— Идти? — уточнил он.

— Идите. Скотину вон возьмите…

Он покосился на коня, а тот на коменданта, но вздохнул и положил морду на плечо. Несмотря на характер, Скотина совершенно точно знал, когда можно выпендриться, а когда мы работаем.

— Зачем? — коня тэр Трувор погладил.

— На всякий случай. А то уж больно тварь здоровая…

И запах этот вот, резкий, меня смущает. Слишком он ядрёный для твари, которая долго голодала.

Скотина подтолкнул коменданта в сторону камня. Правильно, а то скальник вон извернулся и начал раскачиваться, что явно указывало на готовность напасть. Вот пусть и нападает.

Тэр Трувор шёл к камню с гордо поднятой головой и шагом чеканным, прям как на параде. И добравшись, крутанул пальцем, создавая вихрь.

И ещё один.

Скальник, увидев этакое великолепие, дёрнул хвостом, и мелкие камушки посыпались по стене. Пасть приоткрылась, из неё потянулись ниточки слюны. Скальник выгнулся, пытаясь не упустить добычу из виду, и от напряжения даже свистнул. Вытащив лапу из-под тела, он осторожно поставил её на камень.

Когтями примерился, проверяя новую опору на прочность.

Вихрь затанцевал.

И я увидела, как скальник раздувает зоб, втягивая воздух. Значит, на выдохе попытается окутать жертву ядом из горловых желез. Нет, вряд ли дотянется, расстояние всё же приличное, но жалко, если успеет опорожнить мешки. Тэр Трувор добрался до камня и поднял руки, стягивая воздух, завивая его вокруг пальцев.

Тварь, которую манила близкая сила и перспектива потенциального ужина, вытянулась ещё сильнее, удерживаясь на отвесной скале едва ли не чудом. Ну и чешуёй, которую раскрыла. Мелкие на брюхе, чешуйки впивались в породу, цепляясь за камень, и потому брюхо казалось приклеенным. А вот спина — дело другое. Тут чешуя плотная, крупная и выглядит монолитной. Но сейчас по монолиту поползли трещины.

Ещё немного.

Ещё…

Я затаила дыхание.

И кажется, не только я. Зоб медленно наливался краснотой. Лиловые нити воздуха натянулись до предела, и заклятье в руке тэра Трувора замерцало, готовое сорваться к цели. Чешуя почти раскрылась, и спинные шипы скальника поднялись, обнажая подхребетные полосы мягкой кожи.

Отлично.

— А что вы тут делаете⁈ — звонкий мальчишеский голос заставил тварь повернуться и резко, так, что скальник утратил опору. Массивная туша его со скрежетом поехала вниз, шипы прижались к спине, превращаясь в щит из камня и стали. От резкого этого движения скальник выдохнул, точнее выплюнул содержимое зоба, которое окутало его фигуру зеленоватым облаком. А затем облако рвануло навстречу Патрику. Ладно, не рвануло, а медленно потекло — недозревший газ был тяжёлым, тягучим и оседал на камнях блестящей кислотной плёнкой.

— Скотина! — мой вопль, пожалуй, был слышен и по ту сторону гор.

— Патрик! — но рёв коменданта перекрыл и его.

Скальник, тоже собиравшийся заорать, как и положено серьёзной твари перед нападением, поперхнулся и закашлялся, выплевывая новые ошметки газа. Впервые вижу, чтоб нежить кашляла. Причём от кашля она съезжала ниже и ниже, оставляя на камне глубокие борозды и нелепо взмахивая конечностями в попытке зацепиться и остановить падение. Чешуя снимала с камня стружку, замедляя скольжение твари, звенели и хрустели, ломаясь, иглы. А следом за скальником сползало сотворенное им кислотное облако. Дым продолжал сочиться из ноздрей и пасти, правда, накрывая уже не добычу, а чешую, что, кажется, скальника не очень обрадовало.

Но дыма было много. И он пусть неспешно, но сползал к тропе, грозя накрыть её и стоящего посреди прохода мальчишку.

Твою ж…

Скотина в два прыжка оказался рядом с Патриком и, привстав на дыбы, дунул.

— Ух ты… — мальчишка заворожённо проводил взглядом струю белого пламени. — Дракон! Всамделишный!

Перевёл взгляд на скальника и выдохнул с восторгом:

— Два!

Вот и близко не похож.

Сотворённое Скотиной пламя столкнулось с остатками газа, и тот вспыхнул. Весело так, с искрами, треском и чёрным дымом, что моментально затянул проход. Правда, я ещё увидела, как Скотина, в очередной раз поправ все законы анатомии и здравого смысла, ныряет, просовывая морду мальчишке между ног. И тут же вскакивает, закидывая Патрика на спину.

Грохнули копыта.

И зазвенело, задребезжало эхо. А я выдохнула. Нет, потом найду и самолично уши оборву, но это потом.

— Чтоб… — донеслось с другой стороны, и воздушный вихрь всосал дым.

А следующее заклятье приподняло несчастного скальника, который наконец съехал к подножию горы и озирался, явно пытаясь вспомнить, где находится и зачем вообще сюда выполз. Говорю же, твари могучие, но тупые до крайности. Вот когда его дёрнуло, скальник тоненько взвизгнул. Комендант же, то ли не удержав заклятье, то ли на нервах, тварюгу уронил.

Та и грохнулась.

Пусть с высоты небольшой, но и этого хватило, чтобы несчастный скальник распластался на земле, прижав чешуйки к шкуре. Только кончик хвоста нервно подёргивался.

— Эй, — окликнула я его. — Цыпа-цыпа…

На длинной крокодильей харе появилось выражение недоуменное и даже обиженное. Ну да, как-то оно некрасиво. Какая это цыпа?

— Гули-гули? — предложила я вариант. Скальник тяжко приподнялся и отряхнулся.

— Кис-кис?

Он рыкнул и ударил хвостом по боку.

Ишь ты, какие мы капризные. И то не так, и это.

— Эй, — коменданту надоело стоять молча. И окрик он подкрепил воздушной затрещиной, которая аккурат пришлась по затылку твари, решившей аккурат в этот момент грозно приподняться. В итоге тяжёлая морда нырнула вниз, нежным рылом в камень.

Печальный вой огласил окрестности.

Скальник подпрыгнул, тряся башкой. Хвост его метнулся вправо и влево, ударяясь о камни прохода, высекая яркие искорки. Ага, и кремния в округе много.

Нет, классная эта штука — горы! И начинаю понимать тэру Урсулу с её любовью к путешествиям! Новые места! Новые люди! Новые твари!

И впечатления.

В том числе у тварей.

Крутанувшись, скальник отыскал обидчика и, грозно рыкнув, привстал и сделал новый вдох.

— По харе лупите! Не дайте ему выдохнуть! — крикнула я.

А то ж этак железы совсем пустыми сделаются. И спешно стряхнув с пальцев новое плетение, швырнула под ноги скальника.

Глава 8 О нежити, проблемах оборотней и иных важных вещах

Испанец, занесший саблю над его женщиной, опустил ее на его голову, отрубив ее напрочь.

О недостаточно галантном обращении некоторых испанцев с отдельно взятыми женщинами.

Помнится, в далёком детстве Трувор мечтал о подвигах.

Чтоб как в книге.

Дракона одолеть. Девицу спасти. И чтобы все восхищались и восхваляли. Что ж, порой мечты сбываются, но чаще всего именно тогда, когда понимаешь, что не очень-то оно и надо было. И вообще всё как-то иначе представлялось.

Ни лат.

Ни копья.

Конь, если это можно было назвать конём, куда-то ускакал, а вместо принцессы виднелся мелкий некромант. А вот дракон наличествовал. Он поднялся, отряхнулся так, что стальные шипы на хребте зазвенели и поглядел на человека. Там и вовсе развернулся, явно намереваясь с Трувора спросить за нанесённые обиды. И главное, сам Трувор где-то дракона даже понимал.

Вот что это за «кис-кис»? Или вообще «цыпа-цыпа»? Где уважение?

Тварь приоткрыла пасть и коротко рыкнула. А потом снова начала раздуваться.

— По харе лупите! — крикнул некромант. — Не дайте ему выдохнуть!

Трувор мысленно поклялся себе в следующий раз мечтать аккуратней, а то ведь не приведи Всевышний исполнится. Воздух, подчиняясь его воле,сгустился, сжался до плотного, ощутимого под пальцами комка, который Трувор подкинул и сам, в приступе глупейшего — взрослые люди так себя не ведут! — азарта, швырнул с криком:

— Лови!

И главное, дракон услышал.

Понял.

Клацнули челюсти, перехватывая шар. И тварь глотнула. Икнула.