Фазы лунного цикла.

Изменения естественного фона, влияние… в общем, многое. Но нет, нежить — это, конечно, куда интересней.

— Ладно, так и быть, я тебя не выдам. Но…

— Нет, — перебил маленькую шантажистку Киара и руку подал. — Сойди, надо его глубже погрузить.

— Если ты его закопаешь, он умрёт, — руку Фреда приняла и выбралась. — Он спит, а не…

— Я помню. И не закопаю. Корни сверху проложу, на них трава вернётся. Слой будет воздухопроницаемый, но сверху будет незаметно. До усадьбы я его точно не доволоку, а если он танериец, то… — Киара вздохнул. — Придётся рассказать твоему брату.

Потому что должна же королевская гвардия хоть чем-то полезным заниматься.

— Тогда ладно…

— Погоди, — Киара положил ладонь на стоящую рядом сосну. Дерево было не старым, но достаточно взрослым, чтобы откликнуться на просьбу. Земля зашевелилась, выпуская пару толстых корней. Те, перекинувшись через грудь и ноги лежащего, нырнули в землю.

Вот так оно надёжнее.

— Он не проснётся! — Фреда оскорбилась. — Я…

— Я верю, что ты хорошая целительница, но он танериец. А у них своя сила. И как знать, вдруг его бог дал ему способность скидывать чужие заклятья?

— Тогда… слушай, а может, кляп ему сделаем? — она дёрнула за подол. — Просто… если проснётся вдруг, то заорёт. И вдруг услышит кто?

Ткань рвалась неохотно. И хорошо, что Карл этого не видит.

— Вот так, — Фреда запихнула комок в рот танерийцу. А тонкий корешок проскользнул сверху, чтобы пленник, коль вдруг всё-таки очнётся, не выплюнул. Дальше проще.

Взмах руки.

И корни переплетаются, создавая плотный полупрозрачный полог. А поверху спешит наползти трава, укрывая тайник.

— Ух ты! — этот вздох полон детского восторга. — Как ты… и снаружи не видно! Но следы останутся…

— Я попрошу траву, и она поднимется, так что не будет следов. Идём, — Киара отряхнул окончательно испорченное платье. — Надо рассказать остальным. Танериец может быть не один.

И скорее всего не один.

Так, а если…

Киара осмотрелся, поднял руку и свистнул. Сойка, внимательно следившая за людьми, спустилась нехотя. У неё и собственные дела имелись, но… на короткий приказ она ответила раздражённым мяуканьем, но улетела.

Уже хорошо.

— Она спросит других птиц, не видели ли они кого чужого.

— Да⁈ А так можно?

— Правда, не факт, что они поймут правильно и что она не переврёт. Птицы порой… склонны к фантазиям.

Но раз молчат, значит, где бы ни были танерийцы, но точно не здесь.

— А почему ты не хочешь жениться на Мели? — про птиц Фреда забыла почти сразу. — Я видела, вы с ней разговаривали! Ночью! Одни! В теплице!

— Следила?

— Приглядывала. Она моя сестра. А ещё очень добрая. С неё станется всякими глупостями себе жизнь испортить.

— Я не собираюсь никому портить жизнь.

Тем более такой хрупкой и нежной девушке.

— Я не про тебя, — махнул рукой Фреда. — Я вообще… она столько сомневалась, бежать или нет. И вообще, может, не сбежала бы, если б не я. А теперь точно начнёт переживать, как там маменька… ладно, меня она спасла. Но ведь решит, что теперь их надо спасать.

— А их не надо? — Киара не очень понимал суть проблемы, но слушал внимательно.

— Их слишком часто спасали, как по мне. Вот они там все и привыкли, что можно не думать, что всё равно кто-нибудь придёт и все проблемы чудесным образом решит. Раньше вот дед решал, но я его плохо помню. Потом Даглас… а теперь, значит, и Мели должна. Она ж маменьке точно напишет, чтобы та не волновалась и не думала дурного. А та будет плакать, что Алви посадят, что дом продадут, что…

— А не посадят?

— Не знаю, — она перескочила через камень. — Может, и посадят. Может, и продадут… Гриди есть связи. И ух, он точно разозлился, что Мели сбежала… вот… но это ж не значит, что ей надо возвращаться и замуж за него идти! Алви, небось, не думал ни обо мне, ни о ней, когда в карты садился играть. Или когда пил. Или когда в драку лез. Так чего плакать?

Резон в сказанном был и немалый.

— Семья — это… — начал было Киара. — Ай! Не пинайся!

— А ты не начинай. Семья — это главное, семья — это важное… — передразнила Фреда. — Только почему-то не для всех одинаково. Почему-то нам в этой семье надо быть скромнее, работать и не мешать другим…

Киара не нашёлся с ответом.

Как-то это… неправильно звучало. Категорически.

— Ладно… Мели — хорошая, но слабая. То есть не слабая, а добрая. Жалеть их начнёт. Вот… и думать станет о возвращении. И о том, чтобы замуж выйти. Пожертвовать собой ради матушки, брата и остальных. А ей оно совсем не надо. Если же ты женихом станешь, то куда ей за другого замуж при живом женихе? Я ведь не настаиваю, чтоб вы прям всерьёз поженились. Хотя так оно надёжнее.

— Нет, — сказал Киара.

— Почему? Она ж тебе нравится. Я видела!

Киара остановился и посмотрел на неё, раздумывая, как бы объяснить то, что ему самому не совсем понятно.

— Твоя сестра — удивительная. Умная. И добрая. И растения её любят. Она очаровательна…

— Ну так женись! — Фреда явно не понимала, в чём проблема.

— Она мне глубоко симпатична, но этого мало. Нельзя жениться на человеке, которого знаешь несколько часов. Точнее можно, но… это чревато проблемами в будущем.

— Думаешь, не влюбишься?

— Может, и влюблюсь. А может, и нет. Время покажет. К тому же, она очень молода. И считай, никого и ничего не видела. А это тоже нехорошо. Но не стоит волноваться. Я присмотрю, чтобы у неё не было времени для глупостей.

И чтобы никто, не важно родня там или жених этот, не огорчил Камелию.

— Да? — Фреда нахмурилась, кажется, не до конца поверив.

— Да. Как думаешь, ей понравятся лотосы?

— Это те, которые там? — Фреда обернулась. — Ничего такие. Миленькие.

Да, ты мучаешься, годами пытаешься добиться идеальных условий, а когда получается, когда драгоценные семена всё-таки всходят, а всходы растут и вырастают… зацветают где-то, помимо Предвечного леса, что само по себе считается невозможным, и потом просто вот «миленькие»?

— Ты это… я ж целитель, а не цветовод! — Фреда заглянула в глаза. — С цветочками лучше к Мели… Точно! Она оценит! И вообще, чем больше разных цветочков, тем оно лучше! Я тебя не выдам. А ты не отдашь её матушке. Или Алви… или женишку её, который, вот готова поспорить, заявится свое требовать. А может, и все разом заявятся.

— Идёт! — согласился Киара и протянул руку, скрепляя сделку.

В конце концов, тут ничего сложного.

Каэр никогда и ничего не отдавали. Во всяком случае того, что по праву считали своим. А уж кто там заявится… какая разница? Земель вокруг много. Ямы копать он умеет.

Вместо эпилога

Рассвет пришёл с туманом.

А туман принёс запах дыма, причём такой вот… неправильный. Нездешний. И я, вдохнув этот туман и дым, чихнула.

— Будь здорова, — отозвался Карл и широко, с наслаждением, зевнул. — А хорошо тут… мирно, спокойно…

Здесь — это на вершине нашей башни, которая за пару часов моего сна почти не изменилась. Да и крепость тоже. Хотя в тумане особо и не разобрать. Тот стекал с гор, спеша заполнить пропасть, и горы укрывал, и таял, смешивая редкие краски. Все казалось зыбким, ненастоящим.

Карлуша тоже смотрел. Стоял, опершись на чёрную трость, которая гармонировала с чёрным же костюмом. К костюму прилагалась шляпа, одна пола которой была поднята и закручена валиком, а другая красивым изгибом опускалась вниз, к плечу. Не знаю, насчёт изгиба, но мне почему-то подумалось, что в этот валик, слева, можно подзорную трубу засунуть. А потом достать так, красивым небрежным жестом.

Очень по-военному.

— Не спится? — поинтересовалась и я тоже зевнула.

Раньше Карлуша до полудня не показывался.

— Ещё не ложился… — тросточка перешла в другую руку. — Тэр Балтазар показал, где раньше скрывались узлы защитной сети. Камни давно вычерпали, но, представь себе, не утратили свойств. Он сказал, что в то время при строительстве укреплений использовали только природные кристаллы.