— А страх приводит к обвалам за спиной.

Некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к камню. К тому, что было за потайной дверью. Там было тихо. Ни скрежета лап. Ни шороха. Ни скрежета жвал по камню, что особенно радовало.

Только далёкое дыхание Подземья. Капли воды где-то в глубине. И глухой гул, который слышишь в ушах тогда, когда долго сидишь в тишине.

Наконец Браск шумно выдохнул.

— Ну что там было видно? — не выдержал он.

Вопрос, разумеется, адресовался Гриму.

Грим некоторое время молчал. Потом всё же заговорил:

— Вода. На вид глубокая. И широкая.

Он показал рукой.

— Большой зал. Или несколько залов. Битый камень. Похоже, частью обвалился свод. А эта потайная дверь выходит в стену над водой. Я видел остатки цитадели. Кажется, лавки, плиты... И паутина.

Он поморщился и добавил:

— Очень много паутины.

Учитывая, что это были слова дварфа, это значило, что её реально много.

— Старой? — уточнил Стур.

Грим скривился.

— И старой, и новой.

Мне показалось, что Грим малость недоговаривает. Не мне одному. Торв оживился:

— А пауки?

Грим подумал. Явно не желая признаваться.

— Мелких полно. Крупных... точно сказать не могу. Чёрных точно не видел.

— Раз паутины много, значит, можно сжечь, — уверенно заявил Торв.

Все сразу заметно повеселели.

Вообще дварфы как дети. Любят что-нибудь поджечь. Просто обычно нечего. Но поджечь здоровенного, как слон, паука? О. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в предвкушении. Особенно приятно, если этот паук пытается тебя съесть.

— Скьель, ищи лодку, — хмыкнул Грим. — Или мост.

Он посмотрел на меня требовательно. То есть реально рассчитывал, что я сейчас придумаю, как перебраться через воду.

— Я тут что, главный? — возмутился я. — У меня идей нет.

— Я думал, главный я, — обиженно прогудел Торв.

— На самом деле главный Стур, — буркнул Браск, проверяя тетиву арбалета. — Просто он слишком часто молчит, и остальные забывают.

Стур важно кивнул.

— Я молчу, потому что умный. Грим вот всё время говорит. И посмотрите, к чему это его привело. Сидит с дураками запертый в старом тоннеле.

Мы обдумали его слова и решили, что он со всех сторон прав, после чего тихо захрюкали от смеха. Даже Грим ухмыльнулся. Потом снова стал серьёзным.

— Значит, если там паутина, её можно попробовать поджечь. Возьмём лист Ниска, сцедим туда жар-желе из фонарей, подпалим и закинем через дверь. Может, просто всё выгорит, и мы сможем выйти другим путём.

Браск молча достал арбалет. Достал машинку, сгибающую плечи арбалета, и начал натягивать тетиву.

— У меня вообще-то зажигательные стрелы есть.

Мы уставились на него.

— Ты носил их всё это время и молчал?! — возмутился Торв. — Почему?!

Торв аж задохнулся от возмущения, не закончив фразу.

Браск пожал плечами, пряча хитрую улыбку в бороду.

— Вы не спрашивали.

Торв уже открыл рот, явно собираясь сообщить Браску что-то новое о нём, его предках и особенностях размножения, но тут мы все одновременно замерли.

Камень дрогнул. Глухо. Очень далеко. Но дрогнул.

Человек бы этого не заметил. Это не было звуком. Это был отголосок далёкой вибрации.

Мы переглянулись, сомневаясь, не показалось ли нам. Потом ещё раз. И ещё.

Стур первым расплылся в ухмылке. Машинально перейдя на знаки, показал:

— Разбирают.

Даже Грим заметно расслабился.

Хирдманы Медного Горна не бросили нас. Что бы ни наплёл им Ниск, они не ушли. И теперь разбирали проход.

Мы некоторое время сидели, прислушиваясь к далёкому отголоску. Стука кирок слышно не было. Скорее всего, мы чуяли сотрясения от больших валунов, которые скатывали вниз, и те били в пол Подземья.

— Завал там не очень большой, — сказал Стур. Он в этом понимал. — Если без нового обрушения... день. Может два.

— Пива не хватит, — заметил Браск.

— Если Торв начнёт сдерживать свои аппетиты — хватит, — буркнул я.

— Мне нужно сохранять хорошее настроение, — сказал Торв. — А то я начну гневаться.

— Как и все мы, — сказал я.

— Тут слишком тесно, а я становлюсь больше, когда раздражаюсь, — рассудительно ответил Торв.

— Тем плотнее наши ряды, — хмыкнул я.

Все снова бесшумно захохотали.

Напряжение медленно отпускало. Даже я почувствовал, как внутри становится легче.

Выберемся.

Да, ситуация неприятная. Ладно, чего уж, откровенно страшная. Но, похоже, выберемся.

Именно в этот момент мы услышали первый стук.

Не со стороны завала.

Со стороны потайной двери.

Быстрый. Вернее, частый.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Будто кто-то очень быстро колотил камнем по стене. Хотя нет. Ни человеческая, ни дварфийская рука так часто бить не сможет. Прямо подряд, сливаясь в треск. Как машина.

Все мгновенно затихли.

Стук повторился. Но уже дальше. Потом ещё один. Ещё. И ещё. Ближе, дальше, выше, ниже.

Грим медленно опустил голову. Так иногда бывало, когда хирд не мог выполнить его задумку.

Я никогда не слышал ничего подобного, но я был дварфом. И сразу понял, что слышу не просто удары.

Это был поиск.

Простукивание.

Пауки искали пустоты в камне.

И стуков становилось всё больше.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук.

Тук.

Пока далеко. Но постепенно… ближе.

— Они почуяли работы, — очень тихо сказал Стур.

— И как резонируют тоннели, — добавил Браск. — Или просто ищут, не копает ли кто к ним.

Грим медленно поднялся. Расправил плечи. Протянул руку к копью. Но не взял его, будто боялся задеть камень. Осторожно сел обратно. Посмотрел на нас и сказал:

— Время у нас ещё есть. Думаю, их будет долго путать вода. Да и подобраться к стене, за которой мы укрыты, тоже трудно. Уйдёт время. И на то, чтобы пробить дверь или стену и войти, тоже.

Он помолчал.

— Встретим их тут. Впереди Торв. Я с копьём позади него. Или...

Он посмотрел на Браска.

— Готовь арбалет. Когда найдут, попробуем поджечь что получится. Потом откроем дверь и пойдём через огонь.

— Я всё равно впереди, — дёрнулся Торв. — Всегда мечтал забраться в гнездо Старого Врага.

Я слушал их уже вполуха. Потому что достал плитку с руной жара и смотрел на неё.

Ещё одна такая была у Грима. Я знал.

И вдруг понял, что идея у меня всё же есть.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

Все посмотрели на меня.

— Трудно сказать точно, — хмуро ответил Грим. — Смотря для чего. Если хочешь насмерть поссориться с кем-то из нас — точно хватит. Если хочешь выспросить Торва обо всех его женщинах — скорее нет.

Я уже доставал свой походный набор гравёра. Протянул руку к Гриму.

— Мне нужна твоя плитка с руной жара.

Торв оживился.

— Ты придумал, как сжечь пауков рунами жара?

Я взял обе пластины, чуть растолкал всех, выбрал место поудобнее и присел.

Маны не хватит. Хотя если налепить руны на бронзовый щит Грима, можно добиться сферы вакуума размером с половину футбольного мяча минут на пять. Вообще тут были перспективы.

Но моё отчаяние было куда глубже, чем для попытки нарисовать противопаучий бластер.

Я решительным движением перечеркнул руны.

Я знал: если их повредить, магия уходит. Но всё же с осторожностью вынул железные шпильки-предохранители из кожаных чехлов. Всё. Деактивированы. Некоторое время я просто смотрел на медные таблички.

У меня нет времени на изыски. Нет времени на выкруживание вокруг рун, в попытках вывести закономерности.

Да и, как я давно подозревал, нет там никаких закономерностей. Моя старая теория гласила, что дварфийские боги оставили некое пространство для своих последователей. И руны лишь правила внутри этого пространства.

Как в мессенджере. Ставишь двоеточие и скобку — получаешь смайлик.

Это отлично работало, пока я не сделал абсолютно дикую хрень, которая сошла за руну пустоты. Теперь я подозревал, что дварфийские боги увидели и признали, что это смайлик. Тьфу. Руна. И потому она заработала. Эта, куда более простая мысль, была слишком избитой. Из седой древности моего мира.