Хотелось бы сказать “медленно обернулась, предчувствуя беду”, но тут было другое — я буквально дернулась назад.

Варг.

Волк-Вожак был исполином в сравнении с ним, но уступал, будучи каким-то…. разумно-уютным что ли.

Этот был ниже, суше, весь какой-то всклоченный и облезлый. Свалявшаяся темная шерсть, морда в старых рубцах, обрывок веревки на шее. И глаза желтые, мутные, без капли той мудрости, что я видела у моего волка. Только голод и злость, которые в него вбивали годами.

Он стоял шагах в десяти, низко пригнув голову, и из глотки его шел ровный клокочущий рык. За моей спиной бились пять перепуганных лошадей, связанных одной веревкой, конец которой я намотала на кулак.

Силы, прямо скажем, были не равны. Еще и лошади тягали меня почем зря.

В моем арсенале был сейчас только кинжал в свободной руке, хоть бы и отравленный, а поди дотянись до этой твари раньше, чем она откусит мне голову. А еще дрожащие коленки и пять чужих лошадей, которым на меня было решительно плевать. Свою бы шкуру унести.

Зато у варга были клыки, когти и весь вес матерого хищника, которого годами учили рвать таких, как я. Великолепно. Боги милосердные, ну за что мне это?

Тут бы вскочить верхом и помчаться во весь опор. Но я не тешила себя надеждами, что я такой мастерский всадник. Пять лошадей, связанных, и чтоб они поскакали по моему велению в одну сторону? Когда позади эта тварь?

Нет, такой самоуверенной даже я не была.

К тому же я понимала — от этого зверя нельзя удирать. Погоня у него в крови, заучена в каждой мышце. Стоит показать ему спину и все, можно заказывать поминальную похлебку.

Вот только и стоять столбом я тоже не собиралась.

Лошади были разом моим спасением и моей проблемой. Громадные, тяжелые, обезумевшие от грохота и огня. Впрочем, их страх был мне сейчас куда полезнее собственной храбрости, которой, к слову, стремительно убавлялось.

Варг прыгнул.

Я не стала дожидаться, пока он долетит. Рванула веревку на себя и вбок, со всей дури, почти выворачивая плечо из сустава. И пять туш лошадиного ужаса с визгом понесло вперед, ровно через то место, где зверь рассчитывал меня достать. Гнедая сшибла его боком, кто-то приложил копытом. Варг крутанулся в воздухе, взвыл уже иначе, заскулил даже, и покатился по снегу.

А меня поволокло следом.

Дура. Веревку-то с кулака смотать я не успела.

Снег, камни, чья-то морда, мелькнувшее небо. Меня протащило шагов пять, прежде чем я сообразила разжать пальцы. Перекатилась, вскочила. Раненную ногу болью прострелило так, что я едва не взвыла. В глазах потемнело. Лицо жгло, на виске припекало.

Но я тряхнула головой и все же вскочила. Лошади уже неслись прочь к спасительному склону, увлекая друг друга. Туда, куда мне и надо. Умницы.

Варг тем временем поднимался. Тряс своей огромной башкой, явно дезориентированный.

Между нами теперь было шагов двадцать и ни одной лошади. Зато был огонь. Один из перевернутых костров расползался по сухому сену, что разметало из кормушек на пол загона, лизал поваленную изгородь. И я, кажется, впервые на своей памяти обрадовалась пожару.

Я схватила с земли тлеющую жердь, сама руки опалила, перехватилась. Тоже горячо, но плевать. И выставила перед собой.

— Ну? — рыкнула зло. — Иди сюда.

Просить эту собаку дважды не пришлось.

Он закружил, прижимаясь к земле, выискивая мое слабое место. Огня он боялся — это читалось в том, как он шарахался от каждого моего тычка, но голод или выучка гнали его на меня. Дрессированная тварь. Кто-то очень постарался, чтобы отбить у него чувство самосохранения.

И все же он медлил. Тыкался, отскакивал, примеривался и каждый раз, когда я взмахивала своим горящим огрызком, угрожающе выкрикивая при этом, в желтых глазах мелькала не только злоба, но и что-то жалкое.

Будто его самого когда-то этим же огнем и учили. Мне даже сделалось бы его жаль, найдись у меня на жалость хоть капля сил. Или безумия. Потому что этот зверь меня жалеть точно не собиралась.

Я отступала к склону. Дальше от загона и лагеря. Жердь догорала, жар подбирался к ладони. Долго мне так не продержаться. К тому же в каждый миг я рисковала быть замеченной уже красномордыми.

Я в панике пыталась придумать, чем еще могу защищаться от него, а варг будто и сам знал, что огонь рано или поздно затухает. Он, конечно, пытался приблизиться, но все как-то вяло и неохотно.

Вдалеке вдруг раздался свист. Звонкий и пронзительный, но я бы не обратила на него внимания, если бы он не заставил этого недоволка выпрямиться и навострить уши.

Его зовет хозяин? Может, он оставит меня?

Я уже было решила, что судьба пошла мне навстречу, когда из дыма на восточной окраине, там, где только что ревел огонь и сыпались камни, выступили еще тени. Быстрые, они перетекали завал, карабкались и скакали по осыпающимся камням, точно горные воды.

Одна. Вторая. Третья.

Не один варг. Стая.

И чем ближе к загону, тем шире они расходились. Заходили с боков, отрезая меня от склона, от лошадей, от единственного пути наверх. Точно и расчетливо. Так делают не голодные звери, а хорошо обученные псы на облаве.

А дичью-то в этот раз была я.

Через дым и пляшущее в ночи пламя, я заметила фигуру уже человеческую, но в шаманском костюме местных. Он стоял на одном из больших камней. Шагов двестиотсюда не меньше.

И смотрел он прямо на меня.

Я швырнула догорающую жердь в того, что был ко мне ближе.

Варг отскочил прочь с недовольным визгом, а я рванула прочь. Только не прочь от лагеря, куда меня, похоже, гнали… На открытое место, где стая возьмет меня в кольцо и порвет играючи. Я метнулась в другую сторону. Туда, где густой дым стелился по земле. Огонь бесновался в лагере, и я, поспешно куталась в плащ, закрывала лицо, чтобы хоть немного отгородиться от удушающего эффекта пожара.

Варги не любят огонь. Мне же выбирать не приходилось.

Я неслась сквозь чад, прижимая к лицу локоть, перепрыгивая через преграды, порой старалась вовсе не смотреть, что лежит внизу. Под ногами хрустело и чавкало. Слева обрушился остов горящего шатра, обдав меня снопом искр. Я шарахнулась, ударилась бедром о телегу, кажется, вспорола кожу, зашипела, но сзади уже рычало, поэтому я побежала дальше.

Варги шли следом, но уже осторожнее и не так охотно. Дым забивал им носы, путал мой след. Хотя, наверное, то, что у меня теперь по ноге текла кровь, было им… на лапу? Наверняка раззадоривало.

Краем глаза я невольно выхватывала из окружающего пространства картины, которые потом наверняка будут приходить ко мне во снах. Красномордые, придавленные камнями. Красномордые, тушащие свои дома. Женщины, стоящие на коленях и ревущие навзрыд. Но хотя бы детей тут не было. Не знаю… от этой мысли стало чуть полегче. Хотя душу все равно рвало.

Потому что все это сделала я. Я.

Впрочем, прижигающая пятки погоня не позволяла скатиться в уныние. Я нырнула в какой-то проход в скале. Узкий и темный, надеясь, что варгам тут будет не протиснуться, и след мои они хоть немного потеряли.

Главное, чтобы не тупик.

Врезаясь в стены, я мчала вперед. Уже слева под ребрами резало так, будто я умудрилась и себе кинжал в тело вонзить. О том, чтобы контролировать дыхание вообще уже речи не шло.

Когда впереди забрезжил свет, я позволила себе что-то вроде короткого рева. Не как медведи там делают, а в смысле я чуть не заревела.

Проход вывел меня к подножию склона, западнее того места, где мы оставили своих. Склон здесь шел круто вниз, едва ли не отвесной скалой. Громоздился дикими и шаткими уступами. Ступишь не туда и даже если не сорвешься, то камни посыпятся на раз-два.

Я замерла, прислушиваясь. И на сей раз чертыхнулась — варги шли по проходу следом. Я полезла вверх.

Руки содрала о наледь почти сразу. Теперь ладони жгло. Нога, та, что уже дважды была ранена, отказывалась держать, и я тянула себя в основном на руках да на упрямстве. Камень. Выступ. Корень. Еще камень. Не смотреть вниз. Не слушать, как осыпь шуршит под лапами тварей, что карабкались следом.