Она тянется за спину, быстро расстегивает бледно-розовый лифчик, и сиськи упруго подпрыгивают, освободившись от ткани. То, как они колышутся...

Блядь, я должен попробовать их на вкус. Эти роскошные капли так и ждут, чтобы их втянули в рот, и я обязательно так и сделаю — после того как хорошенько трахну. Светло-коричневые соски идеально торчат.

Черт, я пропал.

Облизываю губы и отпускаю ее волосы, чтобы сорвать с себя ремень. Я не могу раздеться — надевать снаряжение обратно чертовски муторно, — но мне и не нужно снимать всё, чтобы заставить ее кричать.

Ослабляю крепление на ремне, а следом и пояс штанов.

— Наконец-то я заявлю свои права и на них. — Киваю, давая понять, чтобы она сдвинула свои идеальные сиськи. Приспускаю штаны ровно настолько, чтобы высвободить член. Обхватываю его кулаком, поглаживая, пока Ари сжимает грудь, сводя вместе и создавая идеальный проход.

Затем она тянется к моему члену, быстрым движением языка слизывая капающий предэякулят, и каждый кровеносный сосуд в моем теле взрывается от предвкушения. Я стону. Она знает, как нажать на каждую мою кнопку, чтобы поставить меня на колени.

— Только попробую, — мурлычет, дразняще посасывая головку и втягивая щеки, и мне снова приходится вцепиться в ее волосы, чтобы не трахнуть ее в горло.

Осознание того, насколько сильно я ее развратил, пробив панцирь, за которым прятались ее самые темные фантазии, делает меня счастливым. Мне нравится видеть, как Ари отдается мне без капли стыда.

— Скучала по этому? По тому, как давишься мной, да?

— Да, — хрипит она.

Больше не теряю ни секунды. Эти моменты слишком драгоценны. Я не знаю, когда увижу ее в следующий раз, и не хочу надолго отрывать ее от пациентов, но я возьму свое, трахну то, что принадлежит мне, прежде чем уйду.

Мой Ангелок всегда была такой послушной, такой покорной и хорошей.

— Поверить не могу, что делаю это. — Она качает головой, сдерживая улыбку. — Ты дьявол.

Я крепко сжимаю ее челюсть, поглаживая губы большим пальцем. Хмыкаю, очарованный ею.

— Постараюсь не утащить тебя в ад, детка. А теперь прими наказание и плюнь мне на член.

Она таращится на меня, потрясенная таким требованием, но разве это ее останавливает? Она лишь косится на шторы, которые нас скрывают, хотя дверь плотно закрыта и в ней даже нет окошек.

Рукер делает мне одолжение и, скорее всего, охраняет дверь. Одолжение, за которое мне скоро придется расплачиваться упаковкой пива.

Она плюет на мой ствол.

Блядь.

— Это моя хорошая девочка.

Толкаюсь бедрами между ее сисек.

Я неумолим и трахаю её грудь с отчаянной одержимостью. Ее взгляд словно намертво прикован к моему члену, она смотрит так, будто видит его впервые.

Технически для неё это и правда ещё один первый раз. Я бы оттрахал каждую часть её тела, если бы она мне позволила.

Разрядка уже близко.

Вот что она со мной делает. Слишком долго я её не чувствовал. На задании я думал о ней каждую свободную минуту.

Я хочу кончить ей на грудь. Хочу смотреть, как она смотрит на меня. Хочу размазать себя по её коже, оставить на ней свой след, но у меня другие планы на то, чем всё это закончится.

Хочу кончить ей прямо на грудь, смотреть, как она за этим наблюдает, хочу размазать свою сперму по ее коже и пометить ее, но на финал у меня совсем другие планы.

Она двигает грудью вверх и вниз, сжимая мой член в такт моим движениям. Мне нужно оказаться внутри неё. Нужно почувствовать, как ее киска сжимается вокруг меня, когда я ее сломаю.

— Хочу почувствовать, как твоя сладкая пизда сожмется вокруг моего члена, когда ты кончишь. — Выскальзываю из ложбинки между грудей, пульсируя от желания. Рывком поднимаю ее за обе руки, заставляя встать, и она шумно вдыхает от возбуждения.

— Тебе это не нужно, больше никогда не надевай трусики. Твоя красивая пизда не должна от меня прятаться. — Я хватаюсь за тонкую ткань её белья и одним резким движением разрываю.

Она заливается краской, глядя, как трусики падают на пол двумя разорванными лоскутами.

Я подхватываю её на руки. Она почти ничего не весит.

Мне нравится, что она такая миниатюрная.

Снова вжимаю ее в стену, тяжело дыша. Грудь сдавливает от вида того, насколько она одурманена возбуждением. По ее бедрам уже текут соки.

— Сюда кто-нибудь может зайти! Нас услышат! — паникуя, тяжело дышит она мне на ухо.

Я ухмыляюсь, наклоняясь ближе к ее щеке и заправляю прядь волос ей за ухо.

— И отлично.

— Дэнни...

— Ты переживаешь не о том, Ари. Просто постарайся не кричать, пока я буду трахать тебя до потери сознания прямо у этой стены.

Я беру её грудь в рот, лаская её рукой. Провожу языком по чувствительной коже, а затем слегка прикусываю. В ответ она запускает руку мне под футболку и проводит ногтями по спине.

От удовольствия у меня вырывается низкое рычание. Боль, которую она мне причиняет, беспощадно смешивается с тем наслаждением, что она дарит...

Она, наверное, расцарапала кожу до крови, но я не против. Ради неё я готов истекать кровью хоть каждый день.

— Мне нужно...

— Скажи, что тебе нужно. — Пристраиваюсь у входа, приподнимая ее по стене повыше.

— Мне нужен ты, внутри меня... сейчас же, — выдыхает она, дрожа; ее пальцы впиваются в мою кожу еще глубже.

Я вхожу в неё, и она стонет мне в плечо, цепляясь за меня, её руки обхватывают мою спину крепче.

— Ммм... — хнычет Ари, когда я проталкиваюсь глубже в ее тугую пизду. Она никогда не привыкнет к моему размеру, так же как я никогда не привыкну к тому, как ощущается ее нутро.

Её глаза закатываются, она запрокидывает голову, прислоняясь к стене. Я смакую каждую секунду того, как она выглядит, когда я глубоко внутри неё. Я хочу войти глубже. Мне это нужно.

Плевать, если нельзя. Я сделаю это возможным. Моя хорошая девочка выдержит.

— Никто не заставлял меня так терять контроль, как ты. То, что ты со мной делаешь— просто жестоко, — рычу я, зарываясь лицом в ее шею и впиваясь зубами в кожу. Ее запах божественен, такой сладкий и воздушный, и я знаю, что это не просто духи... это она сама.

Она дьявольски соблазнительна, хотя даже не прилагает к этому усилий.

Я хватаю её за талию, притягивая ближе к себе, чтобы вогнать член глубже.

Ари смотрит, как мой кот скользит в неё и выходит. Она закусывает губу, её спина ударяется о стену с каждым моим толчком.

— Правильно, детка, смотри, как я тебя трахаю, потому что это единственный член, который будет внутри тебя до конца твоей жизни.

Она права. Я обезвожен. Мне нужно, чтобы меня подпитала её киска. Её любовь.

В этот момент я осознаю, что я уже никогда не буду прежним спецоператором... и мужчиной.

Ари нужна мне гораздо сильнее, чем она думает.

Она нужна мне, чтобы выжить.

— Ох!

— Моя грязная девочка, ты моя навсегда. Кроме меня никого не будет. Ты понимаешь?

Я трахаю её всё жестче и жёстче, и, чёрт, я вот-вот кончу. Я смотрю, как она морщится от каждого агрессивного, жадного толчка, когда я притягиваю её за талию ближе к себе, убеждаясь, что она принимает каждый сантиметр моего члена.

В ее глазах мелькает потрясение, когда я меняю темп, подгоняемый почти болезненной потребностью кончить. Чтобы удержать равновесие, она цепляется за мои армейские жетоны, сжимая металл в кулаке и крепко зажмуриваясь.

— Правильно, держись за что-нибудь, потому что я не планирую сбавлять обороты... вообще.

Хватаю ее за челюсть, стискивая пальцы и заставляя посмотреть мне в глаза.

Ее рот приоткрыт, она тяжело дышит, всё ее тело содрогается вверх-вниз в такт моим толчкам.

Я вообще не хочу прекращать трахать ее.

— Скажи это.

— Никогда и никого не будет, кроме тебя, Дэнни.

Она стонет; ее грудь трясется, пока я трахаю ее. Я чувствую, как затвердевшие соски трутся о мою грудь, когда наклоняюсь за поцелуем, прикусываю ее губу и оттягиваю ее зубами — как и всегда.