Лоза переплелась с локонами воинственной девы.

— Кин… — идея появилась, как оно бывает с идеями, внезапно. — А можешь сделать, чтоб огонь загорелся?

— Могу. Но ты уверен, что оно тебе надо?

— Не мне. На острие клинка. Помнишь, ты как-то сказал, что нашёл одно заклятье негасимого пламени…

— Ну, оно не совсем негасимое. Там просто потоки энергетические перераспределяются так, что оно становится самоподдерживающимся… и я не уверен.

— Киньяр!

— Я серьёзно не уверен!

— Скажи ещё, что не пробовал.

— Пробовал, конечно, — Киньяр ковырнул носком каменную поверхность моста. — Но не в таких же объёмах…

Он задрал голову, уставившись на каменную деву.

— И не уверен, что получится стабилизировать. А на поддержание уйдёт много энергии. Хотя если создать внутри накопительный контур и замкнуть на него потоки… но опять же, нужны конкретно огненные. А тут не так много огня. Разве что грозу ждать, чтобы молнию притянуло.

Киньяр задумался и, кажется, всерьёз.

— Если… только мне нужно будет подняться. Создать точку притяжения. Клинок высокий и чуть в стороне… ещё металла добавить. Штырь. Небольшой.

Он развёл руками.

— Можно, чтобы прямо в камень, только чтобы выглядывал. Тогда молнию притянет. А в рукояти я плетение создам, чтобы поглощало энергию. И во время грозы она сможет поглощать молнии.

— Много? — уточнил Грегор, не сводя с каменной Анжелины влюблённого взгляда. Причём смотрел он левым глазом, а правый следил за книгой в руках Киньяра.

— Пока не поднимусь, точно не скажу. Но две или три вполне… только тоже металл понадобится. Я покажу, как внутрь рукояти утопить. Она молнии поглотит, а потом из них уже и огонь можно создать…

— На второй руке? — предположил Оливер. — Пламя мира… дева, разрывающая колючий терн мечом, будет символизировать стремление чистой души к свободе от оков лжи и лицемерия…

Киллиан повернулся и подумал, что это надо запомнить. Красиво же звучит. А комендант, когда вернётся, Анжелину заметит. И спросит. И не говорить же ему, что всё дело в сиськах и вдохновении. А вот про душу, свободу и лицемерие — это ведь совсем другое!

— А пламя в её руке — символ негасимого огня порядочности, который станет путеводной звездой для других людей, заблудших во мраке невежества.

И это тоже запомнит.

А если Оливер это всё запишет, будет вообще хорошо.

— Во-во! Пламя вообще отлично! Это ж, считай, маяк! — поддержал Грегор. — А то тут в горах порой такая темень! А ещё, если туман, так и вовсе мрак кромешный.

Он вздохнул и признался.

— Прям жить не хочется… я чего такой злой? Потому как накатывает. Место вот такое… такое… — он поёжился. — Не чувствуете разве?

— Чего? — удивился Киллиан и заставил каменную Анжелину согнуть вторую руку. И ладонь лодочкой, вот как раз прям чаша для пламени получится.

— А чтоб я знал… просто… я вот как приехал, так прям и не пойму, то ли нажраться охота, то ли сразу в пропасть. А может, сперва нажраться, а потом и в пропасть. И голоса. Бывало, проснёшься посреди ночи, а они шепчут. Чего? Пытался понять, но нет. Не выходит. Смеются ещё. А когда злишься, то вроде и отпускает. Но всё одно… сдохну я тут.

Прозвучало почти приговором.

— Согласен, если не с формулировкой, то с сутью, — почти шёпотом произнёс Оливер. — Здешний воздух пропах безысходностью.

— Это ото рва несёт, — проворчал Грегор, но уже как-то без былого раздражения.

— И душу теснит предчувствие скорой беды, а также неотвратимости её…

— Это всего-навсего тёмные эманации, — Карл взмахнул руками, и белое кружево тускло засветилось. — Видите? Это ведь всё-таки крепость. Приграничная. И бои здесь разворачивались серьёзные.

Он махнул рукой, пуская по воздуху зеленоватую волну.

— А бой — это всегда смерть. Часто болезненная, мучительная. А значит, и обиженные души, и проклятья. Всё это собиралось, пропитывало горы. В камень. Сотни лет. А может, и ещё раньше.

Анжелина строго взирала с высоты.

Зеленоватые потоки силы расплывались вдоль рва. То тут, то там в них вспыхивали искры. Взгляд же Карла приобрёл некую задумчивость.

— А я ничего не чувствую, — признался Киньяр.

— Так ты ж привычный. В папенькиной лаборатории уровень эманаций и повыше был.

— Точно! — Киньяр обрадовался. — А я-то думаю, отчего мне здесь так хорошо, почти как дома…

Грегор закашлялся и посмотрел с сочувствием.

— Да и папенькина кровь — отличная защита… что до остальных, то… — Карл оглянулся. Зелень затянула и поверхность рва, и мост, разве что не затронув свежую кладку, и стены. — Нет, за раз тут не очистить, тут система нужна, уж больно глубинный отклик. Хотя… я кое-что могу попробовать. Заодно и с освещением разберемся, — Карлуша встряхнул руки. — Есть одно подходящее заклятье…

— У мага смерти? — Грегор нервно хохотнул и на всякий случай отступил, потянув за собой Оливера.

— Призрачное пламя…

— Что-то как-то звучит… не успокаивающе.

— Оно простенькое. Вот как светляк. Только для свечения необходима энергия смерти.

— А ну да… конечно.

— И свет будет зеленоватый. Не очень яркий. Скорее уж… да, сейчас, — Карл зацепил ближайшую ленту и потянул на себя, а потом перекинул её на каменную лозу. И энергия вошла в камень. Несколько мгновений ничего больше не происходило.

— Сейчас… нужно будет время для насыщения… тут всё просто. Заклинание берет опасную энергию смерти и преобразует её в безопасную.

Бледное марево света, даже не зеленого, такого, зеленовато-белого, тусклого, расползлось по листу, странным образом оживляя его.

— И да, если сделать в основании накопители, то отбор энергии пойдёт быстрее. Добавим привязку ко времени… или лучше амулетную сделать? Управляемую? — Карл продолжал вплетать зеленоватые ленты в камень. И стоило признать, получалось весьма впечатляюще. Перила оживали, причём плёнка призрачного пламени нисколько не мешала светлякам Оливера. Напротив, те точно ярче вспыхнули. — Темнеет же всегда в разное время… да, определенно… тогда свет можно будет включать по желанию. Скажем, коменданта. Единственно… я вот думаю, что подсветим лозы. При накопителях, а их можно сделать много, отток тёмныых эманаций будет стабильным и фон тоже уравновесится… просто если дать на всю фигуру…

Киллиан представил себе гигантскую светящуюся Анжелину, что с обычным своим неистовством прорубается сквозь заросли лоз, и согласился, что это, пожалуй, будет чересчур.

— Поэтому исключительно с точки эстетики лозы и немного волосы…

— И меч, — подсказал Оливер. — Но его — поярче. Поставим визуальный акцент.

— Согласен, — Карл протянул руку, которую пусть очень осторожно, но пожали. — Рад встретить здесь кого-то, кто столь тонко чувствует прекрасное…

— Главное, сиськи не трогайте, — устало попросил Грегор.

И все, переглянувшись, согласились, что эта просьба имеет право на жизнь.

Глава 16 Где есть место вопросам вкуса и предпочтений, а также решению кадровых проблем

Карие глаза перебежали на тёмно-зелёную массу леса

Об опасных склонностях отдельно взятых частей тела к побегу

Круг призыва я разложила аккурат перед склепом. А что, площадка ровная, собакообразные львы и вовсе не помеха, дверь же солдаты подняли и прислонили к стеночке. И обрадованные фактом, что больше для них работы нет — пока, во всяком случае — ушли собирать остатки скальника. Вонь, исходящая от потрохов, да и сам вид их солдат не отвратили. Или, что верней, жадность оказалась сильнее отвращения.

Я вот осталась.

Осмотрелась. И приступила к делу.

Несколько смущали отголоски феячьей волшбы, но, надеюсь, не помешает. В конце концов, я и сама где-то в чём-то фея.

Местами очень даже.

Так что я вогнала рогатину со светляками в землю, наклонила слегка, чтоб свет падал ровнее, и приступила к работе.