Или ещё на что-нибудь.

А тут замуж.

Какой замуж⁈

— Даглас, — Фреда требовательно дёрнула за руку. — А почему у тебя глаза такие?

— Какие?

— Желтючие…

— Это просто свет так падает, — соврал Даглас, но, судя по взгляду, сестрица ему не поверила.

— И вода, — поддакнул Персиваль. — Тут вода совершенно особая. Тут когда-то некроманты жили, а потом всё взорвалось. И теперь вода странная.

Вот это объяснение показалось Фреде куда более логичным, что ли. Она кивнула и огляделась.

— Кстати, юная тэра, не соблаговолите ли составить компанию старому усталому гвардейцу, отвыкшему от общества столь живых юных тэр? Я мог бы показать вам сад, — Персиваль предложил руку. — Пока ваш брат побеседует с Мели…

— Ругать будет?

— Что вы! Как можно ругать даму, которая спасалась от нежеланного замужества. Между прочим, я как никто её понимаю…

— Не буду, — пообещал Даглас. — Альфреда, ты и вправду, погуляй пока…

— По саду! Тут совершенно удивительной красоты розы. Кстати, у вас ведь имеется дар? Целительский?

— А как вы догадались? — бровки Фреды поднялись.

— Ну… — Персиваль глянул поверх головы Альфреды. — Монастырские целительницы всем известны…

И взгляд его сделался презадумчивым.

На мгновенье.

А вот Даглас как-то сразу и понял. Вот только почему-то захотелось сказать самому себе, что понимание это ложно, что на самом деле он всё-то выдумал, сочинил, неправильно понял…

Мели сидела в гостиной. Она была бледна и худа до крайности. На узеньком лице остались одни огромные глаза, и выражение их было таким, что Дагласу пришлось выдохнуть и замереть, унимая жар. Кости заломило, невидимый, но вполне ощутимый хвост дёрнулся, но Даглас заставил себя успокоиться.

И хвост успокоил.

— Ты сердишься, да? — Мелли подняла руки, и пальцы её мелко дрожали.

— Нет, — Даглас покачал головой. — Я волнуюсь. Переживаю. Я…

В ярости.

Это вот платье. Даглас его помнил. Он его и купил. Привёз из столицы. Года два тому? И платье давно уже стало мало. Его расшивали. И подол надставляли широкой полосой ткани. И смотрелось это нелепо. Да, платье годилось для дома, но и только.

В прошлый приезд матушка так и сказала, мол, для сада — самый подходящий наряд. Мели любит копаться, вот пусть старое землёй и пачкает.

— Как ты? — он подошёл и опустился на пол перед креслом. — Фреда сказала, что голова болит?

— Уже нет. Тэра Анхен дала лекарство и теперь всё хорошо. Она сказала, что мне надо отдохнуть.

— Тогда…

— Нет, — Мели поджала губы и покачала головой. — Сперва разговор. Я должна знать, что будет.

Даглас бы и сам не отказался знать, что будет.

— Ты первая, — решил он. — Давай, рассказывай, что там за престарелый жених, и кто придумал отправить Фреду в монастырь. Если она это всё не придумала.

— Не придумала, — Мели вздохнула. И пробормотала. — Извини, что я тебя в это втягиваю, просто… просто больше ничего в голову не пришло. И если ты и вправду против, мы мешаем, то…

— Тише. Что за жених?

Даглас давно понял, что если нужен конкретный ответ, то лучше задавать конкретный вопрос. Мели моргнула. И губу прикусила.

— Я его знаю? — похоже, вопрос нужен ещё более конкретный.

Кивок.

Вздох.

— Джорах Гриди.

Даглас даже не сразу сообразил, о ком речь, потому что в его голове не укладывалось, что Джорах Гриди, почтеннейший Джорах Гриди, с его животом, длинным носом и любовью к парикам, оставшейся с молодых лет, может быть женихом Мели.

— Тот самый? — на всякий случай уточнил Даглас. А Мели кивнула.

— Погоди… как?

Ещё вздох. И бледные руки, поднятые к губам, будто она и хотела сказать, и боялась.

— Мели, я должен знать, что происходит. Ему же… сколько?

— Пятьдесят семь.

— Он ведь женат.

И вторая жена была моложе Джораха на пятнадцать лет.

— Был. Она скончалась зимой. И он почти сразу приехал к нам. С предложением. Он и до того захаживал в гости. И матушка его привечала… они ему должны.

— Я закрыл долг.

— Даглас, — теперь Мели вздохнула как-то иначе, как человек взрослый, которому приходится объяснять ребёнку вещи в общем-то очевидные. — Матушка вновь заняла…

Чтоб…

— Что на этот раз? — Даглас понял, что на самом деле это и не важно, что спрашивает он исключительно из интереса.

— О, многое. Началось всё с обивки. Гриди заглянул в гости. Просто на чай. И пожаловаться, что из-за болезни жены дома стало неуютно. Что некому следить за хозяйством, и это его печалит. Матушка, конечно, не упустила случая показать, какая она хорошая хозяйка и пригласила на ужин. А уже за ужином он упомянул, что на его склады поступили новые ткани. И он как раз со складов ехал и потому захватил с собой каталог. И ткани чудесные, по нынешней моде. Он брал у королевского поставщика, но в очень и очень малом количестве. Жену хотел порадовать, но той совсем худо…

Жар в груди то накатывал, то отступал, и Даглас пересел в кресло.

— И он теперь не знает, как быть, кому предложить. Чтоб человек достойный, с тонким вкусом и пониманием момента.

— И матушка сказала, что ей.

— Примерно так. Мебель в гостиной давно следовало освежить. А ещё понадобились портьеры в тон. Тем более Гриди посулил скидку. За гостеприимство. Эми, которую матушка позвала, сказала, что у неё в покоях совсем печально, что на стенах пятна и пахнет сыростью. А Гриди заявил, что это дурной признак, что от сырости можно заболеть. Так начался ремонт.

Очередной.

Снова.

— Отец…

— Отец потребовал, чтобы и его кабинет уж отремонтировали. И отдал Гриди залог, двести золотых…

Те самые, которые Даглас передавал… на что? На чистку каналов? На то, чтобы заплатить природнику, который бы занялся садом? На пуховых коз? Платья сёстрам? Судя по тому, как они выглядели, о платьях никто и не вспомнил.

О козах, как Даглас подозревал, тоже.

— Потом детские… Эми опять ждёт ребенка, на сей раз все уверены, что будет мальчик, а значит, комнату надо освежить. А девочкам пора выделить собственные.

Голос Мели звучал на диво спокойно.

— Как понимаю, деньги закончились быстро. Но Гриди дал в долг?

Старый прохиндей. Да его внук старше Мели будет!

— Именно… одно и другое… посуда. И прислуга, потому что тэрам нужна помощь по дому. Новый повар вместо кухарки. Гувернантки для девочек, чтобы выросли настоящими тэрами.

— Я идиот? — перебил Даглас.

Потому что ему казалось, что он спасает. Снова спасает.

Что никто, кроме него, не может. А семья — это семья. Пусть и беспомощная, неприспособленная, но какая уж есть. И спасать их надо, от себя самих. А теперь пришло понимание, что, сколь бы он ни старался, не спасёт. И возможно, он вовсе спасал не тех, кого следовало.

— Нет. Ты хороший человек, Даглас, — Мели обняла себя. — Они тоже неплохие, но… или плохие? Я теперь и сама теперь не знаю. Но когда ты в последний раз приезжал, всё было почти нормально.

Ну да, Даглас помнит. Разговоры. И обещания. Обещания и разговоры. И матушка, вытирая скупые слёзы, клялась, что больше не станет занимать.

И отцу не позволит.

И Алвису тоже. В это Даглас не очень поверил, но братец покаянно вздыхал и клялся Всевышним, что за игорный стол в жизни не сядет. И вовсе намерен заняться серьёзным делом.

Старшему помогать.

Развивать поместье.

И Калеб серьёзно кивал. У него были планы, на бумагах, и казались вполне реализуемыми. Даже интересными. Вот Даглась и поверил. Наверное, потому что очень хотелось поверить. Ведь иначе получалось, что всё зря, и его отъезд, и служба.

— И первое время держалось, но постепенно… разладилось, — Мели произнесла это очень и очень тихо. — Алвис снова проигрался. И знаешь кому?

— Откуда.

— Старшему сыночку Гриди… триста золотых.

Сколько?

Это же…

— Он, конечно, запил от расстройства. Начал в том же клубе, где играл, а потом как-то куда-то пошёл и в конце концов очутился в каталажке. За причинение ущерба городскому имуществу. И не только. Он в драку ввязался. И дар использовал. Причём так, что покалечил человека.