— На самом деле туманница — это не совсем нежить, скорее нечисть, — сказала я, разбивая скорлупу. Пользы от яиц немного, а вот подросшие туманницы хлопот доставят, особенно, если до крепости доберутся. Там ведь люди, тепло и еда.

— А в чём разница? — тэр Трувор осторожно потыкал кончиком клинка в обрубок змеи.

— Нежить возникает из мёртвой плоти под воздействием внешних сил. Она существует сама по себе и не способна размножаться. А вот нечисть — это по сути видоизменившиеся животные или растения. В общем, живые существа, которые под воздействием тех же внешних сил приобрели новые способности или качества. Они, как раз, часто создают стаи и даже семьи. И размножаются, как видите. Далеко не вся нечисть агрессивна. Есть и полезная… и в целом-то… держитесь за мной. Вряд ли там будет что-то ещё, туманницы могли ужиться со скальником, но вот места кому-то третьему они бы не оставили. Или вы как? Останетесь? Пойдёте?

Глава 12 Где речь идёт о родственниках

И сели на своих вновь пойманных коней, сквозь спутанные ветви которых только кое-где прорывались оранжевые лучи заката.

Сага героическая обыкновенная

— Братик! — этот голос Даглас узнал сразу, а вот юную особу в стареньком платье, которая выскочила и бросилась ему на шею, не узнал.

Точнее не сразу.

— Это ты! Это всё-таки ты! У нас получилось! — радостный визг оглушил, и как-то так, что Даглас совершенно растерялся. А тонкие руки обвили шею, и Фреда повисла на ней, пища от счастья, при том в оба уха одновременно.

— Доброго вечера, юная тэра, — Персиваль поклонился и умудрился ручку поцеловать, что несколько смутило Альфреду, явно вспомнившую, что юным тэрам не положено скакать и висеть на чужой шее. Она отпустила Дагласа, отступила, присела в вежливом поклоне и изобразила улыбку.

— Рада знакомству, — произнесла она, поглядывая искоса и с явным интересом.

— Что ты тут делаешь? — Даглас сказал и понял, что сказать надо было бы совершенно другое. Например, что он рад видеть сестру.

Очень.

И что она так изменилась с прошлой встречи, что это просто невероятно. И что стала красавицей.

— Мы тебя искали, — сказала Фреда растерянно. И губа задрожала. И вдруг стало ясно, что она того и гляди разрыдается. И Даглас сразу почувствовал себя виноватым.

— И вы его нашли! Это ли не удача? — Персиваль ткнул локтем в бок. — Не обращайте внимания, он из образа ещё не вышел. Мы тут в лесах шпионов ловили.

Глаза у Альфреды сделались большими и удивленными. Впрочем, непролитые слёзы моментально исчезли.

— Но не поймали. А это, знаете ли, всегда огорчает. Вот он и огорчён. Но если бы меня искал кто-то, пусть и вполовину столь же очаровательный, я бы тотчас перестал огорчаться и возрадовался со страшной силой. Да, Дагги?

— Он не любит, когда его так называют, — Альфреда нахмурилась и посмотрела на Персиваля очень строго. — Это глупо и на кличку похоже. А он — Даглас.

— Прости, — Даглас заставил себя улыбнуться. — Я и вправду растерялся. А ты одна?

— Нет.

С матушкой? Что случилось, если…

— Мели там, — Фреда махнула в сторону дома. — У неё голова разболелась, и тэра Анхен пошла её чаем поить и меня тоже. А к чаю были булочки. Но я вела себя прилично. Честно-честно. И даже ничего не разлила и не разбила. А тэра Анхен сказала, что Мели надо прилечь и отдохнуть. Что голова болит у неё от нервов. И ещё немного — от солнца. У меня шляпку ветром сдуло, в поезде. Я всего-то на минутку из окошка выглянула, просто посмотреть, как на гору подымаемся. А тут раз и ветер. И шляпка улетела! У меня вечно эти ленты развязываются! Как их завязать нормально, когда они скользкие? Мели мне свою шляпку отдала. А сама без шляпки. А мы потом ехали, ехали… телега такая медленная! И солнце горячее. В экипаже, наверное, лучше было бы…

Она умудрялась быть везде и сразу.

Слева.

Справа.

Втиснувшись между Дагласом и Персивалем, Альфреда подхватила под руки обоих. Но тотчас поняла, что так не делают и выпустила. И обежала Дагласа по кругу, чтобы вновь втиснуться между ними. И Персиваль, хмыкнув, чуть приотстал.

— Как вы вообще тут оказались? — поинтересовался Даглас очень осторожно. — Что-то случилось?

— Ай, вечно что-то да случается, — Фреда сморщила нос. — Но тут да. Тут мама опять глупости придумала. И Мели решила к тебе ехать. А я с ней. Так и сказала, что если не возьмёшь, то сама сбегу. И я бы сбежала!

В этом Даглас не сомневался. Характер у сестры был, правда, не тот, который мог считаться достоинством для девицы её возраста.

— Вот! И ещё я знала, где матушка деньги прячет. Не смотри так! Она бы всё равно их отдала Алвису. Или Калебу. Кто первым поплакался бы, узнав, что она не всё потратила, тому бы и отдала. А нам, как обычно, ничего. Я и взяла. Немного. Чтоб на билеты и дорогу, и просто на всякий случай, а то у Мели сущие медяки с собой. С медяками далеко не уедешь. Мели сказала маме, что идёт к тэру Руперту. Она к нему помощницей устроилась, хотя матушка сперва и была против, потому что благородной тэре не к лицу работать. Но Мели сказала, что деньги нужны. Матушка тогда подумала и сказала, что да, деньги нужны, и помогать целителю — это приемлемо, потому что у тэра Руперта есть жена и вообще он очень старый, а значит, всё прилично. Но деньги Мели должна ей отдавать.

Зубы скрипнули.

И в груди опять потеплело. Но Даглас выдохнул, заставив себя успокоиться.

Он ведь слал деньги. Кредиторам в первую очередь, а потом и семье. Да, там оставалось не так и много, но на скромную жизнь хватило бы.

— Тэр Руперт славный. Он нам билеты помог купить. Сперва не хотел, потому что опасно, но Мели сказала, что послала телеграмму и ты нас встретишь. А оставаться никак нельзя. Тогда он сам нас на поезд проводил и проводнику ещё денег дал, чтобы тот за нами приглядывал. Его жена корзинку целую собрала, с пирожками. Вкусные. Мы их и ели. А чай нам так принесли. В стаканах! Вот… — она выдохнула, чтобы снова набрать воздуха. — Так мы и приехали. В столице шумно! Но Мели взяла извозчика. И приехали по адресу, который ты оставил. А там сказали, что тебя отправили. Сюда вот. Очень милые люди. Даже остаться предлагали, но Мели решила, что надо ехать. Мы и поехали. И ехали. И потом приехали, а на станции пусто. И в город пока нашли телегу, чтобы довезла. А там сказали, что и в городе тебя нет и ты тут. Мы думали ждать сперва, но нам сказали, что ты давно уже уехал, а когда вернёшься, то и вовсе не понятно. И Мели решила, что надо ехать. Деньги почти закончились, а где ночевать? И мы нашли телегу и поехали. Вот!

— Одни?

— Ну да, — глаза у Фреды были огромные, синие и наивные.

— То есть вы вдвоём добрались сперва до столицы, а потом и сюда?

— Ага! — радостно подтвердила Фреда. — Ты же рад?

— Сказочно, — Персиваль ответил вместо Дагласа, причём так, что и у Дагласа в собственной радости не осталось сомнений. — Видишь, у него улыбку аж перекосило. От радости, которая внутри не помещается. Юные дамы, полагаю, у вас имелась крайне серьёзная причина совершить этакое путешествие?

— Ага! — Фреда подпрыгнула. — Имелась! Там просто Мели замуж решили отдать. За старика! А меня в монастырь.

Что за…

— Спокойно, — кулак Персиваля ударил в спину, выбивая разгорающийся жар и так, что Даглас закашлялся. — Капитан, вы бы держали себя в руках.

И взгляд укоризненный. Прям стыдно стало.

— Я… д-держу. Фреда, солнышко, а у вас всё хорошо? Вас никто не обидел?

— Не-а! — Фреда подпрыгнула. — Но я в монастырь не поеду! Если решишь отправить…

— Не решит, — Персиваль подал руку. — Что столь живой юной особе делать в каменных стенах? Правда?

— Правда, — выдавил Даглас. — Думаю, мы найдём другой вариант…

И носом шмыгнул, испытывая в кои-то веки не чувство вины, а глухую злость. Монастырь? Какой, ко всем демонам, монастырь? Кому вообще в голову могла прийти такая нелепая идея? И что за ерунда с замужеством? Мели ещё шестнадцати нет. Даглас как раз пытался понять, что же ей такого в подарок купить. И денег отложил из последней выплаты. Хватило бы или на перчатки из тонкой телячьей кожи, или на зеркальце.