Оказавшись за шатром, я огляделась, но уже были совсем сумерки, а ближайший костер довольно далеко, так что света не хватало.

Скинув охапку хвороста возле входа в какую-то палатку, я поспешила дальше, в самую глубину лагеря. Стараясь держаться задней части шатров и тени, я прислушивалась. Пару раз пришлось затаиться. И каждый я боялась до ужаса, что меня обнаружат. Но ни разу у меня не возникло мысли сбежать.

Я должна найти Арвида. И остальных.

Как удивится Сигурд, когда я приду их спасать? Я даже представляла его вытянутую физиономию. Может тогда он перестанет отпускать в мою сторону дурацкие замечания?

Это немного обнадеживало.

Проблема заключалась еще и в том, что я совершенно не представляла, где искать Арвида. Сколько я ни пыталась рассмотреть с вершины ущелья, так и не нашла, где именно держат пленников.

Меня даже кольнуло от мысли, что их тут вовсе нет… а что если..?

Нет. Я тряхнула головой, выкидывая эти дурные мысли из головы. Они живы. Точно живы.

Только каким-то чудом, не иначе, я сумела пересечь лагерь незамеченной. Но на этом чудеса закончились, потому как даже нахождение в логове этих чудовищ не помогло мне с поиском супруга.

Ночь уже вступила в свои права. В лагере стало совсем темно, только по контуру ходили постовые с факелами, да в центре горело два огромных костра. Я явно рисковала столкнуться с кем-то прямо в темноте, как вдруг услышала злое ругательство:

— Отправляйся к Нитингам! — а после глухой удар и болезненный стон. И ругань красномордых.

Но само ругательство! Оно звучало на том же языке, что понимала и я!

Правда, я не узнала, кто это был. Кажется, не кто-то из наших. Но я пошла на него, на этот голос. Приблизившись же к шатру, замерла у задней стенки, постоянно озираясь.

— Я ничего вам не скажу, ублюдки. Будь вы прокляты. Чтобы Хель забрала вас и отправила к ётунам.

Его снова ударили, я невольно втянула голову в плечи от этого звука.

У него что-то спрашивали. Похоже, это был своеобразный допрос. Сколько там красных? Я слышала только одного, но могла и ошибаться. А еще остальные могли стоять молча.

Я достала из-за пазухи отравленный нож. Может, попробовать ворваться туда? Край полога можно поднять и оказаться внутри.

Но прежде чем я успела — меня окликнули. Свет факела показался между ближайших палаток. Мужской голос звучал с явным вопросом. Тут и язык не надо было знать — он спрашивал, что я тут делаю.

И морда такая хмурая.

Я сжала рукоять кинжала крепче, спрятав его за бедром (я стояла к нему полубоком). Вдохнула поглубже и… виновато улыбнулась.

Незнакомец тем временем шел ко мне, продолжая задавать мне свои вопросы. Чем дольше я молчала, тем громче он говорил, и внутри шатра наверняка уже слышали. Я сделала несколько шагов ему навстречу, и, чего он явно не ожидал… хладнокровно резанула его по оголенному предплечью.

Он уронил факел и попытался садануть меня наотмашь по лицу, но промазал — я вовремя пригнулась.

Я через пару секунд, вены на его шее стали вспухать.

Не прошло и с пол минуты, как он упал сперва на колени, а после и лицом в землю.

У меня к горлу подкатило сразу, наверное никогда я к такому не привыкну. Но позволять себе разводить нюни было некогда, и я решительно направилась к шатру, откуда доносился хотя бы понятный голос. Мне нужно вытащить того человека из лап этих гадов. Может, он сможет мне помочь.

Медлить было нельзя. И как бы мне ни хотелось снова оказаться дома и забыть обо всем, что мне пришлось сотворить за последние дни, это было невозможно.

Я потрясла головой. Нет. Нужно собраться. Нельзя давать себе проваливаться в самобичевание или еще чего в этом роде.

Больше не теряя времени, я припала к земле и ухватилась за край полога. Ткань была тяжелой, но я сумела заглянуть внутрь.

Там было почти темно, свет от едва тлеющей лучины почти не освещал пространство. Я успела заметить столб в центре, возле которого угадывался силуэт. И тут же отпрянула, потому что мимо той щели, куда я подглядывала, прошли чьи-то ноги.

Похоже… он один там? Наедине с пленником.

Мозг заработал с новым усилием. Я кинула взгляд на валявшийся в стороне факел. Он почти потух, просто тлел теперь, но этого должно было хватить. Подхватив его, я кинулась к дальнему углу шатра (он имел форму квадрата), немного раздула головку факела и сунула его в складки ткани. Мне не нужно было, чтобы он загорелся сразу, да и скорее всего ткань чем-то пропитана и не займется так просто. Но отвлечет внимание.

Запах гари снаружи уже ощутился, хоть и слабо — его сбивал ветер. А я притаилась в тени соседней палатки.

Если мне повезет…

Внутри шатра послышалось ругательство. Я не понимала слов, но интонации-то слышала.

И еще миг спустя тот, кто устраивал допрос, вышел наружу. Это был мой шанс! Он обошел шатер, ровно к тому углу, куда я сунула факел.

Я же согнувшись, вроде как просто сутулясь, шаркая двинулась по тропке. Да, я просто девка, а то и бабка, ничего страшного. Красномордый вытащил факел из складок ткани и уже обернулся ко мне. Видимо, решил выяснить, не я ли его туда уронила. Но если по пути я держала нож, пряча его подмышкой другой руки, то едва краснолицый решил заговорить, я вытащила его и наотмашь махнула.

Правда, на сей раз удача от меня отвернулась. Я не достала его. Совсем. Даже крохотную царапинку не прочертила.

Я попыталась снова, но он уже оскалился, рожа такая довольная стала, будто он обнаружил какой-то подарок, не иначе.

— Ачшар гханут, марикас, — вкрадчиво и опасно пообещал он. Уж не знаю, что это значило, но звучало многообещающе.

Он перекинул факел из руки в руку и шагнул в мою сторону. Я сделала так же, но куда как более порывисто. Ноги спружинили по наитию, когда он попытался огреть меня тлеющим оголовьем, я отклонилась. Мимо лица пронеслось жаром, совсем близко. Я же скользнула движением следом. Мне не нужно было сильно ранить его… только… Да!

Я достала до его кисти. Маленькая царапина прочертила кожу и окрасила ее алым следом из капель крови.

Но он сам уже дотянулся до меня. Схватил за капюшон вместе с волосами. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. А он тут же вывернул меня так, что я оказалась прижата спиной к его груди. Моя же собственная рука с кинжалом теперь прижимало лезвие уже к моей коже.

Если он хоть немного надавит… Мне конец.

— Саашах… — прошептал мне на ухо и вдобавок еще и щеку лизнул.

Омерзительно!

Я замерла. Считала удары собственного сердца.

Раз.

Два.

Он захрипел. Но пальцы на моем запястье не ослабли, а сдавили только сильнее. Я сумела освободить вторую руку и уже обеими вцепилась в его. Мне нельзя позволить себя ранить.

Он продолжал сжимать меня в своих агонизирующих объятиях. Хрипел, подрагивал. Я невольно всхлипнула. Снова закусила губы. Не кричать. Нельзя кричать и издавать лишнего шума.

Ноги гада подкосились, и мы повалились на землю вместе. Но, благо, я успела все же выбить кинжал из его лапищи, а ноги уперла так, что он завалился на спину, а я сверху.

Он уже затих, когда я сумела вытащить руку из его пальцев и отползла в сторону. Дыхание сбилось, адреналин с такой силой бил внутри черепной коробки, что казалось голова вот-вот лопнет.

На четвереньках я отползла еще немного и лишь тогда встала. Внутри шатра было тихо, никто больше не появился на шум. Но в отдалении маячили факелы. И в любой момент кто-нибудь мог пройти мимо.

Я не стала медлить. Взяла этого красномордого за ноги и потащила к шатру. Заглянула под полог. Внутри и правда был только пленник. Он сидел на коленях, повесив голову. Был без сознания? А руки его, связанные за спиной, были привязану к столбу.

Ладно, прежде эти двое. Я втащила сперва одного красномордого, потом другого, которого отравила первым. Вся взмокла, а колени теперь подрагивали. Они оказались такими тяжелыми, что я едва сама концы не отдала, пока дотащила.