— Гувернантка? — спросил он, адаптируя мою профессию к собственному опыту.

— Что-то вроде этого. Только детей было несколько и они из разных семей. Родители приводили их утром, и оставляли на целый день. Я им читала сказки, организовывала игры, следила, чтобы все поели, поспали и не подрались за игрушки.

— Отличная профессия для женщины в мире без магии.

В его глазах загорелся какой-то странный огонёк.

— То есть ты любишь детей? — уточнил он подозрительно.

— Люблю, — утвердительно ответила я.

— Такая жена мне подходит.

— Же-жена?.. — я чуть не поперхнулась воздухом.

В ответ он достал из-за пазухи кольцо. То самое — гладкое, из темного металла, будто выточенное из драконьей чешуи, с огненным камнем в центре. Камень не светился, но внутри него словно бы шевелилось крошечное пламя, мирно и спокойно, как дыхание спящего зверя.

— Это родовое кольцо, — сказал он спокойно. — Оно защищает ту, кто его носит. Позволишь?

Я невольно сделала шаг назад. К стене, подальше от Дерека и поближе к здравому смыслу.

— Конечно, нет!

— Почему я не удивлён? — Дерек устало вздохнул. — Как ты очутилась в Верхогорье?

Он звучал как человек, которого невозможно обмануть. Особенно если ты — растрёпанная девчонка в его мантии и с пылающими щеками.

— Бабушка подарила мне гримуар, я открыла его, дальше голова закружилась и я куда-то улетела, а потом оказалась над твоей невестой. Она тоже носила это кольцо.

— Упасть на голову Ларианны Вейн, — усмехнулся он. — Ты выбрала оригинальный способ, чтобы появиться в моём мире, Мира.

— Значит, ты мне веришь? — нахмурилась я.

— Значит, я допускаю, что ты можешь говорить правду.

— Если кольцо здесь, значит ты не… не женился? — спросила я, пытаясь спрятать свой интерес за равнодушным тоном.

— Разумеется, я не женился. Она же пыталась похитить мою истинную пару. Кстати… покажешь метку?

Я отступила ещё на шаг. Вот ещё я перед ним не раздевалась в такой холод! И вообще.

— М-метку?.. — переспросила я, будто не расслышала.

— Да, — подтвердил он спокойно, но слишком внимательно. — Я уже видел её краешек у тебя на шее.

Проклятье. И когда он успел?

— Это не метка, — пробормотала я, делая вид, что чешу шею. — Это... родимое пятно.

— Родимые пятна не светятся, Мира, — сказал он мягко, но с той самой стальной ноткой в голосе, от которой не спрятаться даже в другой вселенной.

— У меня аллергия на демонстрацию личных татуировок, — упиралась я, чувствуя, как краснею до ушей.

— А у меня — на недосказанность, — он сделал шаг ближе. — Особенно когда речь идёт о метке моей истинной пары.

— Да зачем тебе на неё смотреть?

— По виду метки можно многое сказать о характере связи, — Дерек смотрел в мои глаза пристально, почти не мигая. — Чёткость линий, форма, рисунок — всё важно. Какого она цвета?

— У тебя просто талант к превращению любого разговора в допрос с пристрастием!

— Позволь.

Он осторожно протянул руку — не к моей шее, нет. Просто коснулся края моих волос, чуть подцепил их пальцами и положил за плечо. Мягко. Осторожно. Почти нежно.

Я стояла, как вкопанная. Внутри всё сжалось. От холода. От страха.

Кончики его пальцев коснулись основания моей шеи, от них по телу растеклось тепло, заставляя меня расслабить плечи.

— Вот так, — он подошёл ближе, мне за спину, и аккуратно убрал мои волосы на одну сторону, рассматривая рисунок, уходящий далеко за ворот мантии.

— Ничего не понимаю, расстегни, пожалуйста пару пуговок…

Он касался краешка татуировки, и я чувствовала, как дракон с моей спины тянется к нему, как лоснится, как почти мурчит от этих прикосновений.

Я отступила от него, зарычала и всплеснула руками, уставившись в его глаза.

— Упрямый! — зло расстегнула одну пуговицу. — Непримиримый. — ещё одну. — Рэд флаг с альфа-замашками! — ещё парочку.

Я резко развернулась к нему спиной, сбросила мантию и спустила рубашку с плеч.

— Вот! Наслаждайся зрелищем, — провозгласила громко, опуская одежду ниже, чтобы рисунок был хорошо виден.

Замерла на несколько секунд, но Дерек так ничего и не сказал, так что я немного повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Оказалось, он уже стоял рядом. Тихо. Без слов.

Потом шагнул ближе… и обнял меня со спины, прижимая к своей груди.

— Маленькая моя… — выдохнул он мне в волосы хриплым голосом. — Это должно быть очень больно. Она же на всю спину…

Я не знала, что сказать. Грудь сдавило. То ли от его голоса, то ли от этих слов.

Да, было действительно больно. Больно. И страшно. И я не только про метку! Всё моё нахождение здесь, в этом мире, где порядки больше средневековые, чем современные, пронизано страхом и ожиданием чего-то плохого.

Но руки, обнимающие, словно закрывающие коконом от всех невзгод этого странного мира, были такими тёплыми, что внутри что-то надломилось. Будто все эти дни тревоги, страха и одиночества отступили под этим его «маленькая моя».

В этих объятиях не нужно было быть сильной. Не нужно было доказывать, что я справлюсь. Я просто стояла, прикрытая его телом, и впервые за долгое время чувствовала себя… дома.

— Дерек… — прошептала я, когда он прижал меня крепче.

Он будто услышал больше, чем я произнесла. Медленно развернул меня к себе. Я тут же прикрылась рубашкой… Его ладони остались на моей талии, большие, горячие, будто специально созданные, чтобы держать меня именно так.

Я не смотрела ему в глаза — боялась утонуть в этом взгляде. Смотрела куда угодно, только не на него. Дерек поднял ладонь, провёл костяшками по щеке, а внутри меня всё дрожало.

— Посмотри на меня, — попросил он. — Прошу.

Я подняла взгляд, не в силах противиться ничему, что говорил этот мужчина — и тут же утонула.

Он наклонился. Без резких движений, без грубости. Просто приблизился настолько, что воздух между нами исчез. И прикоснулся к моим губам. Осторожно. Почти несмело — так, будто просил разрешения.

А я… я кажется его только что дала.

Верхогорье многому меня научило.

Что в любом мире найдутся добрые люди — как дедушка Освальд, приютивший незнакомку с дороги, или леди Розалин, которая дала мне работу, лишь по письму, зная, что мне больше некуда идти.

И что в любом мире найдутся те, кто думает только о себе — как Лина, проводившая меня прямиком в ванную мастера Харгрейва.

Верхогорье заставило меня также понять: ни один мир, где живут разумные существа, не бывает простым. Конфликты — в нашей природе. И всё же самое важное в любом мире — не магия, не могущество, не даже правда.

Самое важное — люди. Их решения. Их сердца.

А ещё Верхогорье позволила мне понять одну непростую истину: целоваться с драконами — очень приятно.

Стоило Дереку коснуться моих губ, и всё внутри сорвалось с цепи.

Он притянул меня ближе — грудь к груди, кожа к коже. Его ладони обхватили мою талию, и от каждого прикосновения по телу расползалось тепло, как будто Дерек разжигал меня изнутри своим драконьим пламенем.

Поцелуй тут же стал глубже. Настойчивее. Это было уже не просто желание — нужда, как голод, который нельзя утолить.

Я ответила, как будто не целовалась сто лет. Как будто в этом поцелуе был весь смысл моего странного, перевёрнутого вверх дном пути.

Дерек осторожно провёл кончиками пальцев вдоль моей спины — и я вздрогнула. Метка словно ожила, отзываясь на его прикосновение.

— Она реагирует на тебя… — прошептала я. — Метка…

— Так и должно быть, — отозвался он, его голос стал ниже.

Я с трудом оторвалась от него, тяжело дыша, и Дерек позволил мне вырваться, дал мне этот крохотный промежуток, чтобы я могла очнуться, отдышаться, осознать, если это вообще возможно. Я резко отвернулась, торопливо застёгивая рубашку. Руки дрожали, пуговицы не слушались.

Дерек подошёл сзади, мягко убрал волосы с моего плеча и начал осторожно целовать мою шею. Там, где путльс, там, где тонкая кожа — и огонь от этих поцелуев прожигал меня изнутри так мощно, что хотелось поддаться… пусть даже и придётся сгореть до тла.