Ну вот. Удрали. И столица медленно уплывает назад, а впереди мокрые леса, холодный серый беспросвет в тяжёлых осенних туманах… а где-то ещё дальше — весёлый тёплый юг, море — Солнечные Воды… а в столице остались отец, мама и король, о котором почему-то теперь думается как о ком-то своём.
Каково-то им будет…
Впрочем, здесь у нас тоже ведь не всё выстраивалось идеально. Хотя бы потому что королева ворчала, Ильсора очень веселилась, а у августейших снова сделались отрешённые усталые лица.
— И зачем это всё понадобилось? — возмущалась Вирелла. — Заставили меня нестись сломя голову… этот отъезд ни свет, ни заря… Надо было осадить этих паршивцев из клира ещё вчера! Кеннету давно надо было объясниться с Святейшим отцом насчёт нашей свиты… Это вообще не их дело! Даже если Шельд не так безупречен в нравственном смысле… но ведь он же тебя усыновил, это должно было снять все претензии! Глейза, дорогая, ты ведёшь себя просто непристойно!
Глейза сделала попытку подремать, положив голову Рошеру на плечо — и просыпаться ей явно было мучительно.
— Мамочка, — заикнулся Рошер, — она очень дурно спала сегодня…
— Для сна существует ночь! — отрезала королева.
И Ильсора улыбнулась тихонько, а Лэрик проснулся и начал закипать. Я понял, что моя очередь пытаться что-то предпринять.
— Я вас не поблагодарил, государыня, — сказал я. — Простите, пожалуйста, я растерялся просто. На самом деле, я очень сильно благодарен. Потому что тут не в отце дело… меня могли бы и сослать.
И у Виреллы тут же сделалась такая же лукавая мина, как тогда, во дворце, когда она узнала про роман Шельда с мамой.
— Вот как? — спросила она весело. — На твоей душе, значит, страшные злодеяния?
— Нет, — сказал я. — Но я ведь некромант, а мама скрывала. Узнал законоучитель… В общем, если бы отец не вмешался, был бы очень большой скандал. А у отца в клире, наверное, недоброжелатели есть.
— Мою свиту, значит, втягивают в эти дурацкие политические игры! — возмутилась королева, но её глаза вспыхнули любопытством и азартом. — Святые люди… хуже пауков в банке! Ничего, я с ними разберусь ещё!
— Простите, государыня, — сказал я и попытался ухмыльнуться. — Так вышло.
— Пустое, — улыбнулась Вирелла. — Так случается.
Августейшие смотрели на меня потрясённо. А мне вдруг пришла в голову совершенно безумная идея.
— Государыня, — сказал я, — я очень вас прошу не сердиться на принца Лэрика и леди Глейзу. Это я виноват, что они засыпают на ходу. Мы просто… ну, видите ли, я всю ночь рассказывал всякое… забавное… мы случайно засиделись на чердаке, правда…
Теперь уже и у Рошера сделался потрясённый вид. Зато Вирелла вся осветилась и приподняла брови — этак изумлённо-доброжелательно.
— Такие интересные истории?
Я пожал плечами.
— Ну… так… обычные, в общем, истории. Я же всю жизнь прожил в городе, не бывал в высшем обществе… ну вот, в городе всё немного не так… и я рассказывал… про школьные дела, про всякое… им было интересно…
Вирелла пригрозила мне пальцем:
— Вот, значит, какой ты! Умеешь рассказывать истории? Неужели в нашем кружке появился будущий сочинитель? Флент из дома Вешних Бурь?
Ильсора захлопала в ладоши. Я чуть не подавился.
— Да что вы, государыня! Где я, а где Флент… я так… просто байки…
Рошер смотрел на меня во все глаза — и я тихонько ткнул его кулаком под столом, а Глейзе с Лэриком подмигнул, когда королева потянулась за печеньем.
— Мама… — сказала Глейза и зевнула. — Я вправду сейчас засну.
Я украдкой показал ей два пальца: «душой и телом с тобой».
— Ах, да идите же к себе в купе! — сказала Вирелла с досадой. — А мы устроим свой маленький кружок, не так ли?
Я обещал защищать августейших, напомнил я себе и с энтузиазмом согласился:
— Конечно, государыня, конечно! Рошер, проводи мессира и леди отдохнуть, ладно? Я тут останусь.
Глейза посмотрела на меня так, что я чуть не умер от счастья, а Лэрик прижал ладонь к груди: «Государь не забудет твоих заслуг». Рошер увёл их из столовой, а я подумал, что благородные жертвы представлял себе как-то иначе.
Но делать было нечего — и я начал.
Господи Вседержитель, прости мне: в конце концов, королева сама назвала меня Флентом. И я подумал: сочинитель так сочинитель. Будет вам беллетристика, ваше величество.
Я в жизни так не врал.
Нет, я слегка привирал и августейшим, когда их смешил, но тут же была королева, у королевы имелся свой интерес, и я попытался рассказывать так, чтобы ей было занятно. И ей таки было.
Я рассказал, как тайно любил одну девицу — подразумевая Альсу, но та, из моих рассказок, была куда прекраснее. Я сочинил пару тайных свиданий, потом — как мы смотрели светоленту для взрослых, там нас вместе увидел законоучитель, но мы удрали. Королева и Ильсора слушали с горящими щеками, в полном восторге. Я понял, что вру в правильном направлении, и сочинил, что Манор тоже был влюблён в Альсу, что отец Альсы обещал свернуть ему шею, а Манор поклялся своей банде, что пришибёт меня и пойдёт в ад.
Я слегка обокрал Флента, самую малость — потому что у него было здорово про любовь и соперников, а я в таких вещах не особо смыслил. Хэтрика я тоже чуть-чуть обнёс, потому что тяжело сходу придумывать приключения — но сюжет-то у меня шёл дома, а не на Чёрном Юге, кочевников я заменил бандой Манора, а бродячего факира — нашим учителем священной истории, и никто ничего не заметил.
Я даже увлёкся. Когда я описывал, как шавки Манора подкараулили меня в соседнем квартале, за храмом, и как у меня глаза засветились — сам чувствовал, что прямо хорошо получается, хоть светоленту снимай. Я, главное, понял в тот момент, что смогу при необходимости вот так заливать часами — лишь бы это дало возможность моим ребятам чуть-чуть вздохнуть.
И, кажется, я дал. Королева с неохотой остановила меня только когда пришла её массажистка.
— Не вовремя, — сказала Вирелла с досадой, — но ничего не поделаешь. Массаж мне необходим, иначе моя бедная спина не даст мне спать. Ты до изумления милый собеседник, Валиен. Право, ты впрямь напоминаешь своего отца — он бывает так же очарователен в разговоре.
— Я очень рад, что доставил вам удовольствие, государыня, — сказал я и даже не очень чувствовал себя идиотом.
В конце концов, отец тоже заливал королеве про всякие роковые страсти. Что ж поделать, если ей это нравится… и потом, она же впрямь меня спасла.
И её массажистка мне очень помогла. Я надеялся со спокойной душой удрать к своим, но теперь меня поймала Ильсора.
— Валиен, — сказала она, — стой. Есть разговор.
— Не так резко, леди Ильсора, — сказал я. — Я не убегу. Кто в своём уме будет бегать от благой принцессы, нет таких дураков на свете.
А она подошла так близко, что я попал в облако её благодати, как в электрическое поле: волоски на руках дыбом. Странное, на самом деле, ощущение.
— Будешь за мной ухаживать в Заозерье, хорошо? — выдала она, глядя мне в лицо, очень серьёзно.
— Приказываете, милая леди?
Она нахмурилась и топнула ножкой.
— Ты дурак, Валиен! И бесчувственный! Я же одна! Ко мне кузен Рэнг тут же начнёт вязаться! Глейза-то замуж вышла…
— А, вот как… — я перестал ёрничать сразу. — А вам, значит, принц Рэнг не нравится?
Ильсора на меня уставилась. Маленькая и сердитая, без улыбочек уже.
— Чтоб ты знал, я его просто боюсь! Он страшный! Дядька хороший, а кузен жуткий, — и передёрнулась. — Я обрадовалась, что ты едешь. Подумала, ты будешь ходить со мной, наврём, что ты мой жених.
— Э! — удивился я. — Не круто ли закладываешь, ваше высочество? Я ж незаконнорождённый.
— А заозерцы что, знают? — фыркнула Ильсора. — Мы же никому не скажем! И мама не скажет.
— А прислуга?
Ильсора отмахнулась.
— Если хочешь, я поговорю с мамой, она сама им скажет. Она меня послушает. А прислуге какая разница? Мама на Преосвященного Тэгла даже наругалась из-за тебя, все видели. И ты вообще-то сын Пса, а не какого-нибудь… может, я тебя сама выбрала. Ты же знаешь: принцессы выбирают.
