Он говорил громким, чётким голосом, и слово его разносилось по площади, доходило до каждого в толпе. А когда закончил, взмахнул рукой и указал на меня пальцем, украшенным кольцом.

Толпа расступилась. Люди наступали друг другу на ноги, вжимались в соседей, лишь бы не стоять рядом со мной.

Послышался тихий шёпот. Те, кто стоял вдалеке, вытягивали шеи, все хотели разглядеть меня. Они обсуждали мои волосы, моё лицо. Кто-то верил, что я водяница, кто-то — нет.

— Не водяница… я бы в воду к ней не пошёл.

— Так и молчит она, глупый: заговорит — пойдёшь, — ворчала женщина рядом со мной, оттягивая своего мужика в сторону.

Я испуганно огляделась, попыталась отступить назад, но толпа шагнула вместе со мной.

В глазах князя вспыхнул жёлтый, яростный огонь. Он положил ладонь на рукоять меча, и в толпе я заметила дружинников, бывших с ним в лесу, всё ещё верных ему людей. Они, будто по сигналу, повторили его движение.

Но князь резко встряхнул головой, отпустил рукоять и положил руку на спинку стула, где сидела его сестра.

Напряжение ненадолго отпустило площадь. Я почувствовала, как от страха задрожали ладони, но стоило дружинникам опустить оружие, как дышать стало легче.

— Говоришь, князь волком стал и страшные дела творил… — на помост поднялся Волемир.

— Говоришь, князь в лесу вместо того, чтобы со своей дружиной быть, на людей охотился, управляемый словом водяницы?

Он шагнул вперёд, будто расставляя всех по местам.

— Раз ты это говоришь, наверное, сам там был? А может, ты? — старшина посмотрел на Яче, а потом подошёл к богатому купцу, советнику и подельнику старосты деревни. Кивком указав на его живот, который не скрывала даже свободная одежда, Волемир продолжил:

— Может, и ты с нами меч против нечистой силы держал?

В толпе раздались ехидные смешки. Одни поддерживали старшину, другие всё еще жаждали расправы надо мной, обвиняя во всех бедах.

— Откуда тебе известно, чем занимались дружинники и сам князь в Чернолесье? Что же тебе известно, советник, если ты ни разу не заступал за защитный круг?

Советник злобно оглядывал усмехающихся людей в толпе. Казалось, он запоминал каждого, чтобы потом отомстить. Но больше всего презрения обрушилось на Волемира, который так рассудительно переубеждал людей.

— Я там был… Это я ему говорил… — раздался неприятный, но знакомый голос.

«Вот же, жив мерзавец», — мелькнуло у меня в голове, а я сама поразилась своим кровожадным мыслям.

Сквозь толпу, проталкиваясь к помосту, шёл Мирдан.

— Ну так расскажи, — радостно воскликнул советник.

— Девку и правда стоило убить… да князь поплыл! Заговорила она его!

По толпе прокатился вздох удивления, и среди сотен лиц я узнала Талису, она утвердительно кивала, прикрывая рот платочком.

Князь выпрямился и спокойно сказал:

— Так расскажи нам свою историю, Мирдан.

— Не томи! Мы все хотим знать!— кричали люди из толпы.

Мужчина рядом со мной выкрикнул угрозы расправы над водяницами, подаваясь вперёд. Толпа тут же подхватила:

— Говори! Говори!

— Найти!

— Изгнать!

Я стояла, не в силах пошевелиться. Лишь уверенный взгляд князя удерживал меня от паники.

— Значит, повели мы с товарищем девку в лес…

— Зачем? — резко спросил Волемир.

— Как зачем? Водяницу, коли обнаружил, так нужно убить.

Он усмехнулся и продолжил:

— А потом из кустов выскочил волк. Огромный зверь, размером с лошадь.

Повсюду раздавались вздохи испуганной толпы, женщины охали и хватались за грудь, мужчины, наоборот, тихо выступали вперёд, не желая упустить ни единой подробности.

— Огромный волк, ярко-желтые глаза, бесшумный шаг. Идеальный убийца, внушающий страх. По его пасти стекала слюна, а дыхание смердело так, как пахла сама смерть…

Дорогие читатели!

Совсем скоро выйдет вторая часть этого суда, и до финала истории осталось уже совсем немного.

Благодарю вас за поддержку!

Завтра я сменю обложку: душа просит перемен. Очень надеюсь, что вы не потеряете книгу, а новая обложка вам понравится!

Глава 47

— Так вот из кустов выскочил волк.И как ручной пёс сел он у её ног. Страшный волк!

Мирдан, повторяя одно и тоже, запугивал, разогревал толпу, нагонял на них страх.

— Водяница приказала ему, волк пригнулся, шерсть встала дыбом, он прыгнул на моего товарища. — Мирдан опустил голову вниз, голос его дрожал, руки сжимали край ремня.

— Волк жестоко его убил, разорвал. Повсюду была кровь. А я побежал, волк же, закончив с товарищем, погнался за мной по лесу, да я, петляя между деревьями, скрывая свой след, убежал. Лишь на второй день я смог прийти на поляну, тела не было. Он его съел…

Страх от услышанного обвинения тут же захватил меня. Я жадно всматривалась в лицо Драгана, я искала ответ. Но он был спокоен, не смотрел ни на меня, ни на Мирдана. Они с Волемиром переглядывались, шептались о чем то. А я никак не могла понять, чего ждать. Дружинники, разбросанные по площади, тоже стояли спокойно, ни удивления, ни страха не было в их глазах.

— Волки-оборотни часто стали появляться в наших землях. Но не водяницам обычно служат они, колдунам говорят… — сказал Волемир.

— да но… — начал было Мирдан, — эта хитра…

Но тут резко князь призвал его к тишине:

— Волемир, старшина дружины, к нему обвинений нет. Его слово имеет вес. Не мешай ему говорить!

Лицо Яче стало багровым, а на лбу выступили глубокие морщины, не скрывающие его раздражения. Но под одобрительные кивки старейшин ему оставалось только молчать.

— Мирдан, ты был с тем самым дружинником, что на девчонку в деревне напал? С тем самым дружинником, который всему городу задолжал, которого на городском совете собирались судить? Именно этот человек не погнушался пойти с тобой в лес, чтобы беззащитную травницу убить.

В этот момент из толпы крикнул один из дружинников:

— Он самый, Волемир. Не первый раз жалобы были на мужика. Яма его ждала. Князь прилюдно обещал ему за годы службы честный суд, да сбежал он, наверное, трус…

Толпа приходила в смятение: взгляды людей метались от одного говорившего к другому. Вспоминали истории о друге Мирдана. Многие женщины его не любили, а мужчины не могли вспомнить о нём ничего хорошего.

Кто-то кричал, что мужик задолжал, что руку поднял на дочь работника таверны, лавку сломал в гостевом доме…

Снова князь призвал всех к тишине.

Волемир, словно растягивая затянувшуюся паузу, вышагивал вдоль помоста, и за ним следили тысячи глаз.

— Сколько людей нужно, чтобы загнать волка-оборотня?

— От силы десять крепких мужчин, — не задумываясь, быстро ответил Мирдан.

— Все знают, что волка-оборотня влечёт ярость, ему хочется убивать. Если дружина застаёт его в лесу без защитного круга, без копий, позволяющих ранить зверя на расстоянии, без широких мечей, то смертей не избежать. А представить, что человек без оружия смог убежать, да ещё и ночью, в Чернолесье…

Князь смотрел на происходящее спокойным, невозмутимым взглядом. Я не могла поверить, что у него в груди всё так же спокойно. Особенно, когда у меня по телу яростным огнем разливался гнев.

Волемир устремил испытующий взгляд на Мирдана, осматривая его с ног до головы, будто подчёркивая слабость человека, который якобы смог убежать от волка в лесу.

— В одиночку от волка ещё никто не убегал… кроме тебя.

В толпе раздались смешки, людям тяжело было поверить в рассказанную историю. Как же быстро изменилось мнение толпы. Страх сменился недоверием.

Князь снова кивнул Волемиру.

— Ладно, Мирдан, почему ты девушку-то убить захотел?

— Так водяница она.

Отец Талисы, которого я не заметила до этого момента, занимал место на стуле во втором ряду. От страха у меня подогнулись колени, неужели он так отомстит за то, что ночью чуть не погибла его дочь. Но купец встал и громко заявил: