— Кому? — осторожно поинтересовался Бернхард.

— Тем, кого государь сочтёт достойными. Войны уносят жизни, ты прав. И единственный способ изменит это — сделать так, чтобы для войны не было причин, чтобы мир стал выгодней. В том числе через брак… ладно, не пугайся. Ты у нас родом не вышел для ханской дочери.

— Счастье-то какое… — выдавил Бернхард.

Глава 37 В которой почти раскрывается тайна

— Не болтайте ерундой! — возмутилась Герми глядя на мальчиков.

Кое-что о правилах поведения в приличном обществе.

О лотосах Киара вспомнил, когда солнце поднялось уже высоко. И шлёпнул себя по макушке. Чтоб… увлёкся! Сперва оборотный цветок, потом прелестная тэра Камелия, потом… потом он вернулся домой и самым бестолковым образом уснул, пропустив завтрак и не только его.

А проснувшись, осознал, что лотосы второй день без присмотра!

Киара приотворил дверь.

Тихо.

Матушки… надо бы сказать, куда он направляется. Но матушка явно заняты гостями. И если сунуться, то придётся улыбаться. Нет, он готов… тэра Камелия заслуживает улыбки. И в другой раз Киара с огромным удовольствием побеседовал бы с ней, особенно в той части, которая касается использования перепревшего конского навоза. Были у него сомнения, что стоит этот навоз с соломой смешивать. И что в принципе он лучше птичьего.

В другой раз…

Чаепитие затянется и перейдёт в ужин.

А там ещё какую-нибудь прогулку придумают или чем гостей положено развлекать. Или снова случится что-то. Нет, нужно действовать и немедля.

Киара вернулся в комнату.

Посмотрел на окно.

Так, он быстро. До озера, если знать дорогу, рукой подать. Он ведь не собирается всерьез задерживаться. Просто глянет, уберет старые камни, из которых лотосы вытянули силу, и заменит новыми. А зарядить пустые можно и позже, уже здесь. Туда и обратно… да за час справится.

Как раз к ужину и обернется.

С этой успокоительной мыслью Киара потянулся к штанам, но остановился. Нет, людей в доме слишком много и кто-то может заметить. Объясняйся потом, почему это приличная эльфийская тэра в мужском наряде разгуливает. Так что платье. Вот то самое, которое он уже в теплице испортил.

Выскользнув в окно, Киара снова огляделся.

И, задрав юбки, — как с ними женщины живут-то? — бегом бросился по тропинке, которая открылась в розовых кустах, а потом прошла сквозь бастион живой ограды, заставив тёрн убрать колючки. И теперь прямо через лесок.

Поле.

И вот они…

— Расцветают! — сказал Киара и огорчился, что говорил это в пустоту. Подумалось, что было бы куда интересней, если бы кто-то увидел то же, что и он — тёмную-тёмную воду, на которой, на тяжелых, словно из камня вырезанных листьях лежали аккуратные, идеальной формы и размера чаши лотосов. Бутоны раскрылись не все, цветение лишь начиналось. Но ведь начиналось! Белые лепестки, согретые солнцем, впитывали его свет, чтобы ночью отдать мягким свечением силы.

Нужно будет срезать.

Нет, не все, но вот ту пятерку, что у самого берега расположилась — обязательно. Матушка Анхен обрадуется…

Киара снял щит и убрал силу, чтобы не нарушить хрупкое равновесие системы. Слишком долго он её выстраивал, чтобы загубить нелепым спонтанным всплеском. Нет, таковых не случалось довольно давно, но рисковать не хотелось. Он подошёл к воде и, наклонившись, погрузил пальцы. Отклик был, хотя… да, лёгкая дестабилизация ощущалась, что логично. Лотосы излучают собственную силу, которая воспринимается несколько чуждой, что и вызывает ответную реакцию. Надо будет высадить пару кустов бледного чертополоха, который неплохо стабилизирует энергетический фон, сглаживая колебания…

Он заметил тень сбоку.

И повернулся.

И удивился.

Но и только. Взметнулась магическая сеть, опав, чтобы стянуть и руки, и ноги. Киара покатился к воде, но был остановлен резким рывком. Сверху навалились, а чья-то рука накрыла рот.

— Леж-ать! Мл-чать! — прорычало существо, наваливаясь сверху. — Я есть ты плен!

И руку захлестнула петля, а следом прокатилась волна слабости, как бывает, когда силу запирают внутри.

Вот… гадство!

Киара настолько возмутился, что нашёл в себе силы лишь моргнуть.

Он тут и дышать боится, а эта сволочь просто берет и швыряется заклятьями направо и налево. Не говоря уже о том, что ограничитель сам по себе дестабилизирующим элементом является.

— Девка! — в лицо дохнуло сладковатой гнилью, как будто тот, кто сидел на нём, зубы не чистил и весьма давно. — Тощий!

Сам он тощий.

Нормальное у Киара телосложение. Характерно-эльфийское…

— Мой девка! Не орать! — последовало грозное предупреждение, и рука с лица убралась. Киара повернул голову и сплюнул, раздумывая, сразу бить или погодить чутка. Нет, тип тяжёлый.

Страшный.

И воняет, но хуже, если он здесь не один.

Точнее, если маг тут не один.

— Хороший! Умный! Умный девка — жить! — произнёс тип многозначительно. И взглядом вперился. — Умный девка слушать меня! только меня слушать! Смотреть в глаза медведь! Я твой хозяин!

Медведь?

Медведей поблизости Киара не ощущал, хотя, следовало признать, что он и этого типа до последнего не ощущал. А тот, явно убедившись, что Киара подчиняется, прижал подбородок к шее так, что перед глазами Киары оказался выбитый на бритой макушке типа медведь.

У медведя были чёрные лапы, спускавшиеся на щеки, оскаленная пасть и глаза из красных ярких камней, которые посверкивали и переливались. В них вспыхивали искры силы, и пожалуй, это могло бы заворожить, но…

Надо его как-то аккуратно вырубить, чтоб система не рухнула.

— Слушать! Меня слушать! Смотреть! Я господин! Великий господин! Повторить.

— Великий господин, — послушно повторил Киара, решив, что ему в принципе несложно, а человеку приятно. Может, вовсе станет приятно настолько, чтобы этот человек слез и позволил оглядеться.

— Кто есть господин?

— Ты есть господин!

Человек запыхтел, но, кажется, ответом он был доволен. И настолько, что привстал, окинул Киару взглядом и ущипнул за рёбра.

— Совсем тощий девка.

Киара подумал, что если этот решит ущипнуть в каком другом месте, может получиться неудобно. Да и в целом не готов Киара к тому, чтобы его щипали. Одно дело переодеваться во благо семьи. И совсем другое — вот это вот всё.

Он пошевелил пальцами, направив в них поток силы. И аккуратно сосредоточился. Так и есть, ограничитель штатный, а потому избавиться от него оказалось просто. Сложнее было контролировать нити, чтобы не выплеснулись вовне.

— Ничего. Я тебя кормить! Будешь толстый! Красивый! Продать дорого, — тип больше щипать не стал, но поднялся на четвереньки, а потом, покачнувшись, вдруг рухнул. И вот головой в живот!

Нет. Ну свинство же!

И мордой ещё проехался по платью! А оно, пусть и не совсем чистое, но для протирания посторонних морд точно не предназначалось.

— Киара! Киара, с тобой всё в порядке? — нервный детский голосок заставил застонать.

Мысленно.

А наяву поднапрячься и сдвинуть тушу типа. Благо, энергетические путы развеялись, как только маг отключился. Вот что значит — завязывать заклинание на себя, без создания дополнительного ядра с запасом энергии.

— Более-менее… — просипел Киара, пытаясь вытащить ноги. — Ты Альфреда? Так?

— Ага! — девчонка стояла рядом и разглядывала Киара с немалым интересом. — Он на тебя напал! Я видела! А потом заворожил.

— Кишка у него тонка меня заворожить. Эльфы вообще к ментальному воздействию устойчивы. С рождения.

— Даже наполовину? Ну, то есть, если эльфы наполовину?

— Ага, — у Киара получилось-таки выбраться из-под туши. — Ты… что ты тут делаешь?

— Ну… за тобой пошла, — не моргнув и глазом, сказала девчушка. — Поговорить хотела.

— О чём?

— О том, зачем ты в платье влез. Мальчики обычно платьев не носят.