И мне очень хотелось верить во второе. Тем более было еще несколько моментов, которые указывали именно на этот вариант развития событий. В том месте, где он должен был стоять (а я даже вернулась к своему дому, чтобы перепроверить, верно ли выбрала место) там не было крови.

Я даже на четвереньках поползала, изучая следы. Осматривая тех, кого, похоже, он уложил своим мечом. Они-то были на месте. Лежали тут прохладждающимся кольцом (меня даже злое торжество тронуло — не к тому вы сунулись, упыри!), но его самого не было.

А еще в паре метров отсюда начиналась неглубокая борозда в земле, словно что-то, а еще более вероятно — кого-то, волокли. Тяжелое тело. Арвида? Я проследила этот путь через всю площадь до северного края селения. Там следы вливались в более широкую тропу, истоптанную множеством ног. Выглядело так, будто большой отряд отступал в спешке, унося с собой пленников и раненых.

Я встала, глядя на северную тропу. Значит, если он жив, то его увели туда. А если мертв... тогда надеяться не на что.

Но я должна была убедиться наверняка.

Вернувшись к телам Грэма и Халварда, я приняла еще одно решение. Нельзя оставлять их так, на растерзание воронам и диким зверям. Арвид говорил, что по их обычаям воинов сжигают, чтобы их души освободились и могли подняться в Вальгаллу.

— Я сделаю это для вас, — пообещала я, глядя на их застывшие лица. — А потом найду Арвида.

Собрать дрова оказалось несложно — вокруг было достаточно обломков от разрушенных домов. Труднее было перенести тела. Я старалась действовать осторожно… Но я не была приспособлена для такой работы. А парни были слишком тяжелыми. Я плакала, извинялась перед ними, когда приходилось тащить их за руки или ноги.

Но наконец, я уложила их на импровизированный погребальный костер. В карманах Грэма нашлись кремень и огниво — было что-то болезненно правильное в том, что огонь для него я высекла его же огнивом.

Пламя занялось быстро — сухое дерево разрушенных домов горело жадно. Я стояла рядом, глядя, как огонь поглощает тела воинов. Не знала подходящих молитв, поэтому просто говорила с ними, рассказывая, что не оставлю так это дело, что найду Арвида, что память о них будет жить.

Пока горел костер, я обыскала поселение в поисках всего, что могло бы пригодиться. В одном из уцелевших сараев нашла небольшой охотничий лук с колчаном стрел. Не самое грозное оружие, но лучше, чем ничего. И пусть я не была умелым лучником, но одна стерла из трех у меня все же попадали по цели. В другом доме — флягу для воды и мешок, куда сложила найденную еду: несколько лепешек из какой-то грубой муки, полоски вяленого мяса, твердый как камень сыр.

Я нашла и свою сумку, с удивлением обнаружив, что мои припасы в ней целы. Целебные мази, травы и другие полезности. Теперь эти вещи казались на вес золота.

В одном из домов я наткнулась на женское тело — молодая женщина лежала, скрючившись в углу, словно пыталась спрятаться от неминуемой смерти. Ее пустые глаза смотрели в никуда, а на лице застыло выражение ужаса.

Я закрыла ей глаза, прошептав короткую молитву к Волку-Вожаку. Затем, преодолевая отвращение к самой себе, я сняла с нее теплый плащ и сапоги, которые выглядели крепче моих — после падения с оврага моя одежда была вся изорвана, а подошва на одном сапоге вот-вот собиралась отвалиться.

— Прости, — сказала я, накрывая ее лицо куском ткани. — Они тебе больше не нужны, а мне помогут выжить.

Когда костер начал угасать, а солнце уже почти село я решила, что пора уходить. Оставаться здесь на ночь было невыносимо — не только из-за страха, что краснолицые могут вернуться, но и из-за самого места. Запах смерти, пепла и тлена пропитал все кругом.

Я стояла на краю поселения, готовая отправиться по следу похитителей. Мой мешок был полон насколько возможно, на поясе висел кинжал, а через плечо — лук и колчан со стрелами. Я не была воином, но иногда обстоятельства просто не оставляют выбора.

Олав поплатится за то, что сделал. Я потребую от него ответа, посмотрю в его глаза и после… сделаю тоже, что с тем красномордым.

Этот суровый край закалял меня без моей на то воли или дозволения. Я не выбирала себе этот путь, но пройти по нему придется.

Конечно, я могла бы сбежать. Разве сейчас не самое время?

Или вернуться в Стеклянный Фьорд…

Но во первых, я не была уверена, что сама найду дорогу назад. А во вторых… Да какое к чертям вернуться? Арвид, его люди… мои люди! И, вероятно, и Сигурд со своими воинами, все они там.

Я двинулась вперед по северной тропе.

И когда вслед мне раздался волчий вой, в нем звучало торжество.

А я зло усмехнулась. Без веселья, но обещая врагам скорую расплату.

Следующие дни я просто шла по следу.

Первый день был самым трудным. И, наверное, даже не столько физически, хотя тело и болело, а ссадины и ушибы упорно напоминали о себе, но куда труднее было преодолеть страх.

На меня снова накатило то одиночество, что я испытывала, впервые попав в этот мир. Когда была совершенно сбита с толку, не понимала, как оказалась посреди зимы и снегов, как вообще такое возможно. Я уже слишком привыкла, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться. Арвид… Мы провели с ним не так уж много времени, но и этого хватило, чтобы я успела к нему привязаться.

Да уж… вот правду говорят — только потеряв, мы осознаем ценность.

Он так постепенно и крепко проник мне в душу, что это его наличие в моей жизни стало как неотъемлемая часть. Очень важная часть. А теперь его забрали у меня. Украли. И я намеревалась вернуть.

И да, кроме одиночества, страха за Арвида и ситуации в целом, был еще и страх перед этим миром. Одно дело идти по дикому лесу с отрядом воинов, для которых эти места — дом родной. И совсем другое — я. Я еще не обжилась здесь. Не привыкла быть такой же дикаркой, как и они. Я — дитя цивилизации. Дитя комфорта и обеспеченности. Да для меня раньше даже туалет на улице был “фи”. А теперь?

А теперь я думала о том, как бы кто из местных хищников не заинтересовался моей скромной персоной.

Я старалась держаться рядом со следом, но шла не прямо по нему. Арвид учил меня: “Никогда не иди за человеком след в след. Он может вернуться и проверить, нет ли за ним кого. И тогда ты попадаешься”. Сейчас его уроки казались не просто развлечением в пути, а тем самым спасательным канатом, что поможет мне выжить.

След был очевиден — большой отряд не пытался скрыться. Сломанные ветки, размятая трава, местами — пятна крови на листьях. Они явно несли раненых.

Или мертвых.

Нет, об этом я думать не стану. Пусть мертвые будут только среди этих красномордых.

К ночи стало совсем холодно, и я позволила развести себе костер в небольшой расщелине в лесу. Там меня со всех сторон окружали каменные стены, а сверху, по самой скале, стелился ветер, который уносил дым, едва тот показывался наружу.

Я понимала рискованность такого хода, но мне нужно было раздеться и обработать раны и ссадины. А снимать одежду на морозе без огня было чревато. Не хватало мне еще заболеть. Такое я тоже уже проходила в начале своего пути в этом мире. И там выжила только чудом. Ну и уходом той женщины из дома черни, которая меня пожалела…

Я несколько раз вылезала наружу, осматривала свое пристанище с горящим внутри костром. Но место оказалось таким удачным, что я едва не пританцовывала. Главное, чтобы о нем не знали красномордые. Впрочем, они, вероятно, уже ушли далеко вперед. А я сама сошла с их тропы час назад и шла вдоль нее, периодически возвращаясь, чтобы сверить направление. Это не делало мой путь быстрее, я практически петляла, шла не по прямой, а волнообразно, но это явно делало мой путь безопаснее.

Этой ночью я успела как следует обработать раны, а их оказалось не мало. Неглубокие, но опасные порезы, которые могли загноиться, потому что тут остались кусочки грязи, там — кора от ветки, на которую я, очевидно напоролас, а здесь вообще уже началов воспаляться, натертое одеждой. Хорошо, что все мои мази были при мне.