— Пункт четвертый. Средства индивидуальной защиты. Мне нужен комплект спецодежды, устойчивой к высоким температурам, кислотам и экзистенциальному ужасу.

— Запиши: выдать комплект из кожи саламандры и нитей, сотканных из чистого цинизма, — распорядился владыка.

Они составляли этот безумный документ еще полчаса, и Марго чувствовала, как напряжение отпускает ее. Это было знакомо. Это было понятно. Договоры, сметы, условия. Даже если твой работодатель — сам дьявол, а проект — перестройка ада, основы остаются теми же.

Когда контракт был составлен и скреплен подписью Марго и огненным отпечатком пальца Асмодея, она почувствовала себя увереннее. Она больше не была случайной гостьей. Она была здесь по работе.

— Ну что, генеральный архитектор, — сказал Асмодей, предлагая ей руку. — Готова к первой планерке на новом объекте? Познакомимся с вашим самым трудным подрядчиком.

— Всегда готова, — кивнула Марго, и ее голос звучал твердо.

Она взяла его за руку. Портал, который открылся перед ними, был не огненным и не дымным. Он был серым, бесцветным и пах не серой, а пылью, затхлостью и бесконечным, удушающим ожиданием.

Лимб принимал почтенных гостей.

Они шагнули в Лимб, и мир потерял цвет.

Это было не просто отсутствие ярких красок. Это было активное, всепоглощающее серое. Серый пол из гладкого, вытертого миллионами ног камня. Серые стены, уходящие в бесконечную туманную даль. Серый потолок, на котором с монотонным гудением висели ряды тусклых люминесцентных ламп, чей свет не освещал, а лишь подчеркивал отсутствие теней. Воздух был неподвижен и пах так, как пахнут старые архивы — пылью, тлеющей бумагой и упущенным временем.

Но самым страшным была тишина. Не спокойная, умиротворяющая тишина покоев Асмодея, а мертвая, вакуумная тишина. Единственными звуками были гудение ламп и тихое, едва слышное шарканье.

Шаркали души. Миллиарды душ, стоящих в бесконечных, извивающихся очередях, которые терялись в сером тумане. Они не разговаривали, не плакали, не стонали. Они просто стояли, глядя в затылок впереди стоящему, с одинаковыми, бесцветными, абсолютно пустыми лицами. На них были серые, бесформенные робы, и в руках каждый держал серый талончик с номером, который давно выцвел.

— Ох, — выдохнула Марго, ее голос прозвучал неуместно громко. Она инстинктивно понизила его до шепота. — Какая чудовищная организация пространства. Ни навигации, ни зонирования... это же прямой путь к коллапсу.

— Это и есть коллапс, — прошептал в ответ Асмодей. Он выглядел напряженным. Его яркая, огненная сущность здесь казалась неуместной, как факел в операционной. — Это место высасывает волю. Не сопротивляйся ему, просто иди.

Они пошли не в очереди, а по узкому проходу вдоль стены. Души в очереди даже не поворачивали голов, когда они проходили мимо. Они были настолько погружены в свое ожидание, что перестали замечать окружающий мир. Марго, как профессионал, не могла не анализировать.

— Смотри, узкие проходы. В случае паники будет давка. Потолки слишком низкие, это давит на психику. Освещение монотонное, вызывает сенсорную депривацию. А очереди… они пересекаются! Представляешь, ты стоишь в очереди десять тысяч лет, а потом оказывается, что она ведет не к твоему окну, а в очередь в другую очередь!

Ее профессиональное возмущение было единственным, что спасало ее от удушающей ауры этого места. Она видела не трагедию душ, а плохо спроектированное общественное пространство, и это злило ее до глубины души.

Они шли, казалось, целую вечность. Серость не менялась. Очереди не кончались. Наконец, впереди забрезжил слабый, грязновато-зеленый свет. Они вышли в огромный центральный зал, если это гулкое, пустое пространство можно было так назвать. В центре зала, на возвышении из серого камня, стоял стол. Стол был вырезан из цельного куска окаменевшего ила, испещренного трещинами, как высохшее русло реки.

За столом сидел… или, вернее, растекался… Харон.

Это был не человек и не демон. Это была фигура, примерно человеческих очертаний, но состоящая из густой, медленно текущей, мутно-серой воды. В ней, как в грязном потоке, плавали обрывки древних папирусов, позеленевшие монеты, истлевшие кости. У него не было лица, лишь две тусклые, фосфоресцирующие точки в том месте, где должны были быть глаза. Одна его рука, тоже из воды, медленно перекладывала стопку каменных табличек с одной стороны стола на другую. Вторая держала стило, которым он с натужным скрипом что-то выводил на очередной табличке.

Когда они подошли, Харон даже не поднял головы. Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом стила по камню.

— Кхм, — кашлянула Марго, чувствуя себя посетителем в самом безнадежном кабинете ЖЭКа во вселенной.

Водяная фигура не отреагировала.

Асмодей шагнул вперед. Его голос, усиленный демонической силой, прогремел под сводами зала, заставив пыль веков осыпаться с потолка.

— Харон! Хранитель Границ! Я, Асмодей, владыка искушений, пришел к тебе с приказом от имени преисподней!

Харон медленно, невыносимо медленно закончил выводить последнюю закорючку. Затем он так же медленно положил стило. Его голова, поток мутной воды, повернулась в их сторону. Голос, который раздался в их головах, был похож на шум ила, ворочающегося на дне глубокой реки.

«Заявка на аудиенцию… подана не по форме… 7-Гамма-12… Отсутствует гербовая печать… Департамента первородного хаоса… Заявка отклонена… Следующий…»

— Я не буду подавать заявку, старый ты мешок с грязью! — зарычал Асмодей, и вокруг него начал сгущаться жар. — Я приказываю тебе реорганизовать эту твою… контору! Ты создал логистический паралич!

«Паралич… есть стабильность… — прогудел Харон. — Стабильность… есть порядок… Регламент… утвержден на заре времен… Любые изменения… требуют созыва Совета Пустоты… Последний кворум… был за три эона до Большого Взрыва… Ваше предложение… внесено в лист ожидания… Номер в очереди: девятьсот триллионов… семьсот четыре…»

Асмодей заскрежетал зубами. Его сила, его гнев, его статус — все это разбивалось о вязкую, непробиваемую стену бюрократической инерции. Харон был прав. Он был древнее нынешнего порядка в аду. Он был частью фундамента, а с фундаментом не спорят.

Марго смотрела на эту сцену, и в ее голове вместо отчаяния щелкал аналитический счетчик. Угрозы не работают. Просьбы не работают. Прямой приказ не работает. Значит, нужно искать уязвимость в системе, а любая система, даже самая древняя, имеет уязвимости.

Она начала внимательно осматривать Харона. Его стол. Его действия. Он не просто перекладывал таблички. Он совершал ритуал. Каждое движение было выверено, отточено за миллиарды лет. Ее взгляд зацепился за то, чем он писал.

Его стило было сделано из кости неизвестного существа. Чернильница, стоявшая на столе, была выдолблена из черного, как ночь, камня. А вот чернила… они были прозрачными, как слеза, и от них исходило едва заметное мерцание, похожее на рябь на воде.

— Что это за чернила? — тихо спросила она у Асмодея.

— Вода из реки Лета, — прошептал он в ответ, все еще кипя от ярости. — Река забвения. Все, что написано этой водой, забывается. Этой водой он вычеркивает души из списков ожидания, когда приходит их черед.