Ну… по крайней мере я очень хотела думать, что позади…

Задерживаться надолго мы не стали, привал вышел коротким. Но Векто, который подгонял нас всех, был прав — оставаться на одном месте было нельзя, и все мы это понимали.

Бьорн все-таки добрался и до Арвида, и до Сигурда, заштопал и обработал, что успел.

У Арвида оказалась рваная рана на боку, выглядела она безобразно и, кажется, началось воспаление, но Бьорн очень похвалил меня, что я не потеряла мази. Потому что среди тех запасов, что отдала мне Астрид, были очень занимательные баночки. Наш лекарь пообещал, что уже через пару дней от воспаления не останется и следа.

А вот у Сигурда, похоже, было сломано ребро. Когда Бьорн стал осматривать его, я была рядом, помогала. Сигурд, правда, на это ворчал, явно не хотел, чтобы я его разглядывала.

— Да больно нужно мне тебя рассматривать, — фыркнула я на его недовольства, — у меня муж для этого есть.

— Вот и шла бы, — рычал он. Но я понимала, что таким образом он, вероятно, отвлекается от боли. Потому как весь бок у него был черный от кровоподтеков.

— Я бы пошла, но у меня нога вся зашитая, уж извини, упрыгивать тебе в угоду на одной я не буду. Тут посижу, — шипела я в тон.

— Сиг, стонешь, как баба на сносях, — посмеивался над ним Рангар. Он уже тоже пришел в себя, хотя после всех тех зелий и был теперь слаб, точно новорожденный котенок. На ногах едва стоял.

— Поговорите мне еще тут, — шипел он. Но я-то видела, как он задерживал дыхание и сжимаел зубы, пока Бьорн с ним возился.

Как закончили, наскоро перекусили сухарями, которые остались у меня в седельной сумке. А после отправились дальше.

Меня посадили на лошадь к Бьорну, потому как самостоятельно держаться в седле я в своем состоянии вряд ли бы сумела. Несмотря на то, что я старалась держаться, сил у меня тоже осталось чуть. А Арвида в его лихорадке трогать с такой ответственностью никто не рискнул.

Лошадей было всего пять, но они были крепкими, поэтому мы распределились по габаритам, кто к кому, чтобы им было максимально полегче, но уместились верхом все.

Поехали вдоль реки, прячась под пологом леса. Я то проваливалась в дрему, то выныривала. Жар то накатывал, то отпускал. В один из таких моментов я открыла глаза и поняла, что уже вечер, а лошади идут совсем шагом по узкой звериной тропе. Бьорн был крайне напряжен. Это угадывалось и в его руках, которыми он меня придерживал. И в целом в посадке.

— Что? — я стала крутить головой, но пока ничего не замечала. Сердце, правда, уже заметалось.

— Тихо, — Бьорн отозвался едва слышно и чуть крепче сжал меня.

Я прислушалась, но ничего не услышала. А секундой позже поняла… вообще ничего не услышала. Ни пения птиц, ни каких-то еще шорохов. Тишина была абсолютной. От реки мы уже ушли, она осталась где-то позади. А лес… будто бы затаился.

Сзади послышался приглушенный топот копыт по земле. Эйрик проехал мимо нас и придержал лошадь рядом с Арвидом. На лошади он был один, хотя до этого ехал с Рангаром.

Но, похоже, пока я дремала, они перетасовались, чтобы дать мальчишке возможность ездить в разведку. Теперь Рангар ехал с Сигурдом.

— Варги, — услышала я его донесение. Волоски даже на руках тут же дыбом встали. Еще не хватало! — Под седлом. Трое, может, четверо. Идут по нашему следу с полудня.

Я не сразу поняла. Под седлом — это как?

— На них едут? — все-таки уточнила я шепотом.

— Едут, — мрачно подтвердил Векто, поравнявшись с нами. Он сидел в седле с Хельги. — Янгвары не пускают всю свору по следу. Свора своих рвет так же охотно, как чужих, ее держат на голоде и страхе. А вот лучшие звери, выезженные под седока… таких у них немного. Это уже не погоня сворой. Это охотники.

— И они нас догоняют, — закончил за него Сигурд. Голос у него был хриплый, но язвительность никуда не делась. — Потому что мы еле тащимся.

— Потому что половина из нас не держится в седле, и лошади не могут нести такой вес быстрее, — огрызнулся Бьорн. — Включая твою драгоценную особу, между прочим.

— Сколько до них? — перебил Арвид.

Он держался. Не знаю уж, чего ему это стоило, но в голосе его снова появился тот стальной звон, что бывал и прежде. Лихорадка лихорадкой, а вожак есть вожак.

— К ночи нагонят, — ответил Эйрик. — Если идти как идем. Варг под седлом быстрее лошади на снегу, тем более, как мы едем…

Он покачал головой. Но мы и так понимали. Пять лошадей, восемь седоков. И это еще повезло, что лошади у этих красномордых основательные. Я вообще диву давалась, как они могли вот так нести здоровенных мужиков.

Я задумчиво оглядела всех нас… Восемь человек, из которых половина ранены и в седле-то держатся с трудом. Нам не выстоять в таком состоянии против этих варваров и их диких тварей. Полагаться же на Волка было опрометчиво. Он и так уже дважды или трижды спас меня. И я не тешила себя надеждой, что это станет доброй традицией.

— Нужно сбить их со следа, — очевидная же мысль?

Все оглянулись на меня. Я даже смутилась такому вниманию. И ведь никакой насмешки, все так смотрят внимательно. Еще пару недель назад в этих глазах было одно только снисхождение…

— Они идут по следу, так? По нашему следу на снегу. Кровь, запах, отпечатки. Варг же зверь, он носом работает, не глазами.

— И? — Сигурд изогнул разбитую бровь.

— И след можно подделать, — я лихорадочно соображала, припоминая, что есть у меня в сумках и как это можно применить.

— Река еще рядом, — Эйрик вдруг подхватил мою мысль. Мы переглянулись. Кажется, парнишка думал со мной в одну сторону.

— Нужно оставить на лошадях повязки с нашим запахом, — продолжила я.

— Свяжем их в вереницу и пустим дальше по реке, они сами пойдут по тропе вдоль воды, — продолжил Эйрик. Я кивнула.

— А мы пойдем пешими по воде, в другую сторону, — закончила я.

— Это вы, конечно, хорошо спелись, — начал было Сигурд, — лошади нам самим нужны, мы же…

— Лучше пешими и живыми, чем верхом и мертвыми, — отрезал парень. И впервые на моей памяти он решился возразить Сигурду.

Все замолчали. Потому что то, что мы говорили было, очевидно, разумно.

А я смотрела на Эйрика и едва сдерживала глупую гордую улыбку. Еще месяц назад он благоговейно смотрел на Арвида и во всем следовал за ним. А теперь вон сам предлагает идею, которая спасет наш небольшой хромоногий отряд.

Арвид же молчал. Смотрел то на Эйрика, то на меня, явно взвешивал.

— Сделаем хитрее, — наконец произнес он. И в голосе его было что-то такое… одобрительное? — Не всех лошадей. Двух пустим по берегу с поклажей и кровавыми тряпками, пусть тянут за собой запах. Остальных трех уведем по воде, под уздцы. Раненым все равно пешими столько не пройти. — Он кивнул мне и Сигурду, будто сам был цел и невредим. — Эйрик, ты придумал, ты и поведешь.

Эйрик с готовностью кивнул. И спину еще так выпрямил, явно довольный, что может быть полезным для всех.

Двух лошадей собирали в дорогу, точно покойников.

Звучит жутко, но иначе и не скажешь. Бьорн навьючил им на спины окровавленные тряпицы, что уже сослужили свою службу, приладил сверху мой запасной плащ, пропитавшуюся кровью рубаху Сигурда, обрывок рубахи Рангара. Все, что пахло нами. Кровью, потом и страхом. На такое варг должен, просто обязан пойти.

— Прости, родная, — буркнул Бьорн серой кобыле, затягивая повод и выстраивая обеих друг за дружкой. — Может, и выживешь. Зверь не за тобой идет.

Эйрик хлестнул лошадей по крупам, и обе потрусили дальше вдоль берега, туда, куда и вел бы наш след. Бечевка волокла за ними ком тряпья, оставляя широкую, ароматную для варгов полосу. По следу могло сойти, что кто-то еще и пешком идет тяжело, или даже волокут раненого.

Я смотрела им вслед, пока кусты не сомкнулись. И почему-то именно тогда стало по-настоящему страшно. Будто мы отрезали себе единственную дорогу.