А еще то здесь, то там я заметила блестящие на солнце шкурки. Будто сосульки извилистые, ледяные змеи грелись на камнях.

— Ну, здравствуйте, — пробормотала я, вглядываясь в серую поверхность каменного потока. — Вот и свиделись снова.

След отряда вел прямо через один из “рукавов” Каменной реки. Они не пытались обойти опасное место — либо спешили, либо были уверены, что ледяные змеи им не угрожают. Вероятно и то и другое.

Окинув взглядом реку, я поняла, что там и правда самое тихое место. Даже если свалишься со скользкого камня — вода не унесет тебя к черту на рога.

Первые шаги делала с осторожностью. Еще и прихватила длинную палку на вроде посоха — две ноги хорошо, а три лучше.

Главное в этом деле было не торопиться, потому как если я свалюсь в воду и вымокну, мне придется потратить полдня, чтобы просушить одежду. Уж не говоря о том, что вода была ледяной, а разводить огонь вовсе было чревато.

Шаг за шагом я пробиралась вперед, но тут передо мной что-то блеснуло шевелением. Две змеи примерно в пяти метрах подняли головы. Вероятно, они лежали в каком-то углублении, потому что до этого я их не заметила. Я уже хотела вернуться обратно и обойти их дугой, но позади раздалось угрожающее шипение.

Оборачивалась я так медленно, как только могла. Лишь бы не спугнуть и не привлечь.

Шипение продолжалось. И звучало ох как угрожающе.

Я сумела повернуться только голову, но уже увидела, что змея была огромной. Ее полупрозрачное тело при ближайшем рассмотрении оказалось очень… противоестественным. Через почти прозрачную шкуру тянулись сетки сосудов и темный силуэт позвоночника. В длину она была, наверное, в пару метров. И сейчас приподнялась над землей. Ее голова была примерно на уровне моего пояса.

Покачиваясь из стороны в сторону, она не сводила с меня своих жутких глаз. Голубые, они тоже казались какими-то прозрачными. Хотя морда ее была скорее серебристой, просто свет так бликовал, что на камнях она терялась в окружающем пространстве.

Но самая жуткая часть заключалась в том, что она шипела на меня и телепала своим узким языком, явно возмущаясь моему здесь нахождению.

Я не могла двигаться дальше по камням, ведь впереди были еще две змеи и обойти их никак бы не вышло. Позади — она, но куда более крупная. Я замерла, стискивая в пальцах свою палку-посох. Сердце забилось куда быстрее. Я пыталась экстренно сообразить, что делать дальше.

“Без резких движений”, — я точно наяву услышала голос Арвида.

Но я же не могла стоят здесь вечно, а змея явно не собиралась просто уползти восвояси.

И она решила за нас обеих — кинула вперед резко, спружинив хвостом. Я едва успела дернуться в сторону. А еще махнула палкой, пытаясь отбиться от нее, но промазала. Вторая ее атака последовала почти сразу. Я едва успела развернуться и увидеть, как она стремительно кидается на мою ногу. И я снова шарахнулась прочь.

— Нет! — вскрик вырвался помимо моей на то воли. Да так громко, что на том берегу реки взметнулась стая птиц.

Кажется, я ее достала, по крайней мере ощущение попадания было. Но удостовериться я не успела, потому как поскользнулась на камне и полетела спиной вперед прямо в воду.

Рюкзак, я сама, все погрузилось в ледяной поток. Спасло меня только то, что глубина тут была едва ли по пояс и я тут же выскочила. Холод сковал тут же, да у меня едва глаза из орбит не выскочили. Вынырнув, я тут же заозиралась, понимая, что если змея жива и кинется за мной в воду, то мне конец… Но она лежала без движения… Я все же попала.

С трудом снова выбравшись обратно на камень, я пригляделась к ней. Похоже, я как следует попала ей прямо по голове.

“Яд ледяных змей держится на металле целый месяц. Нанесешь на стрелу и потом даже если не смертельно ей ранишь, то все равно отравишь. Враги от такого мигом цепенеют”, — а это уже рассказывал Олав. Засадить бы такой стрелой ему в одно место.

Я еще сомневалась, подходить к ней или нет, когда на соседних камнях снова послышалось шипение. Краем глаза я уловила движение — эти змеи жили стаями, и, вероятно, мое вступление на их территорию, да еще и то, что я убила одну из них, привлечет очень много внимания.

Я все же схватила ту, что уже одолела, осторожно, у основания головы — вдруг она только оглушена. И поспешила прочь, пока остальные не нагнали.

Тех двоих, что были впереди, я обошла по дуге просто по воде. Все равно уже вымокла, что теперь терять? Разве что зубы теперь колотились друг об друга, да в груди сжимало от холода почти до боли.

Только вот развести огонь прямо на берегу не выйдет, пространство просматривается издалека. Придется углубиться в лес и найти укромное место.

К тому времени, когда я нашла нужно место, одежда на мне едва не застыла. А я сама уже просто клацала зубами от холода.

В паре сотен метров от места, где я вышла из воды, удалось углубиться в лес у подножия холма. Тут в углублении расположилась небольшая полянка, защищенная от ветра высокими соснами. Оставив поклажу, я принялась собирать хворост. Руки слушались неохотно, пальцы вообще не желали гнуться. Кожа стала ужасно чувствительной.

И как же я наяделась, что после всего этого меня не скосит какой-нибудь хворью. Воспаление легких в диких лесах севера? Или какой-нибудь гайморит…

Собрав охапку сухих веток, я принялась за растопку. Конечно, разводить костер было рисковано. Очень рисковано. Дым могли заметить издалека, но, выбора у меня не было. Холод уже пробрал до костей и пытался их покрошить, судя по ломоте, а это еще день. Ночью будет холоднее. И там я просто погибну, если не согреюсь.

Огниво несколько раз пришлось поднимать с земли — пальцы вообще перестали слушаться. Но когда обрывки коры занялись огоньком, а после его подхватили и веточки, я едва не расплакалась.

Огонь разгорался неохотно, медленно, промерзшие ветки внутри были не очень-то сухими. Чадило и трещало, но пламя уже грело. И когда оно окрепло, я стала снимать с себя мокрую одежду. Без нее стало еще хуже, но я уселась как можно ближе к огню.

И полезла в рюкзак. Воды туда зачерпнулось, но не слишком. А сама ткань мешка была пропитана каким-то особым жиром. Иначе после любого снегопада у костра бы отсыревало. Одеяло, скрученное в рулон, лежало сверху. И было чуть влажным. Чуть — слово ключевое. Я укуталась в него и стала разбирать остальное. Что-то подсушить, что-то сразу пихнуть в рот. А еще поставила греться на огонь воду — заварить немного противовспалительных трав и выпить точно не будет лишним.

Лишь когда все вещи были разобраны, а я хоть немного оторгелась, я решила все же заняться змеей.

Я оставила ее в стороне, сунув в холщовый мешочек. У меня были сомнения, что она вовсе мертва, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что приложила я ее таки до финала.

— Прости, что ступила на твои земли и потревожила твой покой, — произнесла я вслух. Я не знала, что именно нужно говорить, но проведя все эти дни со своими северянами, ощущала внутри невозможную тягу сказать хоть что-то. — Пусть душа твоя обретет покой. А тело твое послужит… продолжению вечного круга жизни.

Да, пожалуй, что так.

Дальше я вовсе старалась действовать не сильно задумываясь над моральной составляющей.

Я помнила, что Аврид говорил об этих змеях. И Олав тоже.

Их яд держится на железе. Долго держится. Я не могла упустить эту возможность.

Все мы так или иначе видели по телевизору, как у змей сцеживают яд. Мне пришлось пожертовать своей кружкой, чтобы совершить задуманное.

Уперев челюсть змеи о край, я надавила. Сперва ничего не происходило, но в какой-то момент из клыков брызнуло.

Мне удалось нацедить не так уж много — едва накрылось дно кружки, но и этого, я надеялас, было достаточно.

После я отошла на небольшое расстояние вглубь леса. Тут разбила палкой стылую землю и сложила прозрачное тельце в нее, присыпав снегом и накрыв еловыми веткам.