— Ты в ответе передо мной! У тебя контракт! Ты работаешь на меня!

— Мой контракт — на архитектурные работы! В нем ни слова не сказано о том, что я не могу оказывать гуманитарную помощь потерявшимся идеальным мужчинам!

— Гуманитарную помощь?! — взревел он. — Он смотрел на тебя! Он хочет занять мое место!

— Твое место? — вмешалась Лилит с ядовитой усмешкой. — А какое у тебя, собственно, место, Асмодей? Ты ее работодатель? Любовник? Покровитель? Ты сам еще не определился. Природа, как и женщина, не терпит пустоты. Она создала себе идеального парня, а когда он не пришел, под руку подвернулся ты. Классическая история про синицу в руках, пока журавль застрял на таможне.

Каждое слово Лилит было как капля кислоты. Асмодей развернулся к ней.

— Не лезь не в свое дело, Лилит!

— Это самое интересное дело за последние десять тысяч лет! — парировала она. — У тебя впервые появился конкурент, которого нельзя сжечь, соблазнить или запугать. Потому что он и есть соблазн. Только другого рода. Твой соблазн — это страсть, огонь, нарушение правил. Его соблазн — это покой, надежность и уютный плед. И я не уверена, что в долгосрочной перспективе твой продукт более конкурентоспособен, дорогой. Особенно для уставшей смертной женщины.

Марго слушала их, и ей хотелось кричать. Они обсуждали ее, как приз на ярмарке.

— Перестаньте оба! — рявкнула она так, что со стены посыпалась штукатурка. — Речь не о конкуренции! Речь о том, что есть сущность, которая застряла здесь по моей вине! И я, как порядочный человек и ответственный менеджер, должна решить эту проблему! Я найду ему место. Придумаю ему функцию. Интегрирую его в систему!

— Интегрируешь? — недоверчиво переспросил Асмодей. — Куда? В какой круг? Он не грешил, он не заслужил наказания!

— Значит, он будет работать, — мозг Марго уже лихорадочно просчитывал варианты. — Он идеален, он спокоен, он эмпатичен и умеет успокаивать. Он… он же идеальный психотерапевт для свежеприбывших душ! Или медиатор в конфликтных ситуациях! Или… или глава отдела по работе с жалобами! Да он просто создан для этой бюрократической системы!

Асмодей уставился на нее, и его гнев начал медленно сменяться изумлением. Она смотрела на идеального мужчину, созданного для ее любви и счастья, и думала, в какой отдел его лучше пристроить. Она не видела в нем соперника для своего демона. Она видела в нем неиспользованный кадровый ресурс.

— Ты… — выдохнул он. — Ты хочешь своего идеального мужчину… трудоустроить в адскую канцелярию?

— А что ему еще делать? — прагматично пожала плечами Марго. — Просто стоять и быть красивым? Это неэффективное использование потенциала. У него будут соцпакет, страховка и четко прописанные должностные обязанности. Все будут в выигрыше.

Лилит расхохоталась. Громко, раскатисто, запрокинув голову.

— О, Асмодей… Она тебя уделала. Она взяла твоего соперника и превратила его в своего подчиненного. Она низвела великую романтическую дилемму до уровня производственной задачи. Кажется, я начинаю ее обожать.

Асмодей смотрел на Марго, и в его глазах бушевала буря. Гнев, ревность, но сквозь них пробивалось нечто иное — восхищение. Упрямое, нежеланное, но всепоглощающее. Она была не просто смертной. Она была стихией, которая перекраивала его мир по своим собственным, непостижимым законам.

— Хорошо, — наконец, выдавил он сквозь зубы. — Делай, что считаешь нужным. Трудоустраивай свое… творение. Но он будет работать под моим личным надзором, и если я замечу, что он хоть на миллиметр выходит за рамки своих должностных инструкций… я лично отправлю его в бюро находок. Навечно.

Марго кивнула, чувствуя, как с плеч упал груз. Это была временная победа. Передышка.

— Договорились, — сказала она. — А теперь, если вы не против, мне нужно вернуться к работе. У меня сроки горят. И, кажется, души налоговых инспекторов устроили забастовку.

Она развернулась и решительным шагом пошла прочь из темного коридора, обратно в гущу адского ремонта, оставляя позади двух древних сущностей, озадаченно смотрящих ей вслед. Она решила проблему. По-своему.

Идя по пыльным коридорам, Марго не могла отделаться от одной мысли. Она только что нашла своему «идеальному мужчине» работу в аду. Это означало, что теперь он будет здесь. Каждый день рядом. Идеальный, спокойный, ждущий...

И она понятия не имела, было ли это гениальным решением или самой большой ошибкой в ее жизни.

Ночь в аду была условностью. Огненные реки не гасли, стоны грешников не умолкали, но по какому-то негласному вселенскому расписанию наступали часы, когда общая деловая активность затихала. Именно в такие часы Марго, лежа в огромной кровати в покоях Асмодея, пыталась уснуть, но сон не шел.

Она чувствовала себя инженером, который спроектировал идеальный механизм, а потом случайно уронил в его шестерни гаечный ключ и теперь с замиранием сердца слушает, как вся система идет вразнос. Тео был ее проектом, а Асмодей был тем самым гаечным ключом — непредсказуемым, опасным, чужеродным элементом, который, однако, заставлял весь механизм работать с такой бешеной энергией, о которой она и не подозревала.

Проблема была в том, что она начинала привыкать к этому скрежету. Он стал для нее фоновой музыкой. Теперь же в этом хаотичном оркестре появилась идеальная, чистая нота, и этот диссонанс сводил с ума.

Утром, если это серое предрассветное марево можно было назвать утром, она уже была на стройплощадке. Работа была ее спасением, ее наркотиком. В мире чертежей, смет и логистических цепочек все было понятно. Была проблема, было решение. В отличие от ее собственной головы.

— Доброе утро, генеральный архитектор.

Она обернулась. Асмодей стоял позади нее, скрестив руки на груди. Он был одет в свой безупречный темный костюм, но в его глазах все еще бушевал вчерашний пожар.

— Не самое доброе, — честно ответила она, указывая на группу бастующих демонов-каменщиков. — Профсоюз требует ввести доплату за работу с камнями, добытыми в Круге Алчности. Говорят, они «токсичны для ауры» и вызывают «неконтролируемое желание обсчитать ближнего своего».

— Уволить всех. Нанять новых, — отрезал Асмодей.

— Не могу. Они — монополисты. Единственные, кто умеет работать с этим материалом. Придется договариваться.

— Договариваться? Я владыка ада! Я не договариваюсь, я повелеваю!

— А я генеральный подрядчик, и если я не найду компромисс, мы сорвем сроки сдачи объекта. А это штрафы, неустойки и удар по репутации, — парировала она, глядя ему в глаза. — Так что либо ты идешь и повелеваешь ими так, чтобы они захотели работать, либо я иду и договариваюсь. Выбирай.

Он смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом уголок его рта дернулся в кривой усмешке.