Асмодей уставился на свои руки с нескрываемым ужасом.

— Мои приказы просто… растворяются в воздухе. Моя магия фильтруется, словно кто-то накинул на преисподнюю ошейник.

Воздух в кабинете внезапно пошел рябью. Раздался тихий звук, и на чертежной доске Марго материализовался ее кот.

— Шрёдингер! — Марго шагнула к столу. — Ты где был? Я тебя с самого утра не видела.

Кот сел, аккуратно обернув хвост вокруг лап, и посмотрел на нее светящимися зелеными глазами.

— Проводил разведку, моя дорогая Марго. Путешествовал по вероятностям. — Шрёдингер зевнул, обнажив острые клыки. — И должен вам сказать, все они выглядят паршиво. Воздух пахнет кварцеванием, отчетностью и навязчивой заботой. Уровень хаоса в секторе упал до нуля. Это не просто диктатура. Это диктатура с принудительной чисткой зубов два раза в день и нормированным графиком сна.

Кот брезгливо принюхался, дернул ухом и, не дожидаясь ответа, телепортировался прямо под антикварный кожаный диван. Из-под резных ножек донеслось глухое:

— Я в этом не участвую. Разбудите, когда кто-нибудь снова начнет нарушать законы физики. Я пас.

Марго переглянулась с Асмодеем. Владыка ада медленно провел рукой по волосам, и его лицо исказила гримаса осознания.

— Идеальная геометрия, — тихо произнес Асмодей. Его взгляд метнулся к окну, за которым демоны в гробовом молчании строили безупречный мост. — Полное отсутствие хаоса, стерильность, рапорты вместо пыток.

— Тео... — выдохнула Марго. Имя идеального спутника, существа, которое делило с ней и Асмодеем этот хрупкий мир, сорвалось с ее губ, как ругательство.

Тео всегда был перфекционистом. Его любовь к ней была абсолютной, жертвенной, но удушающей в своем желании оградить Марго от малейшего дискомфорта. Они договорились. Они установили границы. Тео обещал не лезть в "грязную" часть работы и позволить Марго и Асмодею сохранить часть их хаотичной свободы.

Но что, если его аналитический, холодный ум пришел к выводу, что свобода — это слишком опасно? Что Асмодей — не союзник, а угроза?

— Не может быть, — Марго бросилась к своему столу и развернула главный чертеж Лимба. Это был живой документ, на котором переплетались магические потоки и архитектурные решения.

Она ахнула.

Линии на пергаменте, которые она чертила своей рукой, на ее глазах менялись. Живые, гибкие изгибы, пульсирующие энергией, с сухим хрустом выпрямлялись. Округлости превращались в идеальные квадраты. Неустойчивые, но гениальные в своей парадоксальности конструкции перестраивались в жесткие, неприступные решетки матрицы.

Чертеж переписывал сам себя.

— Он взломал базовый код преисподней, — голос Марго дрогнул. — Он использует мою же архитектуру, чтобы перестроить реальность.

Асмодей, чье лицо теперь напоминало высеченную из обсидиана маску гнева, сжал кулаки.

— Этот ублюдок решил поиграть в императора. Через час на нижних ярусах должна начаться ассамблея ада. Синдикат рациональности — эти чертовы демоны-бюрократы — настаивали на экстренном собрании. Теперь я понимаю почему.

— Асмодей, стой! — Марго попыталась схватить его за рукав, но владыка уже развернулся к дверям.

— Никто не смеет указывать князю тьмы, как ему гореть! — проревел он, и на секунду его прежняя, ужасающая аура вернулась, заставив воздух в кабинете заискрить.

Но стоило ему сделать шаг за порог, как искры погасли, превратившись в ровный, стерильный белый свет, льющийся с небес.

Марго смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри сжимается ледяная пружина. Если Тео действительно решил захватить ад ради ее «блага», то их проблемы только начинались. Потому что нет тирана страшнее, чем тот, кто искренне верит, что творит добро.

Из-под дивана раздалось саркастичное покашливание Шрёдингера:

— Я бы на вашем месте захватил теплую кофту, миледи. В идеальных мирах обычно чертовски холодно.

Путь на нижние ярусы Лимба, где традиционно проводилась ассамблея ада, обычно напоминал спуск в жерло действующего вулкана, в котором кто-то попутно устроил рок-концерт. В нормальные дни здесь пахло серой, горелым мясом и дешевым алкоголем, а ступени были скользкими от пролитой крови (и хорошо, если только крови).

Но сегодня лифт, скользящий сквозь базальтовые толщи, опускался в звенящей тишине. Марго ехала вслед за Асмодеем, судорожно сжимая в руках тубус с чертежами. Шрёдингер, решивший, что пропускать историческое событие ниже его кошачьего достоинства, материализовался прямо на ее плече, вцепившись когтями в ткань пиджака.

— Пахнет освежителем воздуха «Морской бриз» и безысходностью, — шепнул кот ей на ухо. — Могу поспорить на свою девятую жизнь, что там внизу нас ждет презентация в PowerPoint.

Двери лифта разъехались с тихим, идеально смазанным шелестом.

Зал ассамблеи, представлявший собой грандиозный амфитеатр, вырубленный в цельной скале, изменился до неузнаваемости. Исчезли жаровни с адским пламенем — их заменили парящие под потолком сферы, излучающие холодный люминесцентный свет. Исчезли лужи неопознанной слизи и разбросанные кости. Пол блестел так, что в нем можно было увидеть собственное отражение.

Но самым пугающим были демоны.

Высшие чины преисподней, Синдикат Рациональности — элита адской бюрократии, — стояли ровными рядами. Никаких рваных кожаных доспехов, никаких обнаженных торсов, покрытых шрамами. Строгие костюмы-тройки, идеально завязанные галстуки, планшеты в руках. Они выстроились в безупречное каре, соблюдая дистанцию ровно в семьдесят пять сантиметров друг от друга.

Марго заметила в первом ряду Мальфаса, демона-бухгалтера. Обычно у него дергался глаз от постоянного стресса двойной бухгалтерии, но сейчас его лицо напоминало неподвижную гипсовую маску. Он стоял по стойке смирно, прижимая к груди папку с идеально выровненными краями бумаги.

Асмодей, чей плащ развевался за спиной подобно грозовой туче, чеканя шаг, направился к трону — массивной конструкции из черного стекла и шипов, возвышающейся в центре зала.

— Какого дьявола здесь происходит?! — прогремел голос владыки. Звук должен был отразиться от стен тысячекратным эхом, заставив слабых демонов пасть ниц, но вместо этого акустика зала услужливо поглотила децибелы, сделав крик просто громким заявлением. — Кто отдал приказ о переформировании?

Демоны не шелохнулись. Никто не упал на колени. Никто не отвел взгляд.

Затем ряды Синдиката Рациональности плавно, словно по команде невидимого дирижера, разошлись в стороны, образуя идеальный коридор. И по этому коридору шагнул он.

Тео.

Идеальный спутник. Воплощение порядка.

Он был одет в ослепительно-белый костюм, который сидел на нем так, словно был соткан из самой геометрии. Его золотистые волосы лежали волосок к волоску. От него исходила аура такого абсолютного, сокрушительного спокойствия, что Марго захотелось немедленно что-нибудь разбить, просто чтобы доказать, что физика еще работает.

Тео остановился в нескольких шагах от трона. Его взгляд скользнул по разъяренному Асмодею и остановился на Марго. Глаза Тео, обычно теплые и сияющие любовью, сейчас напоминали два куска идеально отшлифованного льда.

— Здравствуй, любовь моя, — произнес Тео. Его голос был бархатным, нежным и пробирал до костей своей правильностью. — Я просил тебя не спускаться. Здесь пока слишком грязно. Но не волнуйся, процесс дезинфекции уже запущен.

— Тео, что ты творишь? — Марго сделала шаг вперед, но Асмодей властно задвинул ее себе за спину.