Нижняя сорочка из тонкого льна не сильно скрывала моей наготы. А с очагом, что светился передо мной ярким пламенем, мой силуэт сквозь нее и вовсе не мог быть загадкой.

Арвид взял меня двумя руками за пояс и потянул к себе. Заставил сесть к себе на колено.

Я сжалась, но все же заставила себя не страдать напоказ. Уж играть роль мученицы в моих планах не было.

Переживу.

Арвид потянулся куда-то в сторону, а в следующий миг в руке его блеснул гнутый кинжал.

Вот в этот момент я уже не сдержалась. Хотела вскочить, но он крепко сжал руку на моей талии.

— Сиди ровно, — рыкнул он.

— Нет! — я пихнула прочь его руку с кинжалом.

Он прикрыл глаза и явно старался себя успокоить.

Он… злился?

— Я сказал — сиди ровно, — произнес зло и сердито. А после раскрыл свои очи и уставился в мое лицо. — Эти и так не по правилам. Не заставляй меня передумать.

Вот тут пришел мой черед удивляться. О чем он?

И пока я пребывала в раздумьях, он вдруг задрал подол сорочки и легко полоснул по бедру. Я пыталась увернуться, но не сумела. Порез, неглубокий, но сразу набух кровью.

— Кровь в твоих руках смешана с моей. Волк почует. И женщины могут заметить.

Арвид подхватил простынь и вытер ею проступившую кровь.

А после стряхнул меня со своего колена и… забрался под шкуры, отвернувшись лицом к стене.

А я осталась стоять. Совершенно сбитая с толку.

Я стояла, потерянная, глядя на широкую спину Арвида. Порез саднил. Я переступила с ноги на ногу…

Минуту назад я готовилась к худшему, а теперь он просто... лег спать? Я прижала ладонь к пылающей щеке. Теперь мне казалось, что я выставила себя дурой своим страхом.

— Ложись, — донеслось из-под шкур. — Порез лучше не тереть.

Я бросила взгляд на другую сторону постели — широкую, застеленную мехом. Одежда осталась у моих ног. Я подняла платье, сложила его и отнесла на лавку.

Оглядевшись, решила все же уточнить. Может, он думает, я устроюсь на полу? Или еще чего в этом роде.

— А где я… — начала осторожно. Знакомая отчасти с их обычаями, я не удивилась бы коврику в дальнем углу.

Поверить в то, что мне достался хороший муж, пока было сложно.

— Здесь, — он даже не повернулся. — Другой постели нет. День был долгий, ложись спать.

Я помедлила. И он все же обернулся, приподнявшись. Глянул так, что у меня сжалось нутро. Раздражение и что-то еще.

— Я не беру женщин силой.

И снова лег. Теперь я понимала, что там было еще — раздражение. Он словно говорил мне “ты вообще за кого меня принимаешь”?

Ну что же, Арвид, сын ярла Стеклянного Фьорда, великого Танвальда. Пусть будет так.

Я едва не скрипнула зубами, но… глупо конечно. Почему я только что думала о коврике в углу с большей легкостью, чем об обычной кровати? Нормальной кровати! Видимо месяц в доме для черни подкосил мою адекватность.

Сглотнув, я осторожно забралась на край, стараясь держаться как можно дальше от его тела. Шкуры пахли дымом и травами. Я лежала на спине, натянув мех до подбородка, и смотрела в потолок, где танцевали тени от угасающего огня.

Мысли путались. Будь я в родном мире, то наверное бы сказала ему спасибо за такое отношение. Но по местным обычаям, что это с его стороны? Уважение? Равнодушие? Он не хотел меня или брезговал? Может, мне вообще положено оскорбиться?

Или это какой-то хитрый план?

Я боялась шевельнуться, втягивала воздух тихо-тихо, как будто даже дыхание могло спровоцировать его передумать.

Но вскоре размеренное дыхание Арвида стало глубоким. Он спал. А я лежала рядом с чужим мужчиной, названным мужем, и понятия не имела, что теперь делать со своей жизнью. Я не хочу жить в этом диком и суровом крае. Хочу вернуться домой. Только вот… даже не представляю, как это сделать.

Впрочем, теперь я по крайней мере здесь, а не в том жутком месте.

В груди неприятно кольнуло при мыслях о том, сколько людей все еще спят на тонких холодных циновках. В том числе и тех, кто проявил ко мне доброту. Когда меня привезли, только забота тех безымянных женщин позволила мне остаться в живых.

Я осторожно повернулась на бок, спиной к своему новоявленному супругу.

А что, если я попала сюда не случайно? Местные ведь верят, что духи следят за ними? И глядя на тех огромных разумных волков, я даже готова чуть-чуть в это поверить.

А значит, что у меня во всей этой истории есть какая-то роль. И вспоминая голодные взгляды чернавок, их исхудавшие лица и состояние вечной усталости… Я начинала кое-что понимать.

Раз уж меня поставили столь высоко, дав сперва пройти путь лишений, испытать на себе несправедливость и чужой неправедный гнев… я, пожалуй, воспользуюсь этим. Пока точно не знаю, как именно. Но ведь может жена сына ярла, будущего владыки местных земель, немного вмешаться в ход событий?

***

Проснулась я от странного ощущения. Точно по коже зудело. Открыв глаза, я увидела Арвида совсем близко. Он уже не спал, а лежал, подперев голову рукой, и разглядывал мое лицо.

Мои глаза непроизвольно распахнулись шире, внутри все сжалось от испуга, но он не делал попыток прикоснуться.

— Ты говоришь во сне, — заявил он вместо приветствия. — Странные слова. На своем языке?

Я отодвинулась, натянув шкуру повыше. Солнце уже пробивалось через щели в ставнях.

— Не знаю, — хрипло ответила я. — Мне ничего не снилось.

И да, я врала. Мне снились горы, сель и крики друзей. Как обычно.

Арвид сел, потянулся. Мышцы перекатывались под кожей с шрамами. И сколько их было! Его спина, будто целая карта сражений! Сколько же раз его ранили?

Но сообразив, что смотрю на него, я отвела взгляд. Как-то стало неловко.

— Нужно вывесить тряпку, — он перелез через мои ноги и сел на краю кровати. — До того, как придет Астрид.

Простыня с бурым пятном лежала скомканная у изножья постели. Я кивнула, понятия не имея, что на это ответить. Он взял ее, расправил и протянул мне.

— Не мне вывешивать, — покачал головой. — Женщина должна.

Я неохотно выбралась из-под шкуры, стараясь прикрываться руками. Вот ведь вроде сорочка льняная, я тонкая и просвечивает донельзя. Арвид отвернулся, даже не демонстративно, а будто бы между прочим. Дал мне возможность накинуть платье, и только после принялся разводить огонь в очаге.

Я взяла простыню и растянула ее в руках. Пятно крови засохло. Вот что в конце концов за варварство? Может рассказать им, что даже в первый раз не всегда бывает кровь? И вообще если мужчина… Ой, лучше не думать об этом.

Выйдя на крыльцо, я зажмурилась от яркого снега. Деревня уже просыпалась — дымились очаги, лаяли собаки. Простыню нужно было закрепить на специальном шесте у входа. Кто-то уже поджидал меня — несколько женщин стояли поодаль, делая вид, что заняты утренними делами.

Сверкнули глаза у края леса. Волк. Сидел неподвижно, наблюдая. Когда полотно затрепетало на ветру, он поднялся и подошел ближе.

— Не бойся, — раздался голос Арвида за спиной. — Он не тронет.

И когда только успел выйти? Двигался Арвид ну вовсе бесшумно, и это при его то немалой комплекции.

Волк остановился в нескольких шагах, втянул воздух, глядя на меня своими льдисто-голубыми глазами. Потом подошел к шесту, обнюхал ткань.

Затем, как и ночью у костра, задрал морду к небу и протяжно завыл. Подтверждал, что наш брак совершен?

Закончив, Волк посмотрел на меня в последний раз и, развернувшись, размеренным шагом удалился в сторону гор. Через минуту он уже скрылся среди деревьев.

— Теперь можно снять, — сказал Арвид, и я заметила, что женщины уже расходятся, удовлетворенные увиденным. Лицо Астрид, стоявшей у соседнего дома, выражало странную смесь облегчения и гордости. Интересно, за сына или за меня?

Я сняла простыню и вернулась в дом.

— И что это было? — не удержалась я. — Почему он уходит?

— Союз заключен, — пожал плечами Арвид. — Вернется, когда родится ребенок.