— Ишь… вот умеешь ты сказать! — восхитился Персиваль и вполне искренне.

— А деньги? Он ведь… он потребует деньги! — Мели смотрела со страхом и надеждой.

— Несомненно, — Даглас кивнул. — Но это будет не вашей проблемой.

Мели хотела возразить, но Фреда посмотрела на неё строго, брови нахмурив.

— Мели, не ты эти долги делала. И не я. Так что сами наодалживали, сами пусть и разбираются.

— Не по возрасту мудрые слова! — Персиваль хлопнул в ладоши. — С вами же, юная мудрая госпожа, всё несколько сложнее. Поскольку вам всего четырнадцать и речь не идёт о браке, то ваши родители могут своей властью отправить вас на обучение. В том числе в монастырскую школу.

— Я не поеду! — Фреда скрестила руки на груди, прижала подбородок и во взгляде её появилось хорошо знакомое Дагласу выражение — решение принято и она не отступит.

— Никто и не заставляет, — поспешил заверить Персиваль. — Вернее заставить попытаются. Церковь — это не купец, ей возразить сложнее. Они пойдут в суд и будут ссылаться на желание родителей, на то, что ты, дружище Даглас, не можешь дать ни образования, ни воспитания, ни вовсе выступать опекуном юной особы. На то, что дар её требует огранки. И вот тут нам нужен будет кто-то, кто, скажем так, выразит заинтересованность в развитии таланта юной тэры, обеспечит ей возможность обучаться, возьмёт под покровительство и…

Взгляд оторвался от окна.

— И честно говоря, пока в голову приходит лишь Её Величество. Письмо мы составим, верно, Даглас? А ещё я прослежу, чтобы попало оно в канцелярию. Проблема в том, что на медицинские курсы принимают с шестнадцати лет. А вам пока и пятнадцати нет. Если Её Величество согласится принять вас под свою опеку, проблема будет решена.

— А если нет? — очень тихо спросила Мели. — Что тогда?

И этот вопрос прозвучал приговором.

— Тогда… тогда придётся вас прятать, — Первисаль задумчиво почесал подбородок. — В целом это не так и сложно. Можно у моей прабабки, даже Церковь не рискует с ней связываться. Другое дело, что характер у моей прабабки до крайности своеобразный. И коль случится скандал, а он случится, это скажется на вашей репутации, но… лучше испорченная репутация, чем жизнь в монастыре. Уж поверьте.

— А вы жили в монастыре? — недоверчиво поинтересовалась Фреда.

— Ох, где я только не жил… но да, случалось.

Мягкий стук в дверь заставил обернуться.

— Прошу прощения, господа. Не буду врать, что не имела намерения подслушать, — тэра Анхен в лёгком домашнем платье выглядела хрупкой и донельзя безобидной. Но зверь внутри Дагласа встрепенулся и заворчал, предупреждая, что не стоит обманываться. — Всё-таки незнакомые люди в доме. И мне хотелось понять, что это за люди. И да, согласна с вами, что подслушивать невежливо, но до крайности полезно. Так вот, всё можно решить проще. Девочки погостят у нас. Месяц, год, два. Столько, сколько понадобится.

Сказано это было вроде бы и мягко, но возражения сами в глотке застряли.

— Что касается юридических нюансов, претензий короны или церкви, то на землях Каэр, — и улыбка вроде бы ясная, добрая, но по спине побежали мурашки. — Власть принадлежит роду Каэр.

Она повернулась к Дагласу.

— Полагаю, вам стоит написать письмо вашей матушке. Пусть знает, что девочки живы, здоровы и находятся в безопасности.

Прям по хребту холодком продрало.

— Об учёбе тоже не стоит волноваться. Думаю, этот вопрос мы решим. Поверьте, на землях Каэр можно найти отличных учителей. Только вам, милые мои, следует отдохнуть…

Даже Фреда возражать не стала. Поднялась, взяла Мели под руку и молча направилась за тэрой Анхен. Даглас же подумал, что ему и вправду повезло.

Пожалели.

Не придавили подушкой и…

— Ведьма, — рядом пробормотал Персиваль и тут же отряхнулся, ткнул рукой в бок. — А ведь если так-то всё даже очень неплохо складывается…

Для кого?

Глава 14 О старых тайнах и мотивации

Когда в государстве что-то происходит, будь то какая-то возня в лесу или же важное дело, Император всегда выезжает и проверяет всё лично.

О тайных увлечениях отдельно взятых императоров.

В логове скальника воняло совсем уж невыносимо. Даже я затрясла головой, едва не попятившись, что для некроманта было почти неприличным, что ли.

— Держи, — мне сунули ветку с парой светляков. — Так, по-моему, будет лучше… чтоб…

Неровный свет упал на камни и на торчащую меж них руку. Человеческую. Синеватую. Со скрюченными пальцами.

— Это… что?

— Рука, — ответила я и наклонилась. Потом вздохнула, вытащила из кармана перчатки — как знала, что понадобятся. — Вы только ни к чему не прикасайтесь.

Кожу покрывала характерного вида слизь. Ага, значит, я не ошиблась.

— Скальник, да и многая другая нежить, срыгивает слюну. Точнее смесь ядовитых веществ, которая покрывает остатки добычи, замедляя разложение. Но для людей слизь довольно опасна.

Рука заканчивалась на локтевом сгибе.

— Если вам будет легче, то оторвали её от покойника. Видите? Ткани внутри начали разлагаться…

Чуть дальше обнаружилась синюшная осклизлая голова. И ещё конечность, но на сей раз свиная, судя по копыту. Теперь понятно, почему скальник так отожрался: нашёл, похоже, где падалью разжиться.

— Может, мы лучше с кем-нибудь сразимся? — гнусаво предложил комендант, закрывая нос рукой.

— Я бы тоже не отказался.

Сражаться всяко проще.

Мы дошли до небольшого углубления в скале. Пол покрывали кости, далеко не все человеческие. Точнее преимущественно нечеловеческие. Во всяком случае на то намекало массивное, пусть и старательно обглоданное бычье копыто. А вон и череп с рогами.

И конский тут же.

Его я подняла, покрутила, поднесла к светлякам.

— Старый, видите?

— Вижу. Но не хочу видеть, — комендант руку от носа не убирал. Рукав его также не отличался чистотой, но следовало признать, что к запаху скальника притерпеться легче, чем к запаху скальника и падали. — Череп. Конский.

— Старый довольно. Смотрите, кость обрела желтоватый отлив, а вот тут и хрупкой сделалась… это он раскопал довольно давно. Как и…

Я наклонилась.

По-хорошему эти костяные завалы разобрать бы, отсортировав материал по кучам. Заодно стало бы понятно, что и откуда.

— И прочий… вон овцы. И коровий хребет. Или бычий… снова конь. Он точно нашёл скотомогильник, скорее всего старый. Долгое время старый. Возможно, там он и зародился. Но не так давно им начали пользоваться.

На куске коровьего хребта, что валялся у самой стены, виднелись куски тёмного осклизлого мяса.

— И пользовались… весьма активно. Смотрите… там овечий череп. Второй рядом. Пара коз… и снова бык, но…

Я наклонилась.

— Видите пролом? Ровный, аккуратный. Такой получается, если ударить молотом. А скальник скорее шею бы перегрыз.

Комендант подошёл ближе, хотя явно не горел желанием вникать в детали. Но посмотрел. Дышать он старался ртом.

— А рука откуда? — голос сделался гнусав, но и понятно. Нет у человека привычки. У меня, по правде, тоже, потому что о подобных складах я лишь читала.

— И голова, — уточнила я. — Мало ли… тут горы. Может, кто сорвался. Или ещё что случилось. Недопонимание.

Горы — это почти то же самое, что и болота. В том смысле, что есть множество обходных путей для людей, которые умеют их видеть. И желающие воспользоваться путями.

Особенно с учётом границы.

Так-то танерийцев у нас не любят, но это ж не повод, чтобы от выгоды отказываться. А когда на узкой тропе встречаются два каравана, дело может принимать самый разный оборот.

— Вот его и похоронили. Скальник учуял… он не убивал этого человека. Видите? На коже никаких следов ни яда, ни зубов, а вот кости обглоданы.

— Меня стошнит.

— Тогда в сторонку отойдите. Я попробую узнать, что с ним случилось, — я провела ладонью над лицом покойника. И ничего. — Странно.