— Ой, да какой там заговор, — Персиваль отмахнулся. — Из Доннаха заговорщик, как из говна пуля. Уж извини.

— То есть… ты знал?

— Что герцог послал тебя сюда окрутить девицу Каэр? И прибрать к рукам их земли? — Персиваль фыркнул. — Тоже мне тайна… да на то, получится или нет, уже ставки делают. Точнее на то, как скоро ты её уложишь и обрюхатишь ли сразу или уже после свадьбы. Конечно, ставки тайные, как и само дело, в одном уважаемом закрытом клубе.

Уши Дагласа налились жаром.

— Спокойно, дружище… дыши глубже. Твой дружок очень любит мешать выпивку с некоторыми запретными зельями, после чего делается весьма болтлив. Хотя, как ему кажется, болтает он исключительно в кругу близких друзей.

Персиваль хлопнул по плечу, но легче не стало. Жар не уходил. Он пульсировал в голове.

В груди.

Обидой? Нет, какая обида. Даглас знал, что его используют. Но всё одно это было как-то… совсем уж цинично? Со ставками? В закрытом клубе.

— Сам он слишком туп и бестолков, чтобы затеять подобную игру, а вот тот, кто стоит за ним…

— А камни? Камни… если так, вы знаете про камни?

— Знаем. Это тоже не сказать, чтобы тайна великая.

— То есть жила есть?

На Дагласа поглядели с насмешкой, и уши запылали сильнее, а ещё от разочарования ли или от обиды, что всё опять так глупо, нос пробило. И резко. Воздух вдруг сделался плотным, насыщенным запахами.

Хвои.

И земли. Мха. Зверья, которого тут водилось.

— Ну про жилу не скажу, есть она или нет. Её искали в своё время, но не нашли. Имеется легенда, что камни — это кровь твари, которую одолел первый из рода Каэр. Кровищи тогда изрядно расплескало, вот их время от времени и находят. Каэры, кстати, сами пытались добычу наладить, но потом отступили. Что-то там нарушается. И не стоит. А когда некроманты говорят, что у них чего-то нарушается и лезть не стоит, то лучше прислушаться. Понимаешь?

Значит, всё изначально было… сказкой?

Для дурачка.

А он, выходит, тот самый дурачок, который побежал за детской деревянной морковкой, стоило ею махнуть перед длинным носом.

И жар в груди заполнил пустоту. Но его оказалось слишком много, и там, внутри, что-то затрещало, а потом всё-таки хрустнуло, словно надломилось. И жар потёк по крови.

— Так, дружище, — Дагласа вдруг тряхнули. — А ну-ка! Выдохни. И давай, вдох… и выдох. Вдох и…

— Что…

Кости заломило.

И шею словно судорогой свело. Шкура зачесалась вся и сразу.

— Вот не надо нам сейчас оборота. Не надо… что ж ты нервный-то такой⁈

— Я не… — вместо слов из глотки донеслось рычание.

— Ну вот, — руки разжались, и Даглас упал.

Или не упал.

Встал на четыре лапы?

У него лапы? И… и он тогда… кто он?

— И вот что мне теперь в отчёте писать-то, а? — как-то совсем уж безнадёжно спросил Персиваль. — А я говорил, не гожусь я для вербовки! Говорил! Мягче надо, нежнее… момент чувствовать!

Даглас, заметив движение сзади, крутанулся. Клацнули клыки, впиваясь в шкуру врага, и разжались, а из горла донёсся вопль.

— Хвост жрать не надо! И вообще, сидеть! Сидеть! — Персиваль махнул рукой.

Издевается?

— Слушай, а ты меня понимаешь?

— Р-да… — выдавил Даглас и потряс головой. Потом снова потряс: от тряски в голове слегка прояснялось.

— Вот и отлично… ну не переживай, ну обернулся на нервной почве, с кем не бывает. Ты, главное, блох не притащи… вот не люблю я блох, честное слово…

Даглас повернулся влево, пытаясь разглядеть себя. Нос чесался. Его заполняли запахи, которых оказалось вдруг слишком много. И он чихнул.

— Спокойно! Четыре лапы — это временно! Ну, будем надеяться, — Персиваль выставил перед собой ладони. — Слушай, в поместье тебе пока показываться не стоит… хотя, конечно, ведьма бы помогла…

— Н-нет! — Даглас мотнул башкой и покачнулся. Башка оказалась тяжёлой, да и вообще нынешнее тело требовало времени, чтобы освоиться.

Но…

Он поднял лапу.

Длинная. И не сказать, чтобы волчья. У волков лапы тонкие, что спицы. А эта толстая с мягкой подушечкой, из которой выглядывали когти. Мех короткий, дымчато-пятнистый. И хвост… если не пытаться ловить, но аккуратненько обернуться, то видно, что хвост длинный и пушистый.

— А кто у тебя прадедушка был?

Даглас хотел пожать плечами, но в зверином обличье это не получилось.

— В с-мье… не принято было, — чем дальше, тем легче давалась речь. — Б-р-бабшка! Пра!

— Прабабушка… понимаю. Значит, оборотнем была прабабушка? А она откуда родом?

— Г-ры! Д-лко! Дед служил.

— Служил и выслужил. Оно и понятно… в горах стало быть… ну да, где ещё снежным барсам водиться?

Барс?

Он барс?

Даглас опять крутанулся. Но тело изогнулась, лапа подломилась и он рухнул мордой в мох.

— Кстати, в тапки ты обещал не ссать!

— У тебя их нет, — если отплеваться от мха и игл, то речь выходила даже внятной.

— Мало ли, вдруг появятся… слушай, раз такое дело, может, вернёмся? На поляну? Вдруг ты барсом больше унюхаешь? Ну не смотри… даже если назад не получится, мы тебя всё равно на службу примем. На довольствие поставим. Будешь боевым королевским барсом.

Хвост хлестанул Персиваля по ноге.

— Так что, возвращаемся? О! И к озеру надо. Вдоль речушки пройдёшь. Ты барсом пробежишься по берегу. Конечно, не самая типичная зверюга для наших мест, но сделай вид, что ты тут живёшь. Что местный барс. Всё-таки болота, некроманты… кто знает, что тут вообще водиться может? Ну или что забрел случайно. С гор там спустился…

И всё-таки Персиваль бесит.

Этим вот нарочитым оптимизмом и бесит. Были б у него тапки… от такой мысли стало стыдно. Но в то же время эта самая мысль вдруг показалась на диво привлекательной.

Наверное, даже хорошо, что тапок у Персиваля нет.

Глава 4 О занимательных беседах по дороге на кладбище

Медное кольцо на указательном пальце средней руки

О том, как опасны алхимические эксперименты

— А вы и вправду на кладбище пойдёте? — откуда вынырнул мальчишка, я так и не поняла. Не было рядом никого, и вот уже стоит, на ноге одной подпрыгивает от распирающей энергии, и во взгляде — искренний детский интерес.

— Пойдём.

— Ночью?

— Ещё не ночь.

— Так пока доберетесь, так и будет, — возразил он и ногу сменил, но подпрыгивать не перестал.

Ну да, есть такой момент. Я посмотрела на солнце. Вроде бы и высоко, но памятуя вчерашний день, можно сказать, что смеркается тут быстро.

И стоило бы отложить поездку, да…

Мысль мне почему-то не понравилась. А чувствам своим я верить привыкла. Вроде как и планов особых на завтрашний день у меня нет, но почему-то неспокойно. Ревизор этот опять же. Когда он явится? Вдруг завтра?

Появится и запретит. Или ещё чего произойдёт. Мой жизненный опыт подсказывал, что произойти может буквально всё, и потому не стоит откладывать важное дело.

— Фонарь возьму, — решила я. И, сунув пальцы в рот, свистнула. Звук получился громкий, резкий. А восторга в глазах мальчишки прибавилось.

— Научите⁈ — шепотом спросил он.

— Эм… потом?

Не хватало ещё. Патрик не обиделся кивнул и сказал:

— Если вы тэра коменданта подзываете, то он на свист не придёт. Его так звать надобно. Словами. И вообще, может, не услышит. Он, небось, лопаты искать пошёл, потом людев… вдвоём-то вы много не накопаете.

Резонно.

И мне бы самой подумать стоило. Раньше я конкретного покойника откапывала. Ну двоих. Трое — максимум, и то там помощники были. А тут? Сколько понадобится? Дефицит кадров тут серьёзный, а кладбище старое, земля, небось, твёрдая. Так что да, комендант соображает.

Чтоб…

— А ты его найти можешь?

Патрик кивнул.

— Тогда найди и скажи, чтоб и мешок взял. А лучше два.

Кости в чём-то нести придётся. Даже если черепами ограничиться. Ну или позвонками. Черепа я не особо любила, хрупкие и объёмные, но у покойников в ним какая-то особая привязанность, что ли.