Или почти.

— Что тут происходит? — в калитке, заступив дорогу, стоял рыжий взъерошенный парень. — Кто вы, мать вашу, такой? И что вы сделали с моим комендантом?

Глава 23 О делах текущих

Семерых свалила цепная молния, появившиеся из ничего. От туда же появились магические стрелы.

О скрытых опасностях магических сражений.

Даглас проснулся за мгновенье до того, как камешек соприкоснулся со стеклом. Он скатился с кровати, упав на четыре конечности, и ощутил, как по телу пробежала дрожь.

— Эй, — раздался тихий шёпот Персиваля. — Даглас, дружище! Не время спать!

Створка беззвучно отворилась внутрь. И лейтенант, уцепившись за край подоконника, подтянулся и заглянул в комнату.

— Родина в опасности! — сказал он торжественно.

Хотя и шёпотом.

Впрочем, шёпот получился очень торжественным.

— Это ты, — Даглас усилием воли унял дрожь.

— Я. А ты кого ждёшь? Прекрасную тэру Киару? — Персиваль хохотнул.

— Никого не жду, — буркнул Даглас, поднимаясь. — Я сплю. Просто сплю. Я устал, между прочим.

— Все устали. Все хотят спать. Но враг не дремлет. И нам нельзя.

— Чего тебе надо?

— Ну, как-то вот так сразу и не скажешь. Я, конечно, могу и серенаду спеть, но, боюсь, неправильно поймут. А вообще ночь, луна… Не хочешь прогуляться по лесу?

— Просто или с целью?

Персиваль ловко вскарабкался на подоконник и на нём же устроился, свесив ногу на ту сторону.

— Можно, конечно, и просто. Натянем форму и пойдём под ручку бродить по окрестным лесам, — и что-то донельзя мечтательное появилось в его голосе. Он даже вздохнул так, со смыслом, правда, уловить его не вышло. — Но вообще я подумал, что самое оно поохотиться. Вот ты знал, что в древности короли охотились с гепардами?

— Нет, — намёк Дагласу не понравился.

— А у меня снежный барс. И это куда как круче, чем какой-то там гепард. Солиднее. Я бы сказал, тебе гепарды и в подмётки не годятся!

— Перси, яснее давай.

— Да куда уж яснее! Я тебе и так, и этак намекаю. Ночь — самое время поискать наших новых, очень скромных друзей.

Идея была…

Была идея.

— Думаешь?

— Дело в восприятии, — важно произнёс Персиваль и, осмотревшись, добавил. — А всё-таки ты зануда.

— Почему?

— Потому что у нормального человека не может быть в комнате такого порядка. Это, чтоб ты знал, совершенно противоестественно.

— Да… обычно, — Даглас огляделся. — Что не так?

Комната как комната. Небольшая, но уютная. Красивая.

— Всё не так! Брюки сложены. Мундир на спинке стула. И сапоги стоят рядышком.

— А как должны?

— У меня обычно один всегда под кроватью, а второй почему-то теряется, — признался Персиваль. — А ты вон даже лесную одежду почистил.

— Почему нет? Заклятье же простое.

Персиваль закатил глаза и произнёс:

— Ладно, я ещё сделаю из тебя нормального человека. Люди — существа дневные. Мне так один учёный сказал. И поэтому им свойственно все дела свои делать днём. А ночью спать.

— Умный человек, — согласился Даглас, с трудом сдерживая зевоту.

— Я ж говорю, учёный. Так вот, с другой стороны, именно в силу этой особенности некоторые люди переносят свои дела на тёмное время суток, полагая, что все остальные, нормальные, спят. Понял мысль?

— Следовательно, ты выждал, пока наступит ночь, чтобы отправиться на поиск танерийцев, — Даглас застегнул пуговицы на штанах. — Которые по твоей теории днём отсиживаются, а по ночам где-то ходят и что-то делают. И нам нужно понять, что они тут вообще забыли.

— А ты ещё и мудр! — с восхищением воскликнул Персиваль и рот рукой прикрыл. — Извини. Это восторг. В общем, план такой. Ты отправляешься котиком, а я по следу, тихонечко, скрытненько, на цыпочках и прячась в тени елей.

— Сумеешь?

На Дагласа посмотрели снисходительно.

— Может, стоит сообщить? — куртка легла на плечи. И Даглас порадовался, что не стал возвращать одолженную одежду. Как чуял, что пригодится. — Твоему начальству?

— Уже.

— Как?

— Есть способы быстро передать послание. Правда, энергии оно жрёт прилично, но с другой стороны, лучше пусть жрёт, чем пропустим эту погань. Кстати, по сёстрам твоим я тоже передал. Пусть официально оформляют над ними опеку рода Каэр. У них, как Владетелей, особые привилегии. Глава рода, сколь понимаю, матушке возражать не станет.

Хорошо бы.

Здесь… хотел бы Даглас сказать, что в поместье Каэр сёстры чувствовали себя как дома, но правда была в том, что они чувствовали себя гораздо лучше, чем дома. И от этого было больно. И мысли вот в голову всякие лезли, в том числе о его, Дагласа, вине. И о том, что могло случиться в дороге. Или не в дороге, если бы они не рискнули…

Он посмотрел на окно.

— Может, через дверь? Нормально выйдем? Мы ж не пленники.

— Эх, нет в тебе романтики, дружище Даглас, — сказал Персиваль, переваливаясь через подоконник, чтобы исчезнуть в зарослях. — К тому же через дверь долго. Сперва до неё доберись, потом дом обходи… нет уж. Давай, луна высоко, лес зовёт.

— Меня не зовёт, — Даглас перемахнул на ту сторону.

По лицу неромантично хлестанула ветка.

— Это ты просто не слушаешь и занудничаешь. Если бы отключил занудство, то услышал бы, как зовёт… кстати, я тут поинтересовался у тэры Анхен. Она сказала, что с оборотом проблем не будет. Что наоборот, если ты туда и обратно без проблем сумел, то стоит закрепить. Что как раз на возврате и возникают сложности. А ты у нас, выходит, самородок. Ну а на случай, если вдруг всё-таки застрянешь, вот.

Из кармана появилась крохотная склянка с зеленой искрой внутри.

— Но в общем и целом тебе можно.

— Что можно?

— Всё можно! Если оно находится в рамках закона и здравого смысла. Проснись, командир, а то я за тебя переживать начинаю. Ладно, двигаемся. Предлагаю лодку не брать, берегом пройтись.

Даглас посмотрел искоса, но спорить не стал.

— Наши считают, что танерийцев интересует усадьба. Возможно, старая, хотя от неё вообще ничего не осталось, но куда вероятней — новая. Что-то у них есть к Каэрам. Какая-то особенная нелюбовь, я бы сказал, что ли… предубеждение?

— Персиваль!

— Что?

— Если всё так, мы должны…

— Действовать в интересах короны. А в интересах короны пока не подавать виду, что мы что-то знаем или заметили. Напротив, мы будем изо всех сил изображать пикник на лужайке. И улыбаться. Радостно…

— И ставить женщин под удар?

— Я бы не был так категоричен… тут ещё подумать надо, кто кого ударит. Поверь, это поместье защищено не хуже королевского дворца. Может, к слову, и получше… Коннах ещё тем параноиком сделался к концу жизни. А некромант-параноик, я тебе скажу, это сила. А вот если мы их перевезем, скажем, в столицу, из соображений безопасности, то о безопасности не будет и речи. Танар вот до сих пор спят и видят, как бы эти земли к рукам прибрать, через сыночка… и если случай представится, то приберут. Или сперва случай представят, а потом приберут.

Парк при поместье плавно переходил в лес.

И ночью в нём пахло как-то совершенно иначе. Теплом? Сыростью? Чем-то родным и близким, забытым, правда…

— К тому же мы здесь… ты да я, да ещё герцог. Он хоть ударенный на всю голову, но Мастер химерологии. А это что-то да значит…

Даглас поднял руку.

Этот запах почти растворился, спрятался среди прочих. Но всё одно Даглас его уловил. Именно потому, что тот был уже знаком.

Персиваль замолчал. Чуть склонил голову. Потом коснулся сложенными щёпотью пальцами лба, и фигура его пошла рябью, растворяясь в сумерках. Шаг и Персиваль вовсе исчез.

Даглас же потянулся, позволяя силе, уже не чужой, знакомой, получить свободу. На сей раз оборот прошёл быстро и безболезненно. Лапы мягко коснулись лесной подстилки. И тело потекло, вплетаясь в ночные тени. Мир изменился, расцвечиваясь запахами.