Боги.

Две красивых бороды им в каждую подмышку.

Руна пустоты, почти с ругательствами — очень в духе Восьмого. Или Скегги, как его называли в Семидесятивратной.

Руна на сгиб в изобилии встречалась в чертежах автоматона, которые вплавил мне в мозг бог-мастер. И остальные руны, полученные от него, работали ещё до того, как их увидит кто-то кроме меня. Значит, для работы руне нужна верификация бога. Вот и все. Вот и вся магия. Я был просто способом внести дополнения в их набор смайликов. Было только одно исключение.

В самом начале, когда я оставил метку на стене, написав: «Хирд Грима».

Не знаю, сколько раз успели собрать толстошлемники после того, как я это сделал, но однажды именно так нас и стали называть. И это не было руной магией. Это произошло не благодаря воле богов. Ничто не вытекало из меня в процессе. Я не вырубался в беспамятстве, как больной диабетом. И всё же это работало. Это подтвердил и Восьмой. Хотя ему, похоже, следовало верить с осторожностью.

Понятно, что если написать «огнемёт» на двух медных табличках, вряд ли что-то получится. Однако, я могу менять мир. Но иначе. Тоньше. Легко, как пёрышко. А что можно сделать пёрышком?

Уж точно не пытаться разрубить им паука. Но можно попробовать пощекотать… кого-то большого. Я медленно вывел первую руну. Руну имени. Не Бурдара. Не Кхар-Гхрима. Я вырезал знак дороги. Потом знак движения. Потом обвёл особой рамкой, собирая руны в имя.

Скальнир.

Бог путей, путешествий и, значит, побегов. Ведь так? Последней я вырезал маленькую кнопку. Самую идиотскую часть всей конструкции. И написал рядом:

«Вызов».

А потом, морщась от собственного идиотизма, ткнул в ней пальцем.

Некоторое время ничего не происходило. Потом руна вспыхнула. Не светом. Скорее… отсутствием пространства. Меня будто ударили киркой прямо в голову. Камень исчез. Пол исчез. Тело исчезло. Я почувствовал, как меня выворачивает через самого себя. Кто-то рядом орал. Кажется, Торв. Или я. Потом исчез и крик. А потом… я вдруг понял, что сижу в огромной медной лодке. И мир двигался подо мной.

Мир под лодкой двигался.

Не вода. Не воздух. И уж точно не камень. Скорее… менялось расстояние.

Я видел, как под нами медленно проплывают огромные тени. Одни похожие на города, другие одновременно на скелеты китов и карты звёздного неба. Некоторые были так далеко, что казались песчинками. Некоторые вдруг оказывались прямо рядом, и тогда я понимал, что каждая такая “песчинка” размером с гору.

Лодка при этом казалась неподвижной. Будто двигалось всё остальное. И одновременно с этим в висящей пустоте конструкции ощущалась скорость. Как ощущается скорость в разогнанной до ста километров старой копейке. Аж волосы дыбом.

Медный корпус скрипел, будто старый корабль в море, хотя волн не было. В лицо бил ветер. Или просто волосы трепало назад? Я щурился, если пытался смотреть вперёд. Пришлось отвести взгляд.

Рядом тяжело дышал Торв. Браск сидел, вцепившись в борт так, будто боялся выпасть наружу. Стур, наоборот, с интересом щурился по сторонам.

А вот Грим просто смотрел вперёд.

Только сейчас я понял, что в лодке кроме нас кто-то есть. Сначала мне показалось, что это груда плащей и мешков. Потом — что это несколько существ. Потом — что это вообще караван, уходящий куда-то вдаль по лодке.

А потом оно повернулось.

И оказалось одним существом.

Или богом.

Скальнир сидел, шёл и стоял сразу в нескольких местах. Это первое, что приходило в голову.

Часть его тела расположилась у носа лодки. Часть — возле странного медного устройства с десятками вращающихся колец. А ещё один Скальнир спокойно шагал где-то далеко по воздуху рядом с лодкой, разговаривая сам с собой. При этом всё это был один и тот же бог. Его выдавал одинаковый дорожный посох. Простая палка.

Лицо у него постоянно немного менялось. Молодой. Старый. Бритый. Бородатый. Женщина. Дварф. Человек. Кто-то с вытянутой шеей и глазами как у козла.

Но взгляд оставался одним и тем же. Спокойным и устремлённым вдаль. Будто он одновременно смотрел не на нас, а на тысячу дорог сразу.

На плечах у него сидели странные существа. Одно напоминало длинноногую птицу без головы. Второе — ком шерсти с человеческими руками. Третье вообще выглядело как тень, но казалось плотнее и тяжелее остальных.

Вся лодка была завалена вещами. Колёсами. Пустыми клетками. Связками бронзовых труб. Камнями с рунами. Мешками, внутри некоторых, кажется, кто-то шевелился. И дверями.

Очень много дверей.

Некоторые стояли просто так, ничем не закреплённые. Одна из них была приоткрыта, и за ней виднелось море. За другой — лес. За третьей я успел заметить гигантский глаз размером с дом, после чего дверь сама захлопнулась.

Скальнир наконец заметил нас.

Точнее… часть Скальнира.

Остальные продолжили заниматься своими делами.

— Любопытно, — сказал он.

Голос тоже был странным. Не громким. Но казалось, будто слова произносились сразу рядом с ухом и где-то очень далеко впереди.

— Обычно меня осмеливаются беспокоить почти мёртвые. Или очень глупые. Но всегда отчаявшиеся. Вы, похоже, всё сразу.

Торв немедленно расправил плечи.

— Я Торв Белозуб из Медного Горна! Отмеченный Кхар-Гхримом!

— Да-да, — рассеянно кивнул Скальнир. — Вижу. Очень яркий. Почти светится. Не люблю таких. От них потом долго болят дороги.

Он прошёл мимо Торва. Вернее, одна его часть прошла мимо. Другая всё ещё сидела у носа лодки.Скальнир остановился возле меня. Потом возле Грима. Короче, сразу возле нас обоих.

— А ты интересный, — сказал он мне. — Неправильный. Сквозняк между местами.

Он ткнул пальцем мне в лоб. Я вдруг увидел сотни дорог. Каменные тоннели. Мосты. Лестницы. Тропы. Морские пути. Чьи-то жизни. А потом всё исчезло. Я едва удержался, чтобы не блевануть за борт.

— Скьель, — осторожно позвал Грим.

— Я здесь, — прохрипел я.

— Пока да, — согласился Скальнир.

Он уже потерял к нам интерес. Подошёл к одной из дверей. Заглянул туда. Поморщился.

— Нет. Опять война.

Захлопнул.

— Господин Скальнир, — осторожно начал Грим. — Мы оказались заперты рядом с гнездом Старого Врага. Нам нужна помощь.

— Всем нужна помощь, — отмахнулся бог.

Он уже копался в каком-то сундуке, вытаскивая оттуда связку сушёных рыб, каждая из которых была покрыта крупными чешуйками. Чешуя гремела металлическим звоном.

— Один народ просит дождь. Другой — чтобы дождь прекратился. Кто-то хочет спасти детей. Кто-то убить чужих детей. А я просто помог найти дорогу домой. Кто-то вообще требует вернуть ему жену, хотя я совершенно отчётливо предупреждал его не жениться.

Он вытащил особенно длинную рыбу, осмотрел её и остался доволен.

— Мир очень шумный. Потому я путешествую.

— Нас могут убить, — упрямо сказал Грим.

Скальнир пожал плечами.

— Всех могут убить.

— Но ты бог дорог и путей! — не выдержал Браск. — Помоги нам выбраться!

Скальнир наконец посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. И вдруг я понял, что глаза у него находятся не на лице. Они были… между местами. Будто пространство само на миг посмотрело на Браска. И оно было равнодушно. Взгляд кота, мать его, Шрёдингера.

— Вы дварфы, — спокойно сказал он. — В вас нет ничего от меня.

Он ткнул пальцем вниз.

— Вот у животных, на которых ездят люди степей, есть. У птиц есть. У ветра есть. Даже у рек есть. А вы... вы копаете.

Он подумал.

— Очень глубоко копаете.

Торв начал медленно наливаться раздражением. Я прямо почувствовал исходящий от него жар.

Но Скальнир уже отвернулся.

— Хотя… — пробормотал он. — Грим Хирдоводец.

Грим поднял голову.

— Я обращаю на тебя взор.

Некоторое время ничего не происходило. Потом Скальнир кивнул сам себе, будто подтвердил какую-то мысль.

— Да. Ты умеешь идти вперёд, когда все дороги ведут назад. Это редкое качество.

Грим молчал.