Мы спешились, хотя я ходить еще была не очень-то способна. Потому просто присела на камень.

Мои мужчины пошли за своими камнями. А мой мне принес Арвид.

— Держи, Лиса, — он протянул его мне. Тот гладкий, что он тогда дал мне. Я улыбнулась.

— Я оставляла два, — я хитро стрельнула глазами в сторону Сигурда, тот выглядел немногим лучше нас с Арвидом, и сейчас стоял в стороне, глядя на долину внизу.

Арвид чуть скривился и фыркнул.

— Все-то она помнит.

Он принес мне и второй, тот, что Сиг тогда едва не запустил мне в лицо. И тот, что впитал в себя мою кровь.

Кажется, это было так давно… И в те дни я вовсе считала, что Сигурд мог быть нашим врагом.

— Не злись, — я чуть толкнула Арвида, когда он сел рядом. — Это ведь почти символично. Отряд Сигурда ведь нашел меня. И привел в ваш фьорд. Поэтому, считай, он наша сваха.

Арвид удивленно посмотрел на меня и после коротко рассмеялся.

— Подарю ему церемониальное платье.

— Думаешь, оценит?

Мы оба глухо посмеивались, глядя на поджарую, но исхудавшую фигуру Сигурда. Он, кажется, это почувствовал и обернулся.

— И что смешного?

Мы с Арвидом переглянулись и рассмеялись снова.

Впрочем, уходя, смеяться уже не хотелось. Я смотрела на те камни, что остались лежать там после нашего похода… Те, что теперь никто не заберет. И с нашим путешествием их прибавилось.

Впрочем, был среди них и тот, что еще могли бы забрать…

— Арвид? — мы теперь ехали на одной лошади.

— Мм?

— А там… в лагере… Ты видел Олава? Это ведь он… он подстроил все это, да?

Арвид ощутимо напрягся. За все время пути мы не поднимали эту тему. Вероятно, между собой они успели все это обсудить, но я-то была в горячке…

— Похоже на то… И нет, — он качнул головой, проваливаясь в мысли. — С того раза на площади, когда он оглушил меня, я его не видел.

— Никто не видел, — глухо отозвался Сигурд, он как раз поравнялся с нами. — Хотя хотел бы я посмотреть ублюдку в глаза.

Арвид тяжело выдохнул. Для него наверняка это все было достаточно болезненно. Да я и сама прикипела к Олаву, считала его другом. Он всегда с таким теплом говорил об Арвиде, об их совместных походах, что теперь думать о том, с чего это все… вернее с кого, началось, было странно.

— Нам еще предстоит с этим разобраться, — качнул головой Арвид. Сжал меня чуть крепче. — Но для начала вернемся домой.

Я понимала его тревогу и в этом… Если верить Векто и тому, что мы успели узнать в лагере, дикари в этот раз не зимовали в горах… Они спустились с них и пошли по предгорью.

А Стеклянный Фьорд хоть и лежал достаточно далеко от деревни клана Векто, но все же не настолько, чтобы руки красномордых не дотянулись и туда… Тем более, если предположить, что Олав теперь среди них.

Впереди уже видно было зеркало нашего фьорда. Я почти задремала, пригревшись под боком моего мужчины. В ожидании возвращения домой на сердце становилось все легче.

Мы справимся со всем. Все будет хорошо. Даже если эти янгвары решат напасть, мы уже знаем о них. И будем готовы.

И когда мы уже почти сошли с перевала, с дальнего хребта раздался отзвук горна.

Едва слышимый, его можно было бы принять за крик какого-то зверя или даже птицы, но от того, как все в отряде мигом обернулись, мне стало ясно — можно даже не надеяться на это.

Отзвук горна все еще эхом звучал среди гор. Ему начали вторить другие через равные промежутки времени, и доносились они будто бы из разных мест.

Я не знала, что значит этот звук, не знала всех этих сигналов, но мне и не нужно было, главное читалось на лицах моих мужчин — ничего хорошего в этом не было.

Арвид выпрямился в седле, разом стряхнув с плеч и усталость, и дрему. Бьорн нахмурился сильнее обычного. Сигурд коротко и грязно выругался.

— Что это? — спросила я у Арвида, через силу заставляя себя проснуться и вернуть себе ясность мысли.

— Сполох, — он тяжело выдохнул. Я о таком еще не слышала, но судя по тому, с каким удручением Арвид говорил… — Его передают по вышкам, от хребта к хребту. Ночью с помощью костров, а днем — горном.

— И что сейчас он говорит? — я посмотрела на горизонт, где лежал горный хребет, с которого первым донесся этот жуткий вой.

Арвид поджал губы, не торопясь с ответом. Смотрел туда же, в горы, и явно злился. Я чувствовала, как напряглось его тело, видела, как он сжимал поводья.

— Что к нашим землям идет большая сила, — отозвался за него Бьорн. И добавил то, от чего последняя надежда сдохла на корню: — Не разъезд, Сольвейг. Войско.

Дальше мы уже не разговаривали. Пояснения были излишни.

Последний отрезок пути шли уже не останавливаясь. Хотелось и домой вернуться, и оказаться хоть в какой-то защите. Сколько времени до наступления янгваров было пока непонятно. Мне объяснили что хранители смотровых башен должны будут прислать ярлу ворона, где будут подробности. Но уже и этот сигнал значил — готовьтесь.

Торопясь домой мы уже не жалели ни лошадей, ни себя. Кто был поздоровее, менялся в седле, чтобы дать отдых пешим.

Я не слезала, сидела, вцепившись в Арвида. Чтобы ехать активнее, я пересела к нему за спину. И теперь прижималась щекой к его спине и просто держалась. На большее меня не хватало. Тело все еще было ватным и слушалось плохо. За все эти дни, когда я была в беспамятстве, я словно бы постарела разом лет на пять. И устала так же. Но я молчала. Жаловаться сейчас было бы последним свинством.

Мы спустились с перевала, когда солнце уже катилось к закату.

— Да чтоб тебя, — выругался Бьорн. Арвид снова удрученно выдохнул, едва ли не зарычал.

По долине поднимались хвосты дыма. Тонкие, ровные в безветрии, серые столбы, где над сопками, где на каменных хребтах. Цепочкой они уходили к нашему фьорду. Сторожевые костры, и жгли их вовсе не для тепла.

— Все горят, — выдохнул Эйрик. — Все. До самой деревни.

Значит, в деревню уже прилетел вестник. И значит всех, кто в округе… на охоте, на рыбалке, просто в лесу, всех зовут домой. Срочно.

К тому моменту, когда впереди наконец блеснуло свинцовое зеркало нашего фьорда, а за ним проступили знакомые крыши под снегом и темная игла дозорной башни, я едва не сошла с ума от напряжения. Оно сверлило меня вдоль позвоночника. Странный, какой-то иррациональный страх сковывал все внутри.

И вот он, дом. Я столько представляла, как мы вернемся, как снова окажемся в безопасности, что теперь едва могла дышать. И только когда окна домов стали различимы и до нас донесся запах дыма от костра на главной площади, я выдохнула.

Ворота были распахнуты настежь. Во дворах горели факелы, метались тени, ржали кони. Где-то били в железо, где-то точили клинки на визжащих камнях, женщины тащили корзины, мужчины — вязанки стрел и щиты.

Запах дыма смешался с горячим запахом кузниц, а приправой всему этому стал особый, кисловато-соленый аромат, который я уже различала из сотни других… Запах близкой беды.

Нас узнали сразу, запричитали со всех сторон:

— Арвид! Сын ярла вернулся! Арвид с отрядом!

Дальше все слилось в какую-то кашу. Чьи-то руки, чьи-то лица, кто-то снимал меня с седла, кто-то хватал Арвида за плечи. Сигурд рявкал распоряжения. Эйрика обнимала зареванная женщина — мать, должно быть. А я стояла посреди этого водоворота, опираясь о конский бок, и ноги меня едва держали.

— Идем в дом ярла, — Арвид снова возник рядом рядом, подхватил меня под локоть. — Нужно все рассказать отцу.

В большом зале было не протолкнуться. Воины, старейшины, гонцы. У огромного очага, опираясь обеими руками на резной подлокотник кресла, стоял Танвальд. За эти недели он словно постарел на десяток лет — седины в бороде прибавилось, плечи отяжелели. Но глаза остались прежние. Волчьи.