И запомнил.

И теперь вот стоял в склепе, склонив голову перед тенью забытого героя. И я склонила, ибо кто, как не некромант, знает, что мертвецы, даже ушедшие, достойны уважения.

— Зато теперь понятно, — молчание начало напрягать.

— Что понятно? — комендант скользнул пальцем по рукояти. И меч вновь запел, на этот раз зло, требовательно.

— Зачем валун. Наверняка, он понимал, что наследники попытаются завладеть мечом. Вот и озаботился. Не удивлюсь, если эта глыбина уходит в скальное основание, и выковырять её получится разве что с половиной горы.

А может и с половиной не выйдет. Феи — они ещё те затейницы…

— Ваша правда… отличный вариант, если так подумать. Чтоб…

Я не увидела, как палец соскользнул с клинка. Хотя допускаю, что сам клинок, устав ждать, когда же люди сообразят, что ему надо, повернулся и рассёк руку. Кровь выступила сразу и выкатилась на металл.

И расплылась по нему, чтобы впитаться.

— Вот же, — тэр Трувор сунул палец в рот, потом сообразил, наверное, что это недостойно — тэра Урсула очень огорчалась, когда мы свои раны в рот совали — и вытащил. — Острый, однако…

И зачарованный.

Зачарованное оружие — это ещё та зараза. Никогда не знаешь, что у него там на уме. Я хотела сказать, но раздался сухой протяжный треск.

— Что…

И трещина рассекла каменную глыбу, выпустив облако сине-серебристого света, которое окутало тэра Трувора. А коварный Дух Зари, пользуясь растерянностью, выпал прямо в руки коменданта. И лёг, зараза этакая, аккуратненько, сияющей полосой, на которой проступили тёмные руны, подозреваю, исключительно для красоты и сотворённые.

— Это… это как понимать? — комендант посмотрел на меч.

На меня.

На трещину.

Пыльца в воздухе медленно таяла, не оставляя иных толкований. Феи. Вот… куда нам ж без фей?

Глава 10 Пара слов о любящей родне и девочках

На троне сидел А., полуголый и окровавленный, но неудержимо великий. Величественный своей внутренней силой, что буквально изливалось из него, светилась аура величия

О поддержании правильного образа величия в глазах подданных

— Как-то давно их нет, — Киара нервно расхаживал перед лестницей. Быстро. Широко. Резко останавливаясь у самой статуи, чтобы развернуться и двинуться в противоположную сторону. Юбки развевались, порой даже поднимаясь, и тогда становились видны грубоватые ботинки.

— Всего-то два часа прошло, — матушка Нова сменила наряд на другой, тоже мужской, но попроще. И вышла на крыльцо.

Наверняка по какой-то своей надобности.

Может, на розы посмотреть.

Может, на горизонт, который оставался чист и пуст, чем и нервировал.

— Надо было пойти с ними.

— И как бы ты это объяснила, дорогая?

— Не знаю, — Киара взлетел на ступеньки и поморщился. Нога давала о себе знать.

А с ней и беспокойство.

Поэтому он осмотрелся и, заметив коноплянку, что спряталась в зарослях, коротко свистнул. Птаха выпорхнула и, опустившись на плечо, засвистела. Нет, коноплянка — это не то. Птичка, конечно, юркая, но крылышки малы, да и голова тоже. В ней больше одной мысли за раз не удерживается.

Вот и сейчас, начав жаловаться на жизнь — суетно, бестолково — она резко замолчала и переключилась на пролетавшую мимо мошку. Коноплянка сорвалась в полёт и, подхватив мошку, снова исчезла в кустах. Да уж, совершенно бестолковая.

Ворона бы…

Но в доме остались только мёртвые.

Ворону?

Сороку на худой конец!

— Никогда не верила в эти глупости с предчувствиями, — матушка Нова проводила птичку взглядом. — А теперь и самой как-то неспокойно. Главное, я ведь всерьёз думала, что мне мерещится… кстати, кабанчика видела. Соседского. Но смотрел явно не он. И…

Она щёлкнула пальцами, высекая искру.

— Явно не с добром. Надо было сжечь эти заросли к лешему!

— Во-первых, деревья не виноваты, что в них кто-то прячется, — Киара заставил себя выдохнуть. Вот в самом деле, чего он разволновался.

Чужой же человек.

Посторонний.

И второй не ближе. А он о братьях так не переживал. И не переживает. С другой стороны, братья, пусть и с придурью, но куда сильнее этих двоих. Их так просто не убить.

А гвардейцы, они же обычные.

И вообще…

— Во-вторых…

— Во-вторых, — спокойный голос матушки Анхен сбил с мысли. — В этих кустах мог оказаться какой-нибудь твой давний поклонник, дорогая, томимый ревностью. А сжигать поклонников — это чересчур.

Матушка Нова фыркнула.

— Скажешь тоже…

— Скажу. Или думаешь, я не замечаю, сколько писем тебе приходит.

Матушка Нова скривилась.

— Это не поклонники. Это женихи.

— Женихи? — Киара обернулся. — Матушка, а у вас есть женихи⁈

Новость была несколько неожиданной. Одно дело герцог, который к матушке Анхен наведывается. К нему Киара так-то привык. Вообще свой человек, если подумать.

А тут какие-то женихи неизвестные.

— А то как же. Кузен Рави, двоюродный брат второго мужа моей матери. Сорока двухлетний юноша, полный сил, милая матушка которого готова закрыть глаза на некоторые мои недостатки в обмен на передачу моей вдовьей доли её сыну, — матушка Нова загнула палец. — Ливай Морен, достопочтенный вдовец и владелец собственной лавки, всего лишь на тридцать три года меня старше. Помимо лавки у него пятеро детей, но он надеется, что я не настолько стара и рожу ещё парочку. Можно больше. Ещё есть Сааби Мор, но тут уж мои тётушки выступают против. Считают, что ему можно подыскать невесту получше.

— Лучше, чем ты? — удивился Киара, почти позабыв о беспокойстве.

— Конечно. Невинную девочку из приличной семьи, которая не запятнала себя браком с иноверцем и, тем паче, некромантом, — матушка Нова нервно постучала веером по ладони. — Нет, Ани, это не поклонники. И в кустах тоже не поклонник сидел. Нет у меня поклонников.

— Не было, — поправила матушка Анхен. — До недавнего времени. И успокойтесь. Живы ваши гвардейцы. Хотя, кажется, наше вмешательство не прошло бесследно.

— Мам?

— Я кинула небольшой заговор, — она не выглядела виноватой, да и не считала себя таковой. — Подумалось вот, что если вдруг что-то случится, нам нужно будет как-то их найти и вообще…

Она разжала пальцы, и Киара увидел два зернышка.

— Подкинула в карман, — он улыбнулся. — Как нам когда-то…

— Вы тоже вечно норовили куда-то сбежать и потеряться.

— Я не терялась! Не хватало…

Чтоб эльф, пусть и полукровка, в лесу заплутал.

— Ты — нет, не терялась. Но кто провалился в волчью яму?

— Там волк был!

— На него и ставили. А вот эльфов охотники встретить не ожидали, — матушка улыбнулась.

— И не только эльфов. Братья тогда со мной пошли, — поправил её Киара.

И пошли.

И нашли яму, а в ней волка. И вытаскивали вместе. Пытались. И провалились тоже вместе. А потом вместе и сидели до самой ночи, пока не пришёл отец.

Киара потёр задницу, которая тоже откликнулась на воспоминания, и проворчал.

— И это не охотники были, а браконьеры! Волки, между прочим, полезные! И стая та на наших землях давно жила! И никого не трогала! Я им ещё когда объяснил, что людей трогать нельзя… а эти вот…

— Тише, — на плечо легла тёплая матушкина рука. — Мы с вашим отцом тогда перепугались.

— Да уж, — матушка Нова поёжилась. — Я забыла, признаться, каким он может быть… злым.

Зернышки лежали на ладони, только одно почему-то оставалось обычным, а второе проклюнулось, причём росток был совершенно точно не пшеницы.

— Это… — Киара протянул руку, и матушка Анхен осторожно переложила росток.

— Проклятье крепко его зацепило.

Жирный белый корень завиточком, а с другой стороны петелька стебля с парой листьев, пока склеенных друг с другом и семенем. Но уже видно, что стебель толстый, а листочки, даже не развернувшиеся, покрыты сероватым нежным пушком.