Это они любят.

— Фра, — сказал Скотина и, наклонившись, потёр морду о колено.

Ага, погань какая-то.

Скотина обернулся и я с ним. Комендант. И почему я не удивлена.

Главное, суров, глядит мрачно и сосредоточенно. Сразу видно, человек морально к подвигу готовится. Нет, я не против совершенно. Я давно научилась не мешать людям в их устремлениях. Но на всякий случай поинтересовалась:

— А вы тут зачем?

— Помогать, — сказал комендант и брови сдвинул. Грозно так. — Я маг.

— Я тоже, — я повела носом. — Некромант.

— Помню. И поэтому не могу отпустить вас вот так, без прикрытия.

А, ну если так, тогда ладно. Как-то прикрытия мне ещё никто не предлагал.

— Что там? — тэр Трувор указал на тропу.

— Кладбище.

— Но не только?

Ишь, какой прозорливый.

— Нежить ещё, — сказала я, глядя с интересом. Обычно людей одно упоминание о нежити заставляетвздрагивать. Некоторые и креститься начинают, и озираться, проверяя, не прям ли здесь, за спиной, упомянутая нежить находится. Но тэр Трувор лишь брови ещё сильнее нахмурил и челюсть вперед выдвинул. Наверное, это что-то да значило.

— Мы должны отступить, — сказал он сурово.

— Зачем?

Воняло, конечно, изрядно, и тварь давняя. Но кладбище, как я поняла, пару лет как заброшено. А значит, свежих захоронений нет. А где нет свежих захоронений, там нет вкусной мертвечины на ужин или скорбящих родственников, которые, хоть и живы, но на ужин тоже годятся. Нежить, она в целом не привередлива, если так-то.

— Вернуться в крепость. Собрать ударную группу, — тэр Трувор сжал пальцы в кулак.

Долго.

Пока туда. Пока собрать. Пока порядок в этой группе навести. А там ещё этот ревизор припрется не ко времени, как оно всегда бывает.

— Да ладно, — я поглядела на тэра Трувора, который косился в тёмный проход с опаской. — Я ж некромант. Я сам себе ударная группа. Сейчас быстренько всё…

Запах вдруг изменился.

И Скотина нервно топнул, потом оскалился и зарычал.

— Тем паче в крепость уже не успеем, — я поняла, что вариантов у нас не осталось. — Да и ходить никуда не надо. Оно само идёт. Лютик, давай ты куда-нибудь денешься?

А то химера химерой, но уж больно несерьёзно он выглядел. Я бы и коменданта убрала, да, чую, он не согласится. Во всяком случае, что свин, что тэр Трувор поглядели на меня одинаково — с молчаливым упрёком в очах.

— В засаду, — уточнила я. — Чтоб, если вдруг что не так, ударить сбоку. Ладно?

Лютик тихо хрюкнул, топнул копытцем и исчез.

— Я не уйду, — тэр Трувор вытащил короткий меч. Я хотела ответить, но не успела. Сперва донёсся звук. Характерный такой шелест и мелодичный перезвон железных игл, не оставляющий места дальнейшей интриге.

— А тут руды вокруг богатые, — сказала я, вытягиваясь и щурясь в попытке разглядеть хоть что-то. Конечно, бесполезно, сумерки сгустились, скалы почти сдвинулись, и тень между ними стала плотной, что вата.

— С чего вы взяли? — комендант весьма удивился этакой перемене темы.

— Ну… слышите? Шелестит — это чешуя трётся, а позвякивают иглы. Скальник их на десятом году жизни отращивать начинает. Сперва он чешую делает, выплавляя местную породу, а уже потом и иглы.

— Т-твою ж, — не сдержался комендант и покрепче вцепился в меч.

— Ага, — согласилась я ради поддержания беседы. Тварь не спешила. Она явно учуяла гостей и теперь, движимая опасением, что особо ценные мы сбежим, пыталась обойти поверху. Ну, чтобы потом выскочить и выпрыгнуть, отрезая нам путь к отступлению. Я решила не мешать. Пусть прыгает. А я как раз место подготовлю, для приземления. — И уже потом, достигнув взрослого размера, он иглы формирует. Не знаю, почему, но там обычно металлы оседают, если они есть.

А поскольку скальник водится в горах, как оно следует, то металлы обычно есть.

— И чем богаче руды, тем перезвон чище. Слышите, какой звук? Ясный, красивый.

— Вы издеваетесь? Я поставлю щит…

— Не дёргайтесь.

— Что?

— И наверх не смотрите.

Комендант дёрнулся, но наверх не посмотрел. А я поспешно пояснила:

— Он нас обходит. Собирается напасть со спины и погнать к кладбищу. А если спугнёте, он сам полетит к выходу. Скальники, конечно, не особо любят от нор уходить, но иногда могут. А там люди.

Тэр Трувор весьма заметно побледнел.

— Тихо, — я перехватила руку. — Скальник — тварь крупная, но тупая до крайности. Пока он видит нас, других искать не станет. А он видит. Он чует. Он нас уже сожрал. Мысленно.

Сомневаюсь, что он способен мыслить в принципе, там черепушка такая, что всё в кость ушло. А мозг крохотный, на две извилины.

Но тем и лучше.

— Где? — шёпотом поинтересовался тэр Трувор.

Я скосила глаза и медленно, чтобы не спровоцировать тварь, указала.

— Вон там… видите? Прямо на скале.

Он посмотрел, сглотнул. И так же медленно, осторожно кивнул.

— Это дракон?

— Да ну. Обычный скальник. Просто здоровый. Они вообще чаще на шахтах заводятся, особенно, если начинают заброшенные не по назначению использовать. Скажем, людей хоронить или скотину. Но скотину чаще жрут, даже павшую. А кости остаются. С людьми хуже.

Вот сколько раз говорили, что нельзя хоронить на неосвященной земле. Но нет, всегда находится кто-то, кто думает, что если в стороне и молитву прочесть, то уже всё. А потом сам же громче всех удивляется, как это вдруг всякое разное и завелось.

— Мелкие, они навроде ящерок. Ну, покрупнее, конечно. С кошку где-то. И шкура тонкая. Вот скальники и прячутся. Жрут падаль всякую. Могилы раскапывают. А дальше растут. И чем здоровее, тем наглее.

Этот и вправду вымахал прилично.

Вон, морда вытянутая, крокодилья, а шея коротковата. Я, конечно, живых драконов не встречала, но матушка, которая моя личная, приносила трактат. Так вот, если верить картинкам, настоящие драконы длинношеие. А у этого — прям за башкой плечи начинаются, от башки даже не шеей — пухлыми складочками отделенные. Лапки тоже крокодильи, короткие, но мощные Когти у скальника, как и иглы, металлом укрепленные, камень пробивают хорошо, уходят глубоко, что и позволяет этой туше на стене висеть.

Распластался он прилично так. Вон, хвост даже свернуть пришлось, чтоб не свисал. Иглы подобрал. Если б не размер, глядишь, и слился бы с пейзажем. Но вот даже в сумерках не заметить огромного крокодила на стене было сложно.

— Потом уже, заматерев, и на людей охотятся, — завершила я, закончив заодно уж и сеть выплетать. — Вы ж по воздуху специализируетесь, да?

— Да, — скальника тэр Трувор разглядывал с прежней же мрачной решимостью. Ну да, непросто из человека готовность к подвигу выбить.

— Ага… тогда план такой. Вы силу чуть выпускаете, чтоб он почуял. Нежить магов особенно любит. Питательные мы. Ну, большей частью. А я прикроюсь. Если исчезнем оба, он в волнение придёт. Но если кто-то останется, то про второго скальник и не вспомнит. Так что вы станете основной целью.

Кивок.

И возражать не собирается. Вот. А будь тут Карлуша или кто другой из братьев, точно не обошлось бы без споров и предложения тянуть жребий.

— Сделайте вид, что его не видите и медленно так пройдите вон туда, — я указала на массивный валун. — А как дойдёте, так и шибаните в него чем-нибудь.

— Чем?

— Не знаю. Чем-нибудь таким, могучим. Если получится сшибить, то и ладно, а нет…

Заклятье моё растеклось по земле, поползло, растягиваясь поперек прохода. А ведь шкура у скальника красивая. Чешуя каменная, но мелкая. Ещё и любят они, чтоб блестело, оттого и натирают об окрестные скалы. Не шоссы, конечно, но глядишь, Карлуша и не станет привередничать.

— Главное, встряхните. Ну или выманите, а дальше уже я сам.

Что-то, вижу по глазам, мне не слишком поверили.

Тэр Трувор губы поджал.

Брови нахмурил паче прежнего, ещё немного и на лбу вмятина образуется, но кивнул. Крепкий, однако. И заметно, что в мои силы он не верит, но камень стоит поперек прохода, а за ним те самые люди, которых тэр Трувор собирался защищать.