Гнилое дыхание опалило мне щеку. Глаза его были красными и почти стеклянными от хмеля.

Он провел пальцем по моей щеке, и меня едва не вывернуло от отвращения.

— Гаста руш ва хамме, — Векто дернул меня за веревку, вырывая из рук янгварца.

Тот нахмурился и недовольно глянул на моего провожатого. А после что-то спросил резким тоном. Видать, не понравилось ему, что Векто жадничает. Они снова стали переговариваться.

Уж не знаю, откуда Векто так хорошо знал их язык, вряд ли научился за время в плену, но если он не из местных, каков риск, что его все же раскроют?

Шаманы тем временем все активнее танцевали вокруг костра. Ритм барабанов усиливался, набирал скорость. Что-то во мне тоже начало реагировать на него. Даже спор этих двоих отошел куда-то на десятый план. Меня словно звало туда, к огню. Я слышала его рев. Слышала треск. Слышала в нем звериный рык. Будто из самого огня на меня смотрел какой-то зверь.

— Хаата-ши, — слова сами сорвались с моих губ. Я невольно шагнула вперед, ощущая невозможную тягу оказаться там.

Кажется, янгварец и Векто заметили это. Потому как оба резко повернулись ко мне.

— Саарас ва катта? — произнес дикарь… И у меня в голове будто само собой вспылыло понимание — “Что она сказала?”.

— Хаата-ши, — повторила я, совершенно не понимая, что это значит.

Векто смотрел на меня глазами круглыми, как у самого янгварца.

Последний вдруг сплюнул мне под ноги и отошел. Мигом потерял интерес. Векто же не стал медлить, снова ухватил меня за руки и потащил прочь.

— Ты не говорила, что ты ведьма.

— Что? — едва он оторвал меня от созерцания шаманов, как я будто вынырнула. Мир вокруг снова обрел четкость и звуки. — Я не ведьма.

— Ну да, поэтому зовешь по имени духа пламени и даже не кривишься при этом. — Фыркнул он. — Не знал, что на Стеклянном Фьорде есть ведающие, способные называть вслух имена древних.

Я не стала выяснять здесь и сейчас, что он вообще имел в виду.

Мне и самой было странно, что это было за слово и почему я вдруг произнесла его. Еще и дважды. И почему эти пляски дикарей меня так привлекли. Но сейчас было время для других дел и мыслей. Поэтому я сосредоточилась на том, чтобы идти, покорно склонив голову.

Мы уже были совсем рядом с расщелиной, когда над лагерем разнесся звук горна. Низкий, глубокий, он сразу вызвал во мне тревогу. Я оглянулась на Векто, и тот тоже выглядел мягко говоря раздосадованным.

— Это сигнал тревоги. Кажется, они обнаружили наш маленький сюрприз.

Пользуясь замешательством, мы поспешили вперед. Пропустили компанию дикарей с копьями, которые спешили на сигнал. Где-то в глубине лагеря уже слышались крики, но на нас не обращали внимания. Похоже, им в голову не приходило, что вместо того, чтобы быстрее покинуть лагерь, мы сунемся в самое его пекло.

Векто, с красной краской на лице и в местной одежде, еще и с разбитой скулой и губой, сам походил на местного косматого дикаря. А когда в руках у него еще и была веревка, что вела к моим рукам, обозначая во мне пленницу, это играло еще лучше.

Мы уже зашли внутрь расщелины. Тут на стенах висели горящие факелы, воздух от них был тяжелым и имел спертый маслянистый запах. Коридоры расходились в разные стороны, но на нас никто не обращал внимания. До поры до времени…

Когда мы в очередной раз вышли из-за поворота, который явно уже проходили, я не сдержалась и тихо рыкнула на Векто:

— Ты уверен, что мы идем правильно?

И именно в этот момент из-за другого поворота, нам на встречу вышел один из красномордых.

— Зараза, — выдохнул Векто. Я мельком оглянулась на него, потом на стражника. На лицах обоих было узнавание.

Я действовала быстрее, чем думала. Да и какой был выбор? Ждать, пока этот варвар привлечет внимание? Они явно друг друга узнали.

Я дернула руками, сбрасывая веревки с запястий, высвободилась из мнимых пут и выхватила отравленный кинжал из-под жилета. И прежде чем красномордый успел закричать, я ударила его в шею. Он захрипел, глаза его расширились от ужаса точно так же, как и мои, и он упал на колени, схватившись за горло.

Я дрожа отступила, глядя на свои окровавленные руки. В ушах снова зашумело, мир перед глазами поплыл.

К этому невозможно привыкнуть…

Следом за этим в проходе показались еще двое мужчин. Они успели заметить мои руки и кинжал, но тут уже Векто выступил вперед. Он выхватил со спины убитого мной дикаря топор и метко метнул его в ближайшего врага. Второй тоже кинулся на него, но мой провожатый оказался ловчее, и вскоре тот тоже лежал на полу тоннеля.

— Быстрее, — он вернул мне кинжал, а сам взял топор. — Пока еще кто-нибудь не пришел.

Мы двинулись дальше, вглубь горы. Порой приходилось пережидать и прятаться в щелях, тенях и каких-то комнатах, но больше нам и так и не пришлось хоть с кем-то схлестнуться.

— Туда, — мы наконец оказались на верхушке лестницы, что вела вниз и была выдолблена прямо в камне. — Если твой муж где-то и заточен, то наверняка там.

Я обреченно вздохнула и мы принялись спускаться.

Туннель вывел нас в небольшой зал, и я сразу поняла, что мы не ошиблись. В центре стоял каменный алтарь, покрытый темными пятнами. Вокруг него на полу виднелись странные символы, нарисованные чем-то, похожим на засохшую кровь. На стенах висели черепа животных и людей, а рядом с алтарем — связки высушенных трав и костей в больших глиняных кувшинах.

Но не это было важно. По стенам вокруг зала были прикованы пленники. Они сидели на полу, уронив головы на грудь, без сознания или спали….

Среди них я почти сразу увидела Арвида.

Я застыла на пороге зала, и сердце ухнуло куда-то под ребра, забилось там громко и часто.

Паника попыталась захлестнуть суетой в разуме, но я отогнала ее. Позже. Все это позже.

Я не торопилась кидаться к Арвиду. Тем более, что Векто ухватил меня под локоть. Мы стояли в тени и пока не могли обозреть весь зал целиком. Есть ли там стража? Есть ли там другие проходы, через которые может подоспеть подмога?

Впрочем, все это я оставила на откуп своему провожатому. Сама же могла смотреть только на людей, прикованных вокруг алтаря.

Шесть фигур.

Не считая еще двух, скрюченных в дальнем углу. У этих двоих были опущены головы и неестественно подвернуты ноги. Даже издалека я поняла. У живых ноги так не лежат.

В горле сразу встало комом. Я попыталась сглотнуть его раз, другой, но ничего не выходило. Дышать было все тяжелее. Я не хотела думать, кто именно там лежит. И не хотела радоваться, что это не Арвид, но и здесь не могла ничего с собой поделать.

Я дернулась снова, чтобы войти в зал.

— Осмотрись сначала, — едва слышно шепнул Векто, одергивая меня. — А я проверю, не идет ли кто следом.

Я кивнула, даже не глянув на него. Теперь, когда он отпустил, я уже сама скользнула тенью вдоль стены. В одном он был прав — нужно проявлять осторожность. Хотя хотелось просто стремглав кинуться к Арвиду.

Но я сперва обошла зал кругом. На другом его конце тоже был проход. Я немного постояла возле него, но ничего не услышала. И только тогда, все еще держа наготове кинжал, я все же бросилась к Арвиду.

Краем глаза заметила Эйрика. Его светлые волосы свалялись от крови, но он дышал, значит был жив.

Еще семь шагов. Я считала их зачем-то по дороге, как в детстве считаешь ступеньки в темноте. Семь шагов до самой большой фигуры у стены. Голова свешена, волосы перепачканы запекшейся кровью. Грудь… поднимается? Или мне это так отчаянно нужно, что я уже сама себе дорисовываю?

Не кажется. Поднимается.

Никогда не думала, что стану так сильно за кого-то переживать.

Мы пробыли вместе всего несколько недель, но каким-то невообразимым образом Арвид проник так глубоко мне под кожу, что я оказалась готова сунуться в логово настоящих дикарей.