— Мы сделали это, — его голос был глубоким, полным торжества и нежности, на которую способен только демон, познавший радикулит. — Мой ад снова живой. Грязный, неправильный, опасный... И абсолютно прекрасный.

Он опустил ее на ноги, но рук не убрал, глядя на нее сверху вниз.

— Марго. Ты разрушила мою тюрьму. Ты спасла мой мир. Ты научила меня тому, что уязвимость — это не слабость, а оружие.

Асмодей сделал шаг назад и, к неописуемому шоку появившихся в зале Лилит и Мальфаса, склонил голову. Владыка преисподней преклонил колено перед смертной женщиной.

— Садись на трон, — произнес он. Это не было предложением. Это была констатация факта. — Ты достойна быть королевой этого хаоса. Правь вместе со мной. Мы перестроим вселенную.

Марго смотрела на возрожденного владыку, на трон, внушающий трепет, на возрождающийся вокруг ад.

Она медленно подошла к трону. Провела рукой по шершавому обсидиану. Улыбнулась, чувствуя под пальцами пульсацию сырой, необработанной энергии.

А затем она повернулась к Асмодею и покачала головой.

— Нет, — просто сказала она.

В зале повисла мертвая тишина. Мальфас выронил счеты. Лилит поперхнулась воздухом. Шрёдингер одобрительно мяукнул, устраиваясь на ближайшем черепе.

Асмодей нахмурился, поднимаясь на ноги. Его золотые глаза вспыхнули.

— Нет? Ты отказываешься от власти над мирозданием?

— Я отказываюсь от трона, Асмодей, — Марго сложила руки на груди, ее губы изогнулись в хитрой, знающей полуулыбке. — Трон — это политика. Это казни, интриги, суды над грешниками и выслушивание жалоб от демонов на качество котлов. Это твоя работа, ты в этом хорош. А я — творец, если я сяду на трон, я перестану строить. Я стану функцией.

Она шагнула к нему вплотную, положив ладонь прямо на светящуюся руну на его груди.

— Я не хочу быть королевой, ваше темнейшество. Но... — ее глаза хищно блеснули, — этот мир все еще нуждается в капитальном ремонте после корпоративной диктатуры Тео. Лимб разрушен, несущие конструкции бездны расшатаны, а у меня есть пара идей, как интегрировать неевклидову геометрию в круги наказаний.

Асмодей медленно расплылся в широкой, клыкастой и абсолютно счастливой улыбке. Он обнял ее за талию, притягивая к себе так крепко, что выбил воздух из ее легких.

— И чего же ты хочешь, моя невыносимая женщина?

— Я хочу свой кульман и официальный статус, — Марго поправила сломанные очки на переносице. — Главный архитектор мультивселенной. Безлимитный бюджет, подчинение лично тебе, и чтобы Мальфас не смел резать мои сметы на стройматериалы. А по выходным мы будем навещать бабу Нину. Ей нужно крышу на сарае перекрыть, и я уже обещала, что ты поможешь.

Асмодей запрокинул голову и расхохотался. Его смех громом прокатился по всем девяти кругам ада, возвещая о том, что эпоха стерильного света закончена.

— Да будет так, главный архитектор, — прорычал он, склоняясь к ее губам. — Но крышу на сарае будешь крыть сама. Мой радикулит этого не переживет.

Где-то внизу, в недрах преисподней, вновь закипели котлы. Мир снова стал неидеальным, сложным, полным боли и смеха, грязи и страсти.

Лимб больше не был ни унылой серой транзитной зоной, ни слепящей операционной палатой, выстроенной по линейке безумного перфекциониста.

Теперь это был шедевр.

Марго стояла на широкой террасе своей новой резиденции, опираясь локтями о кованые, причудливо изогнутые перила, и пила обжигающе горячий, сваренный в старой медной турке кофе. Запах жареных зерен и кардамона смешивался с ароматом озона и пепла, прилетающим с нижних ярусов.

Она смотрела на созданный ею мир, и на ее губах играла удовлетворенная улыбка главного архитектора мультивселенной.

Прямых углов здесь больше не существовало. Базальтовые парящие острова соединялись между собой изящными, асимметричными мостами из темного стекла и застывшей магмы. Водопады переливающейся звездной пыли текли не только вниз, но и вбок, подчиняясь сложной, игривой гравитации. Светотени ложились мягко, создавая уютные ниши и таинственные аллеи. Это был мир живого баланса — где порядок танцевал с хаосом.

Сзади повеяло знакомым, будоражащим кровь жаром. Запахло серой, дорогим парфюмом и грозой. Воздух вокруг уплотнился от присутствия древней, первородной силы.

Тень накрыла террасу. Две сильные руки по-хозяйски легли на талию Марго, притягивая ее к твердой груди.

Асмодей вернул себе свое демоническое великолепие. Он был затянут в безупречный костюм из ткани, сотканной из ночного мрака, его черные, как смоль, волосы были небрежно отброшены назад, а сквозь тонкую шелковую рубашку просвечивало пульсирующее золото древних рун. Он снова был князем тьмы, владыкой девяти кругов, существом, от одного взгляда которого леденела кровь в жилах смертных.

Но когда его ладони скользнули по ее животу, скрещиваясь в замок, Марго кожей почувствовала жесткость.

Она поставила чашку на перила и накрыла его руки своими. Ее пальцы прошлись по внутренней стороне его ладоней. Там, где должна была быть идеально гладкая, бессмертная кожа демона, бугрились плотные, загрубевшие желтоватые мозоли. Следы от черенка лопаты бабы Нины.

— Ты мог бы исцелить их одной мыслью, ваше темнейшество, — тихо произнесла Марго, откидывая голову ему на плечо.

— Мог бы, — низко, с вибрирующей хрипотцой отозвался Асмодей, зарываясь носом в ее волосы. — Но идеальная кожа — это так скучно, моя королева... Прости, главный архитектор. Эти мозоли — мой личный трофей. Напоминание о том, что даже владыка ада может быть уязвимым. И о том, что иногда, чтобы построить что-то стоящее, нужно как следует измазать руки в грязи.

Марго тихо рассмеялась, поворачиваясь в его кольце рук и обнимая его за шею. В его золотых глазах плясали смешливые, живые искры.

Их губы почти соприкоснулись, когда пространство прямо на кофейном столике издало влажный звук.

Воздух пошел фиолетовой рябью, и из состояния квантовой неопределенности материализовался Шрёдингер. Кот, не теряя ни доли секунды, сделал грациозный выпад, подцепил когтем пышный, еще теплый круассан, лежавший на фарфоровом блюдце, и бесцеремонно откусил половину.

— Эй! — возмутилась Марго. — Я за ним лично на Монмартр через портал ходила!

Шрёдингер невозмутимо прожевал французскую выпечку, облизнул усы и зажмурился от удовольствия.

— Наконец-то мы вернулись к здоровому уровню бардака, — философски изрек кот, скидывая пустую тарелку на пол просто чтобы посмотреть, как она разобьется. — Идеальность отвратительна на вкус. Она пресная. А вот украденный круассан в мире, где хаос снова работает как часы... М-м-м, божественно. То есть, дьявольски вкусно.

Асмодей щелкнул пальцами, и осколки тарелки превратились в стайку черных бабочек, которые тут же упорхнули за пределы террасы.

— Оставь животное в покое, Марго. В конце концов, без его грязных лап мы бы до сих пор маршировали в белых костюмах.

— Кстати, о белых костюмах и здоровом бардаке, — Марго посмотрела вниз, туда, где располагались административные уровни преисподней. — Как там наша бюрократия?

Асмодей усмехнулся.

Где-то там, вдали, в своем восстановленном кабинете, заваленном свитками, горящими пергаментами и золотыми монетами, сидел демон-бухгалтер Мальфас. Он был абсолютно, неприлично счастлив.