— Ты перешел границы, ублюдок, — прошипел Асмодей. Воздух вокруг князя тьмы начал закипать. Багровое пламя, игнорируя новые законы физики этого зала, начало окутывать его руки. — Я терпел твое присутствие в моем мире только из-за нее, но ты решил поиграть в революцию с моими клерками? Я испепелю тебя так, что никто не найдет от тебя ни атома!

Тео лишь снисходительно улыбнулся. Это была улыбка взрослого, наблюдающего за истерикой трехлетнего ребенка.

— В этом и проблема, Асмодей. Твоя непредсказуемость, твоя тяга к разрушению, твои... истерики, — Тео поправил манжету. — Ты — фактор риска, а я не могу позволить, чтобы Марго жила в мире, где уровень риска превышает ноль процентов. Хаос — это угроза для ее физического и эмоционального благополучия.

— Ты спятил, — выдохнула Марго. — Тео, мы строили этот мир вместе! Он должен быть живым!

— Он будет идеальным, Марго, — Тео посмотрел на нее с фанатичной нежностью. — Я проанализировал миллионы вероятностей. Боль возникает там, где есть хаос. Ошибка возникает там, где есть свобода выбора. Устранив эти факторы, мы получим абсолютное счастье. Синдикат со мной согласился. Ведь так, господа?

Как один, демоны-бюрократы кивнули.

— Логика неоспорима. Эффективность сто процентов, — монотонно произнес Мальфас, глядя прямо перед собой невидящим взглядом.

Асмодей расхохотался. Это был страшный, рокочущий смех истинного правителя преисподней.

— Хватит болтовни! — рыкнул он. Владыка вскинул руки, собирая всю мощь первородного огня Тартара, чтобы обрушить ее на самозванца. Пространство дрогнуло.

— Отказано в доступе, — спокойно произнес Тео и щелкнул пальцами.

В ту же секунду пол амфитеатра вспыхнул.

Марго ахнула. Прямо под ногами Асмодея, просвечивая сквозь полированный базальт, зажглась сложная сеть рун. Они сияли невыносимо чистым, белым светом.

— Это же... — Марго опустилась на колени, вглядываясь в линии. — Дренажная система!

Месяц назад она спроектировала сеть энергетических каналов под всем Лимбом, чтобы отводить излишки дикой магии, предотвращая землетрясения. Тео вызвался «помочь с расчетами».

— Верно, дорогая. Твой проект был гениален, — мягко подтвердил Тео. — Я лишь немного... изменил полярность и замкнул векторы. Теперь это не дренаж, это матрица порядка.

Ослепительные линии вырвались из пола, образуя вокруг Асмодея правильный геометрический куб. Адское пламя князя тьмы ударилось о световые стенки — и просто исчезло, поглощенное идеальной структурой. Асмодей зарычал, бросаясь на барьер всем телом, но его отбросило назад. Свет выжигал его демоническую суть, шаг за шагом лишая сил, стирая его власть над этим местом.

— Моя магия... — прохрипел Асмодей, оседая на пол внутри светящейся клетки. Его рога потускнели, аура исчезла. Он вдруг стал выглядеть просто как очень злой, уставший мужчина в дорогом костюме.

— Твоя магия здесь больше недействительна, — Тео шагнул к трону, небрежно коснувшись его спинки. Черное стекло под его пальцами начало стремительно белеть, превращаясь в безупречный мрамор. — Хаос отменен.

Марго в ужасе смотрела, как высшие демоны, сотрясатели миров и повелители кошмаров, как по команде опустились на одно колено. В абсолютной, идеальной тишине их синхронный стук коленей о гранит прозвучал как выстрел.

— Славься, император порядка, — единым, лишенным интонаций голосом произнес Синдикат Рациональности.

Шрёдингер на плече Марго нервно дернул хвостом.

— Знаете, миледи, — философски заметил кот, — я всегда говорил, что любовь зла, но чтобы она была настолько геометрически правильной... Нам пора сваливать, пока он не заставил нас заполнять декларацию о чувствах в трех экземплярах.

Светящийся куб пульсировал в такт несуществующему, математически выверенному сердцу. Внутри него Асмодей, князь тьмы, чье имя заставляло содрогаться континенты, стоял на коленях, скованный цепями из концентрированного света.

Эти цепи не звенели. Они вообще не издавали звуков, плавно перетекая из пола и обвивая его запястья, торс и шею с невыносимой, удушающей нежностью. Каждое движение Асмодея вызывало вспышку, которая выжигала его демоническую суть, оставляя на коже дымящиеся ожоги. Воздух наполнился запахом горелой плоти и озона, но даже этот запах казался каким-то стерильным, искусственно очищенным.

Тео не смотрел на поверженного врага. Спустившись с новоиспеченного мраморного трона, он неспешно подошел к Марго. Его белые одежды не испачкались ни единой пылинкой. Во всем его облике сквозила пугающая, монументальная правильность.

Марго инстинктивно попятилась, но спина уперлась в холодную, безупречно гладкую стену амфитеатра.

Тео остановился в шаге от нее. В его глазах не было ни злорадства, ни безумия в привычном понимании этого слова. Там плескалась безграничная, фанатичная забота. Он протянул руку, мягко, но непреклонно взял ледяные пальцы Марго и поднес их к своим губам. Поцелуй был невесомым, как прикосновение хирургического скальпеля.

— Всё закончилось, душа моя, — произнес Тео тихо, так, чтобы слышала только она. — Я устранил фактор риска.

— Фактор риска? — голос Марго сорвался. — Тео, ты посадил владыку ада в клетку! Ты устроил государственный переворот, взломав мою архитектуру!

— Я оптимизировал ее, — мягко поправил он, поглаживая ее костяшки. — Твои чертежи были прекрасны, но в них было слишком много уязвимостей. Слишком много места для случайностей. Для боли. Я наблюдал за вами, Марго. Хаос этого места, постоянная борьба, непредсказуемость Асмодея — всё это истощало тебя. Ты плакала на прошлой неделе из-за нестабильности порталов.

— Я плакала, потому что ударилась мизинцем о тумбочку! — рявкнула она, вырывая руку. — Это называется жизнь, Тео!

Тео сочувственно покачал головой, словно она была неразумным ребенком.

— В идеальном мире нет тумбочек, о которые можно удариться. В идеальном мире нет войн, предательств и грязи. Теперь мы построим именно такой мир. Мир, где ты никогда не будешь плакать. Ни от боли, ни от разочарования. Я просчитал каждый вектор. Мы будем абсолютно счастливы.

Марго посмотрела в его сияющие глаза и с леденящим ужасом поняла: он не шутит. Он не сошел с ума. Он просто довел свою логику защиты до абсолюта. И в этой безупречной логике не было места свободе воли. Это была золотая клетка, стерильная палата, где пациент навсегда привязан к кровати ради его же безопасности.

Сзади раздался хриплый, булькающий звук.

— Эй... калькулятор, — голос Асмодея звучал так, будто он глотал битое стекло. Марго резко обернулась.

Владыка ада поднял голову. Из уголков его губ сочилась черная кровь, волосы слиплись от пота, но в его потемневших глазах плясало первобытное, не поддающееся никаким алгоритмам пламя.

— Ты забыл... одну маленькую деталь.

Тео медленно повернулся к кубу, слегка нахмурившись.

— Физическое истощение должно было лишить тебя дара речи три минуты назад. Твои показатели аномальны.

— Я был хаосом до того, как такие ублюдки как ты, придумали геометрию! — прорычал Асмодей.

Он зажмурился, и его тело выгнулось дугой. Цепи света впились в него глубже, пытаясь подавить всплеск энергии, но Асмодей потянулся к самому древнему источнику внутри себя — не к магии, которую можно было просчитать, а к чистой, незамутненной ярости.

Из его груди вырвалась единственная капля абсолютного, густого мрака. Она не подчинялась правилам матрицы. Она была ошибкой системы, багом мироздания. Капля ударилась о внутреннюю стенку светового куба.