением.

— Значит, слухи не врут? Вы действительно…

— Студентка. Да. У некромантов.

Он чуть отстранился, вскинув бровь:

— Добровольно? Это очень смело.

— Или очень глупо. Пока не решила. Но если можно выяснить, насколько предмет подходит обычным студентам без дара — стоит попробовать самой.

Он кивнул, и в его взгляде не было насмешки — только уважение.

— У вас, наверное, и правда не самый обычный путь. Но вы производите впечатление человека, который всегда знает, куда идёт. Даже если дорога выложена костями.

— Главное — чтобы не моими.

Мы оба рассмеялись. Смех был тихим, коротким, но от него почему-то стало легче дышать.

— Вы в домик? — спросил он, когда мы подошли к развилке.

— Да. Устала. Хочу отключиться от всего.

— Заслуженно. — Он слегка поклонился. — Тогда не смею отвлекать. Спокойной ночи, ректор.

— И вам, профессор.

С этими словами я пошла дальше, и только когда скрылась за дверью своего домика, поняла, что впервые за день улыбаюсь без усилий.

Кофе спас мир.

А Эдмунд — мою ночь.

Во сне я оказалась в роскошном особняке, где звучала музыка, горел мягкий свет люстр, повсюду двигались силуэты — улыбающиеся, танцующие, щебечущие. Атмосфера праздника, вина, бархатных голосов и какого-то волнующего ожидания.

Я была в лёгком платье, почти воздушном, со спущенными плечами и открытой шеей. Оно казалось шитым специально для меня. Я кружилась между людьми, не узнавая ни одного лица, пока вдруг не ощутила — он здесь.

Тепло разлилось по спине, будто чей-то взгляд коснулся затылка. Я обернулась — и увидела его.

Он стоял в тени колонны, высокий, уверенный, с тем самым странным, смазанным лицом, которое я не могла запомнить. Но я узнала его сразу.

Он пересёк зал, не отрывая от меня взгляда.

— Опять ты… — пробормотала я с тихой улыбкой.

Он усмехнулся, наклонился ближе, голос его был низким, будто проникающим под кожу:

— Мне надоело ловить тебя во снах.

Я застыла, сердце сжалось в груди. Он провёл пальцами по моему запястью, там, где в реальности появилась метка богини. Странно, но во сне ее не было.

— Я хочу знать твоё имя.

Он наклонился и поцеловал меня. Губы его были тёплыми, настойчивыми, а прикосновение — глубоким, требовательным. Я отозвалась, не думая, не колеблясь. Просто отдалась этому поцелую, который замурашил всю кожу, затопил жаром.

Но он прервал поцелуй и прошептал:

— Ты не сможешь назвать мне его, я знаю. Ты не способна произнести своё имя здесь, как и я. Но если… если мы станем едины — я смогу почувствовать тебя в реальности. Узнать. Найти.

И это звучало… абсолютно правильно.

Я не сопротивлялась, когда он взял меня за руку и повёл по винтовой лестнице на второй этаж особняка. Мы прошли мимо зеркал и закрытых дверей и остановились перед одной, старой, тёмной. Он толкнул её — и мы вошли в кабинет.

Закрыв дверь, он притянул меня к себе, его руки уже были на моих бёдрах, на талии, губы касались шеи, плеч, пальцы скользнули под тонкую ткань платья, находя чувствительные точки, заставляя меня задыхаться от желания.

— Не исчезай снова. Побудь со мной.

Он прошептал это на ухо, прижав меня к себе, и я только кивнула, уже не способная сопротивляться.

Он опустил меня на мягкий ковёр прямо посреди кабинета.

Колени мои послушно раздвинулись, когда он опустился между ними. Подол платья был приподнят, обнажая нежную кожу, дыхание сбивалось.

Он наклонился — и его язык коснулся меня, там, где я уже давно была влажной и трепещущей. Его рот, его пальцы, его дыхание — всё слилось в восхитительное безумие наслаждения, и я выгибалась, цепляясь за ткань ковра, за воздух, за стон, вырывающийся из груди. Он так умело ласкал мой клитор, всасывал его, а потом нежно дул, пока его пальцы нежно, но требовательно растягивали мое узкое влагалище, готовя меня к тому, что непременно произойдет.

Мир сузился до его рта, до его языка, до медленных, изматывающе сладких движений, пока не взорвался ярким, слепящим оргазмом, прокатившимся по всему телу.

Он поднял голову, глаза его пылали огнём желания.

— Сейчас, — выдохнул он, раздвигая мои бёдра шире, — сейчас ты станешь моей.

Я почувствовала, как он ложится сверху, его напряжённое тело, горячее и желанное, прижалось ко мне, как его член раздвигает мои складочки, я поддаюсь вперед, готовая принять его.

Он провёл ладонью по моему бедру, сжимает его пальцами и…

И я резко проснулась.

Дыхание сбилось. Простыни были мокрыми, тело пульсировало, как будто я всё ещё была там.

А между ног — томная, сладкая тяжесть.

Он снова не успел.

Утро снова началось со стука в дверь.

Не просто стука — настойчивого, громкого, как будто кто-то собирался снести дверной проём.

Я выругалась себе под нос, закуталась в халат поверх пижамы и поплелась открывать.

На пороге стоял Рейман. Опять.

Только на этот раз он не стал ждать приглашения — просто вошёл.

Закрыл за собой дверь.

На замок.

— Простите, а вы часом не перепутали адрес? — Я приподняла бровь. — Или у вас там драконья амнезия, и вы решили, что мой дом — ваше логово?

Он молча шагнул ко мне.

Близко.

Так близко, что воздух между нами стал жарче.

— Я — твой муж, — проговорил он хрипло, нависая надо мной. Голос его был низким, звериным, срывающимся почти на рык.

— Помню, — я фыркнула. — Богиня. Метка. Судьба. Романтика в лучших традициях проклятых браков.

— Мой дракон… хочет свою женщину.

Эти слова он произнёс так тихо, что они прозвучали громче крика.

И только тогда до меня дошло, что он имеет в виду.

— Что? — выдохнула я, пятясь, пока не упёрлась в стену.