— Потому что Старый Враг её сожрал, — спокойно ответил Ниск.

Он говорил ровно. Без попыток нагнать жути. От этого становилось только хуже. До той цитадели было два дня пути по безопасным тоннелям. Потом ещё день вдоль подземной реки. Уже через плохие места. Ниск знал о ней потому, что Хранители Памяти в Сеидесятивратной, где Ниск учился писать руны, сохранили рассказ о бегстве. Когда Старый Враг прорвался внутрь, хирд цитадели остался держать проходы. Меняли время на кровь. Пока женщины, дети и короткобороды уходили через потайной ход.

— Потайной проход выводит почти к самому Великому Чертогу, — сказал Ниск. — А рядом главный склад.

— Если его не обрушили, — буркнул Грим.

— Не думаю. Цитадель тогда ещё толком не достроили. Они жили внутри небольшой полости. Только начали расширяться. Укрепления были плохими. Зато добычу олова уже начали.

— Это очень похоже на правду, — тихо добавил Мордрин.

Ниск кивнул. А потом сказал, что в записях сохранилось, что перед падением цитадель отправила в Фейтхолл двадцать пудов олова.

Все переглянулись.

Общему делу обычно отдавали десятую часть. Получалось, что за год там добывали олова больше, чем Медный Горн меди. И если цитадель прожила хотя бы пару лет…

— Там может лежать целая гора олова, — хрипло сказал Браск.

— Или медных слитков, — добавил Стур. — Если олово успели обменять.

— Или там сидит Старый Враг и ждёт, пока мы придём, — отрезал Мордрин.

Это слегка охладило разговор. Старый Враг действительно оставлял гарнизоны. Чтобы дварфы не вернулись и не заняли их малыми силами, разрушенные цитадели редко оставались пустыми. Обычно внутри сидело что-нибудь зубастое, многоногое и крайне опасное.

Но тут прошло почти сто лет.

— Старый Враг мог уйти, — сказал Торв.

— Или передохнуть от времени, — добавил Браск.

— Или сожрать друг друга, — поддержал Стур.

— Или их могло стать ещё больше, — сухо ответил Мордрин.

Все помолчали.

Потом Торв спокойно сказал:

— Мы уже убили четырёх Чёрных.

Это был серьёзный довод.

Мордрин раздражённо потёр переносицу.

— Острой нужды в бронзе нет, — сказал он. — Я налаживаю обмены. Мы снова торгуем. Потихоньку.

— И потому переплавили кухонную цепь подъёмника? — немедленно спросил Торв. — А вместо неё поставили тросы?

Мордрин недовольно посмотрел на него.

— Да.

— Значит, нужда всё-таки есть.

Это тоже оказался серьёзный довод. Потому что все понимали: бронзы не хватает всегда.

У дварфов вообще всё строилось вокруг нехватки.

Они выковыривали жизнь из камня по кусочку. Метр за метром отбивали место под грибные рощи. Каждый мох шёл в дело. Каждый червь-камнеточец. Каждый странный камень. Каждый обломок коралла закинутый в мешок во время выхода во тьму за грибниной.

Дварфы привыкли вырывать у Подземья всё, что им нужно. А тут…

Тут где-то в темноте лежала целая мёртвая цитадель, набитая оловом. Такое трудно пережить спокойно. Я видел это по глазам остальных. Даже Мордрин уже начал мысленно считать, сколько получится бронзы. Сколько доспеха и оружия. Сколько механизмов. Сколько лет работы можно сэкономить. Сколько лет жизни получить.

Грим хмыкнул и наконец сказал:

— Значит, идём.

Мордрин медленно выдохнул.

— Да, — признал он. — Похоже, идём.

— Только осторожно, — добавил Ниск.

— Мы дварфы, — ответил Торв. — Мы всегда осторожны.

После небольшой паузы Грим задумчиво проворчал:

— Просто иногда уже после того, как сделали глупость.

Три дня пути, это был максимум, который дварфы могли себе позволить для долгого перехода. Столько каменного хлеба и пива мог унести на себе хорошо одоспешенный дварф. Если с ним шёл попутчик с одноколёсной тележкой, пожалуй, можно было увеличить «дальность действия» до шести дней.

К великому счастью, у нас теперь было полно грибнины, чтобы наделать таких тележек. Правда, не сразу. Грибнину ещё предстояло правильно обработать. Хорошо хоть у нас остался запас колёс, которые раньше использовали волокиты для перевозки древесины.

Вообще, циклы ферментации, пропитки, «сушки» и прочего у дварфов занимали годы. Добиться от грибнины нужной прочности, делая по сути полимер из проклеенных слоёв, можно было быстрее. За пару месяцев.

И это ещё немного.

Я слышал, что цикл производства английского лука, по сути просто палки из тиса, мог занимать до трёх лет. Дерево следовало правильно пропитать, правильно высушить и ещё десятком способов над ним поиздеваться. Дварфы, похоже, технологически заметно превосходили человеческое средневековье.

В общем, преодолеть все сложности сразу мы не смогли.

Поэтому сперва отправили вперёд Стура с пятью шахтёрами и двумя десятками хеймаров. Они обустроили защищённый склад рядом с выходом из относительно безопасных тоннелей. Потом туда начали стаскивать пиво и каменный хлеб, чтобы экономить вес и место во время основного похода.

Теперь оставалось только собрать хирд, пройти налегке до склада, там отдохнуть и уже потом идти в опасные тоннели, взяв с собой запас еды и пива на три дня.

Добраться до разрушенной цитадели.

Занять удобное для обороны место.

Отправить внутрь разведку.

Всё тщательно проверить.

Если удастся быстро найти олово, забрать сколько получится и вернуться обратно к безопасным тоннелям, где уже будет ждать пополненный запасами склад. Потом повторить. При необходимости.

План был по-дварфийски основательный.

Браск с Морадрином рассчитали каждую тележку, её вместимость, проверили пробными рейсами проходимость пути по безопасным тоннелям, предусмотрели поломки, запасные оси, крепления, даже то, сколько кружек пива придётся выпить волокитам в пути, чтобы они не начали жаловаться.

Единственное, что вызвало споры, это количество тех, кто пойдёт в опасные тоннели.

Ниск говорил, что первый поход вообще должен быть разведывательным, а потому имеет смысл послать только Грима с охотниками. Это вызвало некоторое недоумение. Мы уже давно не были просто охотниками. Но и отправлять сразу полторы сотни бород тоже выглядело несколько… напряжённо.

В итоге сошлись на том, что пойдёт хирд, который Грим готовил для отправки в Свартскард. Сорок восемь бород.

— Заодно и походят строем как положено, — проворчал Грим.

Плюс мы. Я тоже. Я бы всё равно не смог остаться, пока Грим, Торв и остальные идут во тьму. К тому же сейчас у меня не было идеи, которая утаскивала бы мои мысли и внимание так, как подземная река уносит круглую лодку Свартскарда. Я лишь пытался лучше понять руны, подсказанные мне Бурдаром, и придумать им новое применение. Получалось плохо. А нет дела хуже того, что идёт тяжело.

Зато мысль о заброшенной цитадели манила меня невероятно.

Я чувствовал предвкушение так сильно, будто долго не пил пива и вдруг увидел, как в Великий Чертог вносят свежий бочонок. Мне почти мерещились тусклые слитки олова, внезапно выхваченные из темноты светом моего фонаря.

Нет.

Определённо, я не мог остаться.

Мы прошли через опасные тоннели на удивление быстро. Может потому, что не крались. Ну, дварфы не умеют красться вообще, в принципе. Но мы умеем ходить тихо. Правда, не полсотни дварфов в броне. Подземье слишком хорошо разносит звук. Камень тот ещё сплетник. Любит подхватить шум, прокатить по трещинам и сводам, разнести по всем проходам.

Но двигались мы всё же осторожно.

Фонари прикрыты шторками. Разговоры только шёпотом. Каждый шаг нацелен туда, где уже побывал взгляд. И всё равно шуму от нас было достаточно. Позвякивали кольца кольчуг. Скрипели грибнинные ремни. Постукивали о щиты рукояти кирок. Ну и тачки. Они, бороду им в задницу, гремели, несмотря на толстый слой похожей на резину грибнины на колёсах.

После каждого глухого удара все будто замирали и слушали, как где-то в глубине строя волокита едва слышно ругался на тележку, налетевшую колесом на камень.