Сперва рухнул на колени, хрипя и корчась. Он пытался разодрать свой меховой жилет на груди, точно что-то душило его изнутри. А потом упал и весь, при том в жуткой оцепеневшей позе, будто у него разом свело все мышцы.

Сработало. Яд и правда держался на металле и достаточно простой царапины, чтобы он попал в кровь и сделал свое дело.

Я не знала, сколько еще их тут. Их было двое? Или больше? Могу я слезть?

Время словно замедлилось снова. Лес стих и замер вместе со мной. Я сидела вжавшись в дерево и дышала через раз.

Но секунды складывались в минуты и капали одна за другой в мою чашу терпения.

Я должна была убираться отсюда. Даже если этих было только двое, то радоваться тому, что я с ними расквиталась — рано. Тут светило две проблемы: если они не вернутся к своим, а это точно были дозорные или разведчики, как там оно правильно, то за ними отправят еще людей. И второе — на запах крови стянутся лесные хищники. По зимнему морозу запах разойдется быстро и далеко.

Потому, выждав еще минуту, я все же полезла вниз.

И едва оказалась на земле, как ногу мне пронзило острейшей болью. В сапог хлынуло горячим, а сзади на меня налетел красномордый.

Я невольно вскрикнула от боли. Но уже через секунду крик превратился в сдавленный хрип. Он ухватил меня пятерней за лицо, но я не растерялась. Едва его грязные пальцы сжали мой рот, я впилась в них зубами. Да с такой силой, как ничто и никогда не кусала.

Во рту стало мерзко солоно, что-то мерзко хрустнуло, и я готова была поклясться, что прокусила его чертовы пальцы до самых костей. Я снова захрипела — он сжал меня за горло. Но он и сам заорал. При этом одна моя рука оказалась зажата между наших тел, зато вторая была свободна.

И кинжал, который был смазан ядом, тоже был при мне. За ним-то я и потянулась.

Дикарь заметил это. И решил перехватить. Но я успела чиркнуть его лезвием по руке. После, правда, он выбил кинжал у меня из руки, но я уже не отчаивалась. Я-то знала, что этого вполне достаточно.

Он перевернул меня лицом к себе и с силой ударил спиной о дерево. У меня весь воздух из груди выбило, а перед глазами полетели серебристые мушки. В ушах загудело. Я оказалась дезориентирована, как еще затылок не расшибла, удивительно. Эта паскуда что-то зашипела мне в лицо на своем диком языке. Видать, рассказывал, что собирается делать.

Но когда мир вокруг меня снова оказался собран в стабильную картинку, я с каким-то ужасающим меня саму злорадством, обнаружила ошарашенное выражение на красной морде перед собой. Вены на его шее темнели и вздувались так же, как и у первого.

Он еще шкрябал своими скрюченными пальцами по моей груди, что-то шипел с проклятиями, но я уже видела, как свет в его глазах гас.

И когда он повалился на снег, я выдохнула.

Раз на нашу возню больше сюда никто не кинулся, то скорее всего этот был последним.

Я подняла с земли упавший лук, кинжал и, хромая, отошла чуть в сторону. Нужно было понять, что с ногой.

Похоже, он метнул в меня нож — тот торчал из дерева, с которого я слезла.

Мазила.

При ближайшем рассмотрении, рана оказалась хоть и глубокой, но выглядела не очень опасной. Лезвие ножа было тонким и оно рассекло мне ногу сбоку, повыше щиколотки. И да, не опасная с одним уточнением. Ее придется зашить.

При мысли об этом мне с трудом удалось не разреветься. Иголок я боялась больше всего на свете… Что было особенно забавно на фоне того, что здесь только что было.

Но пока я просто потуже перевязала ее своим же поясом. И подобрала с земли палку. У меня была одна дурная мысль… Идти на той же скорости даже с зашитой раной теперь будет невозможно. Зато эти трое приехали на лошадях.

Я пошла в ту сторону, где оставила костровище — они начали искать меня именно оттуда. В лесу стремительно темнело, мне нужно было торопиться.

Лошади здесь и правда были. И даже с уздечками и грубыми седлами. Правда, на седлах не было стремян, и я уже предвкушала, как стану взбираться на этих животин. А после отбивать свой филей.

При моем приближении, они явно заволновались. Запах крови и в принципе мой, чужачки, им пришелся не по нраву. Их было трое, и методом “кто стоит спокойнее”, я выбрала буланую кобылку. Та только фыркала и дергала ушами, но по крайней мере не рыла копытом земли, как две другие.

Тем же, что меня не одобрили, я наскоро снимала седла, оставлять так их было жаль. Надеюсь, они оценят мою доброту.

— Да-да, я знаю, что вам не нравлюсь. Но вы уж потерпите. Или так и будете бродить в полном а

обмундировании, — бурчала я на их недовольное сопение. И сама то и дело вздрагивала. Но амуницию кое-как сняла. Заодно и прихватила седельные мешки моих гостей. Может там найдется что-то полезное.

А вот чтобы влезть верхом на лошадь, мне все пришлось использовать растущее рядом дерево. При наличии больной ноги делать это было не то что дискомфортно, а я бы вовсе подобрала словцо покрепче. В конечном итоге у меня едва не шумело в ушах.

Хотя почему “едва”? Шумело и еще как.

Когда я двинулась прочь, в ту сторону, откуда приехали те краснолицые, лес уже утонул во мраке. Ногу тянуло болью, спина тоже поднывала, но… я осталась жива.

И сумела справиться с тремя мужиками.

От этой мысли мои губы кривило кровожадной усмешкой.

Не знаю, когда я успела стать такой… воинственной. Но те, за кем я шла, явно не представляли, что их ждет. Потому что у меня в голове уже зрел план. Вот где пригодятся и просмотренные фильмы, и знания физики… А еще фантазия.

Странное дело, но я словно включилась после этой стычки. Будто мой мозг перешел в какой-то другой, более воинственный режим.

И теперь меня точно никто не остановит.

Ехать ночью вдоль леса была та еще затея. Меня обливало холодным потом то ли от страха, то ли из-за пережитого. То ли из-за раны, которая тюкала на ноге от каждого резкого движения.

Я никак не могла пристроиться толково. А учитывая отсутствие стремян, об устойчивости тоже говорить не приходилось. Я надеялась, что лошадка не решит скакануть куда-нибудь в сторону, от чего я свалюсь с ее спины…

Я пыталась направлять ее, двигаясь примерно в том направлении, куда двигалась моя процессия. Но в темноте это оказалось еще сложнее.

В конечном итоге, когда мы оказались возле скалистой части русла, я спешилась и решила разбить здесь лагерь. Мы нашли расщелину среди скал, лошадь я привязала снаружи, сама же спряталась в тени.

И да, жизнь меня ничему не учит, потому что я снова разожгла огонь. Зашивать рану в темноте точно бы не получилось.

Без прекрас могу сказать, что эта ночь была самой волшебной за последние мои месяцы. Даже когда я лежала в горячке в доме черни мне не было так плохо. А все из-за раны. Пока я ее зашивала, пару раз умудрилась даже сознание потерять. А всего-то понадобилось семь стежков.

Наверное, я их никогда не забуду. Потребую с Арвида гору золота за свои мучения… И чтоб на руках носил.

От таких мыслей страх немного отступал. Думается мне, если все закончится хорошо, то Арвид не прочь будет носить меня на ручках…

Если все закончится…

Когда забрезжил рассвет, я все еще была измотана. Нужно было как следует отдохнуть, прежде чем отправляться дальше. Но я не рискнула задерживаться в этом месте. Когда те красные не вернутся, за ними точно пошлют. И найдут тела. И наверняка отправят кого-то следом за мной. Поэтому скрипя зубами я снова забралась на лошадь и двинулась дальше.

Здесь, в ущелье реки земля сменилась камнями. И я надеялась, что это скроет мой след.

В какой-то момент идти дальше стало слишком скользко и мокро. Лошадка то и дело подскальзывалась. Мы выбрались наверх.

И каково же было мое изумление, когда впереди, над макушками леса, я заметила черный дым. Да и не от одного костра. Похоже, там стоял целый лагерь, большой и шумный.