Когда вещи были уложены, Астрид распорядилась отнести их в наш с Арвидом дом. Признаться, мысль о том, что я теперь живу там, да еще и замужней, все еще вызывала диссонанс в моей голове. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем я вообще смогу принять этот факт сердцем. Конечно, головой-то было все понятно. И я даже была благодарна судьбе, что вытащила меня из того места, но…

— А мы можем сходить в дом… черни, — тихо спросила я Астрид. Мы теперь сидели в дальнем конце женской обители, нам подали травяной отвар, чтобы согреться.

— Зачем? — Кажется, Астрид вовсе не ожидала от меня такого вопроса.

А я и сама не могла себе ответить на него.

И правда… зачем? Я не могу сейчас ничего сделать для тех, кто там остался. Не могу накормить их досыта или…

— Насколько я вольна в своих действиях? — ответила я вопросом на вопрос. И в глаза ей поглядела прямо. Астрид едва заметно прищурилась, чуть склонила голову, приглядываясь.

— Знаешь, я ожидала от тебя разного. Что ты будешь забитой и сморщенной девкой и бояться собственной тени. Или напротив, что станешь здесь распоряжаться, топать ногами и требовать к себе уважения, раз получила статус, — заговорила она, — но ты не делаешь ни того, ни другого.

— Хотите меня разгадать? — усмехнулась я и качнула головой. Отпив отвара, снова посмотрела на Астрид, — а мысль о том, что я адекватная вам не приходила?

Она вскинула брови.

— Ты порой говоришь странными словами, но я понимаю, что ты не отсюда, — она тоже улыбнулась хитро и любопытно. — Но зачем тебе в дом черни? Ты больше не там, твое место в доме мужа.

— Я обязана жизнью некоторым людям оттуда. Именно они вылечили меня, когда люди Сигурда привели меня из леса. Меня била лихорадка, но они ухаживали за мной, как могли. Хотя и не должны были.

Астрид вскинула брови снова. Похоже, ее удивляло то, что я рассказываю. Само мое отношение или что-то иное? Я и сама пока не понимала этих суровых людей. Теперь, когда я могла смотреть на них, как на равных, а не падать ниц, мне предстояло разобраться в этом мире заново. Там, в доме черни, правила были просты и понятны — будь покорна, работай, молчи, не ропщи. А здесь?

— Но ты больше не с ними, — Астрид не пыталась спорить. Она просто сообщала те вещи, что казались ей очевидны.

Я хотела бы сказать, что и не с ними, особенно после того, как меня встретила Эдара и ее лизоблюдки. Но промолчала. Ни к чему обострять то, что я здесь чужая.

— Я благодарна им и хочу отдать должное.

Астрид неторопливо кивнула. Похоже, это она могла понять.

— Ты хочешь… — она чуть призадумалась, — что-то дать им?

Я кивнула.

— Насколько это возможно?

Астрид осмотрела дом, другие женщины и девы были заняты работой и тихими разговорами. Я понимала о чем Астрид, вероятно, думала — что они скажут, если я решу взять что-то из общины и отдать черни. Новый скандал, едва ли не провокация.

— Есть что-то, что именно ты хотела бы дать им?

Я вспомнила холодные жуткие ночи на тонких циновках, когда мы жались друг другу, чтобы не умереть от холода сквозняков.

— Теплые шкуры, чтобы укрываться ночью, — ответила почти не задумываясь.

Астрид какое-то время думала.

— Я отправлю их туда вечером, из своих запасов, будем считать, что это мой тебе дар на свадьбу, которым ты распорядилась на свое усмотрение.

— Благодарю, — кивнула я с искренней улыбкой.

— Не торопись с этим, — усмехнулась Астрид. — И если решишь предпринять что-то еще, лучше спрашивай мужа. Или меня… Хотя сдается мне, ты не из тех, кто станет покорной женой и невесткой.

На сей раз усмехались мы обе.

Когда я вернулась в дом Арвида, на душе было странно-спокойно. Да, я успела повздорить с Эдарой, но куда больше пришлось мне по нраву, что Астрид не стала мне врагом. Ей было интересно и она видела во мне больше, чем девку из черни.

Что же, попробую оправдать ее ожидания.

Входная дверь отворилась, и я оглянулась.

— Ты уже здесь? — Арвид переступил порог с корзиной в руке.

— Да, недавно пришла, — я раскладывала по своим местам посуду, что успела помыть. Как бы там ни было и какую бы “нетакую” жену я не играла, но поддерживать дом в порядке все же хотелось. Мне тут еще жить. — Тут что-то принесли. Почему-то оставили у порога.

Он поставил корзину на стол, а сам вернулся ко входу, чтобы повесить плащ и разуться.

Я же подошла к столу. Корзина была накрыта темной ветошью. Почему и правда ее оставили у двери? Я не слышала, чтобы кто-то стучался или ходил там. А когда вернулась сама, то ничего у двери не было.

Без задней мысли я откинула ветошь. И тут же зажала рот рукой от подкатившей тошноты.

— Арвид, — позвала я, не в силах оторвать взгляд от содержимого.

В корзине лежала голова. Благо, что не человеческая.

— Ягненок? — Арвид заглянул мне через плечо и даже фыркнул. — Я ждал чего похуже.

— Ты… что? — кажется, сегодня градус моих удивлений достигнет своего апогея.

Арвид отодвинул меня плечом и заглянул в корзину внимательнее:

— Всего лишь предупреждение, — он пожал плечами. — Обычно подбрасывают мертвых ворон или хорька. Ягненок... это почти любезность.

Я посмотрела на супруга повнимательнее. Он в своем уме? В добром здравии? Такой меланхолично-спокойный, что у меня стали закрадываться сомнения… Может он набивает в трубку какие-нибудь интересные травы?

— Я, конечно, все еще слабо разбираюсь в вашей культуре, но… Арвид, это отрубленная голова.

— Да, — спокойно кивнул Арвид. — Из нее получится хороший бульон.

Он накинул ветошь обратно и посмотрел на меня. И, похоже, выражение абсолютного культурного шока на моем лице было весьма красноречивым.

Арвид вздохнул. Почти что обиженно.

— Ты не понимаешь шуток, — проворчал он.

Мои брови полезли на лоб. Это опечалило мужа сильнее.

— Кто-то выражает свое недовольство, — все же пояснил он. При том тоном таким, что будто ребенку. — Моим выбором. Или тем, что я беру тебя с собой в поход. Это обычное дело.

Он подхватил корзину и отнес ее обратно, выставил за дверь.

— Обычное? — я все еще не могла поверить в его спокойствие. — Кто-то принес к нашему дому отрубленную голову! Это же… варварство какое-то!

Ну да, особенно забавно, что я, собственно, и живу теперь среди варваров. Я опустилась на скамью. Нет, мне нужно время, чтобы это переварить.

— Его что, убили специально для этого?

— Так тебя это волнует? — Арвид оглянулся на меня с легким удивлением.

— Меня волнует все, — отозвалась я. — И то, что несчастное создание… умертвили для каких-то там выражений недовольств, и то, что это недовольство, собственно, вообще выразили.

Я уперлась локтем в стол и уткнулась лбом в ладонь.

— Дурость какая. — Меня все еще слегка подташнивало.

— А как в твоем мире выражают недовольство? Разве там не оставляют знаки?

— Нет! — я в сердцах всплеснула руками. Посмотрела на него с возможной серьезностью. — Там люди разговаривают. Или... пишут гневные письма. Или, в крайнем случае, подают в суд. Но не оставляют отрубленные головы у двери! Для этого, знаешь ли, есть рот!

Он усмехнулся, и эта усмешка странно сочеталась с суровостью его черт:

— У нас тоже разговаривают, просто иначе.

— Ага, я вижу, — пробормотала я, успокаиваясь. Да, это все, конечно, не слишком приятно. И по меркам моего мира и правда несусветное варварство. Но судя по реакции Арвида, здесь вполне себе нормально.

Арвид прошел через комнату, перешагнул одной ногой мою лавку и сел на нее верхом.

— Понимаешь… — Он потянулся взять меня за руку, и я не стала протестовать. Моя ладонь утонула в его. И это было странно-уютно. Я подняла взгляд к его лицу. — Пока это только голова ягненка, беспокоиться не о чем. Это... просто жест недовольства.

Арвид был терпелив, и это меня подкупало. Я выдохнула, заставила себя расслабиться.