— Ого! — удивился он и хихикнул. — Слушайте, фокусники, как вы это делаете? Я как бокал с шипучкой: радость поднимается пузырьками! Это ты, конфетка?

Глейза обняла его за шею и покачала головой.

— Это мы все, — сказал я. — Мы сейчас закончили обряд. Теперь мы впрямь Четверо… такие дела…

— Правда⁈ — обрадовался Лэрик.

— Как Эральд и его друзья? — поражённо спросил Рошер.

У него лицо осветилось изнутри. И Глейза захлопала в ладоши.

— А что вы радуетесь-то? — спросил я и сам улыбнулся. — Ребята, это же клятва. Думаете, нас просто так судьба свела, что ли? У нас ведь есть… цель есть, я думаю. Нам надо что-то важное сделать. Может, Святую Землю спасти, корону или весь мир… а по факту мы себя спасти не очень можем.

— Главное, непонятно, как! — выдал Лэрик так возмущённо, будто судьба ему нарочно не говорит, из вредности.

— Ну, для начала, мессиры, нам как-то надо не угробиться, — сказала Глейза несколько даже кокетливо. И вдруг вздрогнула. — Слушай, Валиен, а ведь Даурин, когда к тебе пристал и проповедовал, что дворец не место для оккультных упражнений… Он ведь про зеркало говорил же! Ты защиту нарисовал. Это и есть оккультное упражнение, да? Я тогда как-то пропустила, а сейчас…

— Да, — сказал я. — Первое, что я подумал, если честно. А потом… вдруг у них кто-то по-настоящему чувствительный есть? Тогда я уже наупражнялся достаточно, чтобы заметили. Смотри: принца Эскеля упокоил. С вампиром разговаривал. С Оуэром… между прочим, мой отец здорово испугался за нас задним числом, когда я ему рассказал про Оуэра. Это очень опасное существо… нам просто повезло, что с нами оно стало играть.

— Ничего так… — протянул Лэрик. — Знаете, что? Мы сегодня останемся здесь. Не пойдём к вам, Глейза. Не надо. Может, мы с сюпругом что-нибудь пожрать раздобудем — и сюда принесём, чтоб вам не спускаться. Ну или уж надо всем идти вниз, в подвале до завтра сидеть… но это ведь уже малость перебор, да?

— У меня такое чувство, что сейчас за нами будут присматривать, — сказал я. — Внимательно. И если мы пойдём в подвал, то всем им сообщим: вот, у нас штаб-квартира в подвале, где зеркало и прямая возможность творить всякие оккультные упражнения. И вообще… они запросто решат, что мы слишком умные. И опасные.

— Ну и всё, — сказал Рошер. — Останемся, значит.

— Вы — на диване, — распорядился Лэрик. — А мы с Валиеном на этом матрасе как-нибудь одну ночь промучаемся… Принц и принцесса крови, бездна! Во дворце своих предков! Воззри, Господи, на этот идиотизм и издевательство!

— Если мы вообще будем спать в эту ночь, — вдруг ляпнул я.

И они все посмотрели на меня.

— Вы приготовьтесь, — сказал я. — К чему угодно. Есть у меня ощущение, что мы все очень сильно провинились. И как дальше пойдёт… вообще не представляю. Может, государь прикроет, конечно…

— Скорее бы уже уехать, — вздохнула Глейза.

Никто не стал спорить. При том, что у меня было ощущение, будто бойцы из нас — как из веника винтовка…

А почему казалось, что тут, в башне, безопасно — это я не понимал. Но казалось — и башня очень нравилась Дару. А я уже хорошо понимал, что на него полагаться можно, даже нужно. И положился.

Тем более что было невероятно уютно с моими августейшими и Рошером. Будто своих братьев и сестру нашёл… незнакомое чувство, я ж у мамы один был… а сестрички, дочери Шельда, почему-то… ну, в общем, они очень славные, но с ними и близко ничего подобного я не чувствовал.

И они, по-моему, тоже чувствовали что-то похожее. Мне очень сильно нравилось, что Рошер расслабился и улыбался мечтательно — но без всякой упырячьей изнанки. На него чудо, которое августейшие сотворили на проспекте Милосердия, по моим ощущениям, хорошо подействовало. Я даже стал думать, что вот такие штуки, видимо, вправляют людям мозги — как будто объясняют, зачем на самом деле нужна благодать… Но, с другой стороны, придворные упыри наверняка видели чудеса моих августейших десятками — и на них это никак заметно не повлияло.

Мы разговаривали о мрачных вещах. Сверялись, пытались как-то собрать в кучу всю нашу информацию… ни к чему доброму это не вело, но когда что-то понимаешь, есть некоторая надежда, что сможешь изменить… противостоять…

— Мне, кстати, часто снятся такие твари, как тебе в зеркале почудилось, — сказала Глейза. — Не точно такие, но… что-то вроде насекомых из дыма, с жалом… Они не жалят и не пытаются, просто смотрят. Хотя у них нет глаз, по-моему…

Рошера в это время, по-моему, накрыло полное отчаяние: вот как спасти жену от таких наваждений, когда ты — простец, всех этих тварей и не видел, и представить себе не можешь? Он на меня смотрел с надеждой — что я разберусь, как от них защищаться. Хотел бы я тоже надеяться…

— Я несколько раз прямо слышал, как Даурин отцу говорил: ну вы ж не хотите, чтобы принца снова мучали кошмары, — сказал Лэрик. — Вообще интересно, чей человек Даурин… потому что люди Иерарха — Шельд и Преподобный Хирс. Хирс, конечно, тоже не мармелад, но… Даурин ведь точно от кого-то. Но никогда не говорил вслух, от кого.

— А бывало, что тебя мучили? — спросил я. Душа у меня болела острой болью, как глубокий порез.

— Конечно, — Лэрик воспоминания с лица стряхнул, как паутину, и всё равно я чувствовал, как его гложет… в этом было что-то от резонанса Дара, от моего быстрого понимания с Шельдом. — После заседания какого-нибудь Малого Совета, ага. В детстве приходили и смотрели, как на Глейзу… а в последнее время… не особо хочу говорить. Не просто кошмар, проснуться не выходит.

— Отец всегда знает, — кивнула Глейза. — Мне кажется, он бы предпочёл, чтобы его жрали. Знает — и пытается зайцу подкинуть благодати… только после этих наших снов тяжело приживается…

— Интересно, что им от государя нужно, — сказал я. — Знаете… наверное, это очень грубо прозвучит, но Шельд говорил, что король не правит же…

— Что нужно! Благодать! — рявкнул Лэрик. — Очевидно же! Отец не правит… ну, не знаю… он им всё время нужен! У меня такое чувство, что без него всё, в бездну, остановится! Он нас с Глейзой и мелкой принципиально ни во что не посвящает, просто бережёт, по-моему… но им, Малому Совету, клиру, всем этим упырям, он нужен со страшной силой! И я знаю: им иногда очень важно, чтобы отец согласился на что-то.

— Да, — кивнула Глейза. — И это не о том, чтобы выделить денег из казны на проект, например… другое. Что-то гораздо менее осязаемое. Но мы все видели, как они ходят и клянчат. Умоляют. Или шантажируют.

— Иногда ему удаётся их заболтать, как сегодня Даурина, — подтвердил Лэрик. — А иногда… иногда им приходится жрать… нас… меня… даже подолгу. Помню, однажды, мне было не больше лет, чем спасёнышу этому… несколько дней подряд… Я утром к отцу прихожу, а у него лицо серое, как у этой несчастной тётки… и старое. Он руку протянул, говорит: возьми-ка капельку света… а я думаю: что я возьму, это же последнее…

— А что им надо, ты никогда не подслушивал? — спросил я.

— Ну… — Лэрик задумался. — Понимаешь, вид такой, что им надо просто согласие от него получить. От отца. Чтобы он прямо сказал что-то вроде: ладно, я не против…

— А вам не кажется, что это на обряд похоже? — спросил я.

Ох, и лица ж у них были… Особенно у Рошера. Он даже представить себе не мог — и теперь выглядел, как человек, на которого небо рушится.

— Даже не скрывают, что ведьмаки, — буркнул Лэрик.

— Я сейчас подумала, — Глейза облизнула губы, ей тяжело было выговорить, — я подумала… может, у отца с Шельдом общие дела, потому что Шельд тоже ставил защиту? Как ты, Валиен?

— Шельд такой скрытный! — вздохнул я. — Ещё бы я понимал, когда он всерьёз говорит, когда это сарказм у него, а когда он меня проверяет! Я ж его почти не знаю! Но, по-моему, он может.

— Наверное, старшая права, — сказал Лэрик. — Вы… вы, некроманты, получается, щит. Как Сэдрик был…

— Послушайте, — вдруг осенило меня, — а ещё родственники с благодатью у вас есть? Королевское чудо — это же весь королевский дом…