Я закусила губу и пожала плечами.

— Ты мне скажи, что это такое.

Я начала оголять спину, но Паффи смешно заверещал.

— Я итак вижу вашу связь! Я вижу тонкую золотую нить. Она тянется от твоей спины. Пахнет магией. Глубокой, древней. Идущей к нему.

Он кивнул в сторону, будто тот самый неведомый Дерек стоит где-то за дверью.

— Мама рассказывала мне, что в стародавние времена были такие метки. Очень редкие. Почти вымершая магия.

— Но что это значит? Что за связь?

Он подошёл ближе к прутьям клетки.

— У нас драконоидов тоже такое есть! Метишь свою самку и она твоя до смерти. Твоей или её.

— Что?.. — растерянно переспросила я.

— У тебя от него будут самые сильные драконята! — гордо провозгласил мой маленький Паффи.

Я воззрилась на него с возмущением и недоумением.

— Ты редкая птица, Мира. Шепчущая с меткой. Это очень интересно.

Я обречённо уселась рядом с Паффи.

— Бабушка всегда говорила, что в нашем роду были женщины, умевшие укрощать драконов. Я думала, шутит. Метафору красивую использует…

— Бабушка… Шепчущая? — удивлённо спросил Паффи.

— Не знаю, Паффи. Может быть.

— Мама рассказывала мне про вас. Ещё на драконьем утёсе, где хранятся все яйца и живёт молодняк, как я. Она говорила, что бывают маги, которые не призывают силу — они шепчут ей. И она их слушает.

Да, наверное можно именно так описать мои взаимоотношения со странной магией, носителем которой я, видимо, обладала.

Метка. Связь. Шепчущая. Всё, что казалось сказкой, оживало прямо на моей коже. А я… всё ещё не знала, кем в этом всём была я сама.

Проснулась я… поздно. Впервые с момента прибытия в Академию меня никто не разбудил, надо всё-таки выяснить, что у них тут вместо петухов и будильников…

Но почему-то даже после долгого сна в уютной постели, с ощущением тёплой ткани на плечах — тревога никуда не делась. Она просто затаилась под кожей, как та метка, что жила у меня на спине. Свернулась где-то внутри, как голодный ёжик или дикобраз или кто у них тут есть с острыми иголками, и кололась при каждом движении мысли.

Я провела рукой по пояснице — там, где теперь был чёрный силуэт дракона. Странно — касаюсь кожи, а щемит где-то внутри грудной клетки. Казалось, дракон спал вместе со мной и теперь просыпался. Казалось, что он был частью меня. Или… я частью кого-то другого?

«Шепчущая с меткой». Так меня назвал Паффи. И теперь эти слова стучали в голове, как барабан в боевом марше. Бабушка ведь действительно что-то говорила… Я смеялась тогда, думала — очередная сказка, наподобие той, где дракон женился на девушке за то, что она не испугалась его. А теперь вот я, с драконьей меткой, пытаюсь не испугаться сама себя.

Я оделась, заплела волосы в привычную косу и вышла в коридор в поисках своей учебной группы. Сегодня по расписанию, приколотому около кабинета ректора, была “теория магических родов”. Что бы это ни значило.

До урока оставалось совсем немного, и несмотря на весь внутренний хаос, я не собиралась опаздывать на занятие. Если уж теперь я — шепчущая, отмеченная, полудраконья загадка, то пусть хотя бы дисциплина у меня будет на уровне. Хотя я уже пропустила утреннее травоведение…

В аудитории сидели студенты — кто-то зевал, кто-то обсуждал завтрак, кто-то переписывался заклинаниями на пергаменте. Я увидела Кайру.

Она жевала яблоко, но увидев меня, тут же перестала.

— Ты где была, новенькая? — бодро спросила она. — Мы уже решили, что тебя утащили драконы.

— Нет, — буркнула я, усаживаясь рядом. — Но мысль интересная.

В аудиторию вошёл новый преподаватель — сухощавый мужчина с коротко остриженными серебристыми волосами и пальцами, унизанными кольцами. Один из тех, кто держит себя с таким достоинством, что невольно хочется посмотреться в зеркало и проверить, всё ли у тебя в порядке с лицом.

— Профессор Вильдер, — представился он. — Сегодня мы поговорим о родах драконьей крови и их магических союзах. Да-да, не зевайте. Если кто-то из вас влюбится в дракона, лучше бы знать, с кем имеешь дело.

Кайра прыснула от смеха. Я — нет.

— И так, начнём, — профессор обвёл взглядом аудиторию, постукивая пальцами по краю кафедры, — вся настоящая власть в нашем мире принадлежит драконам.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слушают.

— В каждой крупной стране есть своя династия, происходящая из драконьей крови. В Лесарии — дом Найтингейл, на Севере — князья Вьюги, в Темнолесье — Дарквуды. И пусть они могут выглядеть как люди, носить короны и говорить высокопарно, внутри у них всё те же инстинкты: охранять своё, метить территорию и подчинять слабых.

Он подошёл к карте, висящей на стене, и ткнул указкой в разные регионы:

— Здесь — воздушная цитадель, род Селаритов. Там — пепельные равнины, укрепления рода К'Тан. Все стратегически важные точки контролируют драконьи кланы. А вы думали, это случайно?

Он снова повернулся к студентам:

— Драконы у власти не потому, что они честные и благородные. А потому, что их нельзя свергнуть. У них долгая память, мстительный нрав и способность испепелить ваш дом, город и даже ваш банковский счёт одним вдохом.

Некто хихикнул в углу, но профессор продолжил с прежней серьёзностью:

— И, да, не стоит пытаться изменить эту систему. Любые революции заканчиваются одинаково — когда тень от крыльев накрывает столицу.

Он смерил класс холодным взглядом и добавил:

— Поэтому, если у вас роман с драконом — поздравляю, вы либо подниметесь, либо исчезнете.

Я слушала заворожённая.

— Начнём с Дарквудов из Тёмнолесья, — продолжил профессор. — Столетиями они заключали союзы по расчёту… Но это привело к проклятью, которое покрыло несколько поколений Дарквуд, пока один из них — Драгомир Дарквуд — не женился на девушке, которую призвала магия из другого мира. Да-да, вы не ослышались. Обычная. Пустышка без магии без рода и племени, — Некоторые студенты ахнули, видимо, профессор высказал какую-то революционную идею. — А ныне эта пустышка — императрица Темнолесья — Славика Дарквуд

По аудитории прошёлся шепоток. Кайра выразительно посмотрела на меня и прошептала: так говорить про драконов запрещено!

Но профессора Вильдера это ограничение не волновало.

— Славика прибыла к нам из мира без магии, но связь с Драгомиром оказалась настолько сильной, что род одобрил этот союз. С тех пор считается, что если дракон теряет голову от чувств — это признак истинной пары.

— А если дракон просто дурак? — пробормотал кто-то сзади.

— Тогда это не любовь, а гормональный сбой, — не моргнув, отозвался Вильдер, вызвав лёгкий смех в классе.

— Следом рассмотрим династический брак между домом Найтингейл из Лесарии и Дарквудами из Темнолесья, — продолжал профессор. — Дочь Славики и Драгомира, выкранная ещё в детстве прямо из своей комнаты — принцесса Зара Дарквуд. Можно обсуждать эту слезливую историю долго, думаю, все вы итак в курсе, через что прошла эта крошка, прежде чем стала женой Марка Найтингейла, которому изначально предназначалась. Союз безусловно был политическим, но, по слухам, эти двое тоже пример истинной пары. Так у меня вопрос, студенты. Что первичнее? Политика или магия?

— Политика, — ответил Эдвард, не отрывая взгляда от своих записей.

Тот парень, про которого Кайра сказала в прошлый раз, что он спросоня кастует файерболы.

— Какой вы, однако, циник, мистер Эдвард, — отозвался профессор Вильдер. — Но в девяти случаях из десяти — вы, увы, правы.

Он сделал шаг в сторону, сцепив руки за спиной:

— Магия, как и любовь, прекрасна. Однако ни одна из них не работает без контекста. Истинные пары — редкость. Единицы из тысяч. Но когда такое происходит… Магия не просто откликается. Она меняет законы. Нарушает договоры. Ломает пророчества. Иногда — стирает целые государства.

В аудитории повисло молчание. Я поёжилась, вспоминая, как вчера тень метки шевельнулась у меня на спине.