— Лучше? — спросил он.

Марго кивнула, не в силах говорить. Его близость, тишина, накопившийся за день стресс — все это смешалось в гремучий коктейль.

Он провел пальцами по ее шее, зарываясь в волосы, и заставил посмотреть на себя.

— Это был тяжелый день, моя королева несущих конструкций.

— Не то слово, — выдохнула она.

Он не сказал больше ни слова. Просто поцеловал ее.

Это был не нежный, успокаивающий поцелуй. Это был поцелуй-взрыв. Яростный, голодный, отчаянный. Он целовал ее так, словно пытался вытеснить из ее сознания все — Лилит, бабу Нину, провальный проект, весь этот сумасшедший мир. Он вкладывал в этот поцелуй всю свою ярость, всю свою тревогу за нее, все свое право на нее.

И Марго ответила.

Она вцепилась в его футболку, притягивая его к себе. Весь ее страх, вся ее злость на наглую демонессу, вся усталость трансформировались в дикую, первобытную страсть. Это было их поле битвы. Здесь, в этой тишине, они отвоевывали свое пространство, свою реальность.

Он поднял ее с пола, не разрывая поцелуя, и понес к кровати. Одежда казалась до смешного ненужной преградой, и она исчезала, сорванная нетерпеливыми руками. Его кожа была горячей, как угли, ее — прохладной. На контрасте этих температур рождались искры.

— Ты моя, — прорычал он ей в губы, и это не было вопросом. Это было утверждение. Заклинание.

— Твоя, — выдохнула она в ответ, царапая его спину.

Это было не соитие. Это было столкновение двух стихий. Он был яростью, огнем, древней тьмой, нашедшей свой единственный центр. Она была упрямством, структурой, сталью, которая не гнулась, а отвечала силой на силу. Они двигались в рваном, отчаянном ритме, и каждый толчок, каждый стон был утверждением их права быть вместе против всех законов ада, рая и коммунальной квартиры.

В их звуконепроницаемом коконе, посреди бушующего за дверью хаоса, они создавали свой собственный мир — яростный, страстный, и принадлежащий только им двоим.

Утро встретило Марго блаженной тишиной и ноющей болью в мышцах, о существовании которых она даже не подозревала. Она лежала, укутанная в одеяло и объятия Асмодея, и чувствовала себя так, словно всю ночь не спала, а лично разгружала вагон с кирпичами. Впрочем, учитывая яростную страсть, которой закончился вчерашний сумасшедший день, это было недалеко от истины.

— Жива, моя королева? — прошептал Асмодей ей на ухо, его голос был хриплым ото сна.

— Конструкция цела, но требует экспертизы на предмет скрытых повреждений, — пробормотала она, не открывая глаз. — Кажется, я вывихнула душу.

Он тихо рассмеялся, и его грудь завибрировала у нее за спиной.

— Это был… интенсивный обмен мнениями.

— Это была третья мировая война в отдельно взятой спальне. И, кажется, мы оба победили.

Она повернулась к нему лицом. В утреннем свете, без тени вчерашней ярости и тревоги, он снова был до невыносимого прекрасен. Она провела пальцем по линии его скулы.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что вернул мне меня.

— Я ничего не делал. Ты просто вспомнила, кто ты, — он поцеловал ее в кончик носа. — Упрямый, невыносимо компетентный и самый сексуальный архитектор из всех, кого я встречал за последние десять тысяч лет.

Они лежали в тишине еще несколько минут, впитывая редкие мгновения покоя. Но реальность, даже такая искаженная, как у них, всегда возвращается.

— Нам нужно идти туда, — сказала Марго, и ее голос стал серьезным. — На кухню. В штаб.

— Уверен? Может, сначала закажем пиццу и посмотрим сериал? Отложим апокалипсис до завтра? — с надеждой спросил он.

— Не получится. Там моя мертвая бабка и твоя демоническая бывшая. Если мы оставим их наедине еще на пару часов, они либо создадут коалицию и захватят мир, либо аннигилируют друг друга вместе с нашим подъездом. В любом случае, соседи будут жаловаться.

Собрав волю в кулак, они встали.

Картина, открывшаяся им на кухне, была не менее странной, чем вчерашняя. За столом друг напротив друга сидели Лилит и баба Нина. Между ними, как демаркационная линия, стояла начатая бутылка коньяка. Лилит, даже в шесть утра, выглядела так, словно сошла с обложки инфернального Vogue. Баба Нина была в том же халате, но волосы ее были аккуратно причесаны. Атмосфера была не враждебной, а скорее напоминала холодную войну между двумя сверхдержавами. Они не разговаривали, но вели напряженный телепатический поединок, полный взаимных упреков и сарказма.

— О, молодожены проснулись, — протянула Лилит, не глядя на них. — Надеюсь, ваше… совещание… было продуктивным.

— Утром надо кашу есть, а не коньяк хлестать, — пробурчала баба Нина, обращаясь к стенке. — А то ни кожи, ни рожи не останется. Хотя некоторым уже и терять нечего.

— Я не пью, старуха. Я дезинфицирую душу от созерцания этого убожества, — парировала Лилит.

— Так, стоп! — Марго хлопнула ладонью по столу. — Перемирие. У нас есть дело. Лилит, ты вчера озвучила условия. Я хочу подробностей. Что именно не так с адом, кроме того, что он — ад?

Лилит одарила ее взглядом, в котором смешались презрение и толика интереса.

— Все. Система устарела. Логистика душ нарушена, очереди на распределение растянулись на столетия. Пыточные камеры работают на устаревшем оборудовании, энергоэффективность на нуле. Бюрократический аппарат раздут и коррумпирован, — она бросила выразительный взгляд на Асмодея. — Казна пуста. Короче, полный коллапс управления. Твоя задача — провести полный аудит и предложить проект реорганизации.

Марго слушала, и ее мозг архитектора начал лихорадочно работать. Очереди, логистика, энергоэффективность… Это были знакомые, родные слова. Она подошла к своему рабочему столу в углу комнаты, взяла папку с проектом, который ей вчера выдал Аркадий, и разложила чертежи прямо на кухонном столе, поверх крошек и пустой пачки из-под печенья.

Она смотрела на хаотичные планы подземного комплекса. На странные залы без окон. На длинные, извилистые коридоры.

А потом она посмотрела на Лилит.

— Система вентиляции, способная выводить сернистый газ, — задумчиво произнесла Марго. — И отопление, выдерживающее экстремальные температуры.

На лице Лилит промелькнуло понимание.

— Инвестор… «Inferno Capital Group»? — спросила Марго, вспомнив печать на чертеже.

— Мальфас всегда был предприимчивым мальчиком, — усмехнулась Лилит. — Пытается решить проблему чужими, более дешевыми, человеческими руками.

Все встало на свои места. Испытание Лилит и ее «мертвый» проект на работе — были одним и тем же. Это был не просто вызов, это был контракт. И она, сама того не зная, уже была его главным исполнителем.